В советском кино вопрос духовности находился под строгим запретом, и в новой России эту тему пришлось осваивать фактически с нуля. В статье киноведа, доцента Всероссийского государственного института кинематографии и программного директора международного кинофестиваля «Радонеж» Татьяны Викторовны Москвиной-Ященко, а также искусствоведа и члена отборочной комиссии этого же кинофестиваля Татьяны Ивановны Мальцевой рассматривается, как изменялись образы священников и монахов в отечественном кино – как в игровом, так и в документальном, на протяжении последних 36 лет.
Антиклерикальный посыл
Важной проблемой игрового кинематографа новой эпохи стало появление феномена антиклерикализма. Негативное и критическое отношение к Церкви как религиозной организации ярко выражено в фильмах «Левиафан» (2014) Андрея Звягинцева и «Ученик» (2016) Кирилла Серебренникова. Образ священника как «начетчика» и фарисея, то есть поверхностного и лицемерного служителя культа, особо подчеркивался в общей провокационной атмосфере обеих лент.
И если в картине «Ученик» о школьнике, одержимом сатанинской «мнимой праведностью», священник всего лишь отстраняется от проблемы зачитыванием цитат из святых отцов, то в «Левиафане» архиерей поощряет намерение местного мэра на отъем и захват земли, принадлежащей главному герою, под строительство нового храма. Иерарх Церкви оказывается включен в коррупционную систему власти, которая предстает перед зрителем в образе ветхозаветного Левиафана.
Повествование здесь перекликается с библейскими образами, являясь, по мысли режиссера, интерпретацией истории многострадального Иова, который дерзнул понять суды Божьи. Впрочем, во всем творчестве Звягинцева религиозные мотивы очевидны, но довольно умозрительны. Стиль от картины к картине становится все более холодным, отстраненным, даже угрожающим. Психологизм «Левиафана» переводит акценты с человеческих отношений на взаимоотношения с Богом, даже если самому автору Господь кажется далеким и чужим. По мнению Звягинцева, грех — это субстанция, которую человек перестал чувствовать. В этом режиссер сближается с фильмом Александра Сокурова «Фауст» (2011), где человек перестает верить не только в Бога, но и в дьявола.
В «Левиафане» выстраивается образ утраченной любви, скитания человека по голой земле в пустыне одиночества. Приходской священник отец Василий (Игорь Сергеев) более мудр, чем зловещий архиерей (Валерий Гришко), играющий душой мэра (Роман Мадянов). Новострой на месте разрушенного дома и «убитой» семьи автослесаря Николая (Алексей Серебряков), где в финале торжественно служат Литургию, читается как вызов режиссера к Создателю: куда Ты смотришь? Образ морского чудища как победившего хаоса становится основной метафорой фильма.
Конец девятой части.
Материал подготовлен в рамках специального проекта «Священник XXI века» совместно с интернет-журналом «Татьянин день» для портала Богослов