"– Вы – немец? – осведомился Бездомный.
– Я-то?.. – переспросил профессор и вдруг задумался. – Да, пожалуй, немец...
- Вы по-русски здорово говорите, – заметил Бездомный.
– О, я вообще полиглот и знаю очень большое количество языков, – ответил профессор".
Этот диалог на Патриарших знаком каждому, кто хоть раз прочёл роман "Мастер и Маргарита" или посмотрел одну из экранизаций.
А впрочем, редко кто не читал, роман и поныне остаётся самым популярным и читаемым, хотя давно уже исчез эффект запрета, будораживший продвинутые умы советской интеллигенции.
Так в чём же здесь дело и почему "пожалуй немец..."?
Ответ прост: потому что романтический образ Сатаны - это порождение литературного течения, именуемое романтизм, который зародился в Германии в конце XVIII века.
Учение возникло в пику рационализму эпохи Просвещения, в основу легло двоемирие философии Гегеля.
Первыми романтиками были представители университетского кружка немецкого города Йена, они столкнули два мира: материальный - отталкивающий и духовный - возвышенный и прекрасный.
Их принято называть йенскими романтиками:
Новалис, Фридрих Шлегель, Людвиг Тик, Вильгельм Генрих Ваккенродер.
Сейчас эти имена мало что скажут массовому читателю, но личности были неординарные. Наиболее яркими представителями романтизма являлись Гёте, Гейне, Байрон, Шелли, Шатобриан, Бодлер, Вальтер Скотт, Гюго, Гофман, Жуковский, Лермонтов.... Все эти великие люди дали романтизму мощный энергетический импульс.
Если кто-то по наивности полагает что романтизм - это Ассоль, ждущая принца на шхуне алыми парусами, тот глубоко заблуждается.
Безусловно, романтизм - это возвышенное состояние души, но возникает вопрос: возвышенное над чем? А возвышенное над всем: над обывательской нормой, над моралью, над эстетикой, над религией.
Бог, для романтиков - это десять правил для обывателя, а романтики выше правил.
И ведь так хорошо всё складывалось поначалу: юноша Генрих, у Новалиса, увидев голубой цветок — божественный символ красоты и мудрости, отправляется в путешествие, чтобы обрести смысл жизни. Возвышенный взор красавицы Эсмеральды, у Гюго, видит прекрасную душу в безобразном Квазимодо, но....
Вглядитесь в одухотворенное лицо Вертинской-Ассоль:
Разве есть хоть что-то на свете, что остановит эту девушку на её пути к возвышенной мечте?
Но возвышенность и добро - понятия не тождественные, а зло тоже бывает духовным.
Так появляется романтический злодей, который, привлекателен, умён, загадочен и ироничен, а порой несчастен и одинок, как скажем, Печорин у Лермонтова.
Героями-романтиками становятся благородные разбойники, корсары и прочие негодяи.
Череда романтических мерзавцев и отступников выходит из под пера лорда Байрона: благородный корсар Конрад, Каин, Манфред, Дон Жуан... они презирают общественную мораль и запросто заключают сделки с Дьяволом. Зло становится оправданным и привлекательным.
Байрон же придумывает историю про вампиров, а Брэм Стокер создаёт романтический образ Дракулы.
К слову сказать, ефрейтор Шикльгрубер, со своей шайкой, тоже был романтиком, нацизм тоже имеет в своей основе возвышенную природу - он возвышает одну нацию над другой.
Но главным романтическим героем всех времён и народов, является никто иной, как Сатана.
Усилиями романтиков, он надёжно прописался в литературе и заговорил на многих языках: "Элексиры Сатаны", "Скорбь Сатаны", "Влюблённый Дьявол", "Демон".... его образам в мировой культуре нет числа, он всесилен, он искушает, влюбляется и страдает, он хочет зла, но творит добро, он ироничен и обаятелен. Он помогает тем, кого оставил Бог.
Демонический бог проник в христианство с незапамятных доисторических времён, он учинял испытания ветхозаветному Йову и искушал Христа в пустыне, но знал своё место.
Тема договора с Дьяволом вышла из протестантской этики.
Протестант и масон Гёте - центральная фигура всей германской культуры.
К многочисленным прообразам доктора Фауста относят Мартина Лютера, Парацельса, Роджера Бэкона, но так или иначе, "Фауст" Гёте:
"Пролог на небесах.
Господь:
Тогда ко мне являйся без стесненья.
Таким, как ты, я никогда не враг.
Из духов отрицанья ты всех мене
Бывал мне в тягость, плут и весельчак.
Из лени человек впадает в спячку.
Ступай, расшевели его застой,
Вертись пред ним, томи, и беспокой,
И раздражай его своей горячкой.
Небо закрывается.
Мефистофель (один):
Как речь его спокойна и мягка!
Мы ладим, отношений с ним не портя,
Прекрасная черта у старика -
Так человечно думать и о чёрте".
Пари Бога с Дьяволом, предметом которых становилась душа человека, случались и раньше, но никогда Дьявол не был столь обаятелен и никогда не был с Богом в столь теплых отношениях:
"Плут и весельчак" - умиляется Бог проделкам Сатаны.
"Прекрасная черта у старика" - снисходительно говорит Сатана о Боге, как о добром, престарелом папаше.
Мефистофель предлагает Фаусту все земные блага, возвращает ему молодость, дарует невиданные возможности, взамен нужно лишь одно - сказать: "остановись, мгновенье, ты прекрасно!" и тогда душа Фауста после его смерти будет принадлежать Сатане. Они скрепляют свой договор кровью:
"Мефистофель:
Зачем ты горячишься? Не дури.
Листка довольно. Вот он наготове.
Изволь тут расписаться каплей крови.
Фауст:
Вот вздор! Но будь по-твоему: бери!"
Романтическая ирония - неотъемлемая черта романтизма
Но вернёмся к Булгакову. Выходит что Михаил Афанасьевич, как и его великие предшественники тоже был безбожником и сатанистом? Выходит что так..., Иешуа Га-Ноцри в его романе, не Сын Божий, а не более чем безобидный бродячий философ и экстрасенс, который избавляет Понтия Пилата от головной боли. А вот Сатана как раз реален, он рядом, вспомним диалог на Патриарших:
"— А дьявола тоже нет?
— Нету никакого дьявола!
— Ну, уж это положительно интересно, что же это у вас, чего не хватишься, ничего нет".
В "безбожное" советское время, обаятельный и лукавый Дьявол исчез с повестки дня, на волю вырвался грозный демон бури, героями-романтиками стали пламенные революционеры, вспомним главного "Буревестника" революции:
"Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.
То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и тучи слышат радость в смелом крике птицы".
Вот он, истинный романтизм!
И как созвучно с пушкинским:
"Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы".
В добрую эпоху "развитого социализма", страсти поулеглись и романтикой стали называть палатки у костра и песни Визбора под гитару:
"Пеплом несмелым подернулись угли костра.
Вот и закончилось все, расставаться пора.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою".
Народ поизмельчал и обуржуазился,
великие романтические злодеи прошлого превратились в юмор и пародию - ими стали мелкие жулики и маргиналы. Вспомним культовую советскую комедию:
"Ты - вор, "джентельмен" удачи.
Украл, выпил - в тюрьму!
Украл, выпил - в тюрьму!
Романтика."
Косой, в исполнении Крамарова, это уже не благородный корсар Конрад и не Жан Вальжан из "Отверженных" бросивший вызов Судьбе.
В постсоветскую эпоху народ рванул в Церковь замаливать грехи и просить благодати, забывая о главном - религия, это ничто иное как искусство умирать. Смерть, для верующего человека - это долгожданная встреча со Спасителем, как сказал один очень верующий человек: это повышение по службе, а вся жизнь - подготовка к этой радостной встрече.
А многие ли из нас так стремятся к ней, а не хотят как можно дольше оттянуть этот радостный миг, да ещё и упрочить своё положение здесь на земле, сделать его более приятным и комфортным, а желательно - вечным?
Проблема физического бессмертия или увеличения продолжительности жизни - одна из самых актульных проблем, стоящих перед человечеством.
Посмотрите на множество людей в Церквях. Разве все они молятся Спасителю? Нет, они просят милости у Судьбы - у той самой, непонятной и таинственной силы, перед которой преклонялись язычники и которой были покорны даже античные боги.
Но романтизм никуда не делся. Вся нынешняя массовая культура построена на романтизме,
романтизм стал удобным и безапасным, он ушёл в развлекательную беллетристику: многочисленные фэнтези, детективы и ужастики.
Возникло понятие "бытовой романтизм". Ужин при свечах и сентиментальная попса также имеют романтическое начало.
Все современные шлягеры, это по сути, те же самые сентиментальные мелодрамы, которые заполнили телепространтво.
Но бессмертный роман Булгакова, по прежнему остаётся самым читаемым и вызывает безумный интерес.
В чём здесь дело?
Слишком уж древняя это идея - романтизм, она живёт в человеке не одну тысячу лет, а грешная любовь Мастера и Маргариты - это пусть и трагическая, но истинная любовь, о которой втайне мечтает каждая человеческая душа.
Не будем сейчас уходить в глубину всех смыслов романа, но его великое значение в том, что он не даёт ответов, он делает читателя участником событий и наталкивает на ответы, которые читатель даёт самому себе.
Для современного человека, сделка с Дьяволом - вопрос не столь уж проблематичный и особых моральных преград к этому не имеется, всё дело в цене вопроса, люди хотят жить долго и счастливо здесь на земле, но стоит помнить, что с библейских времён на Сатану возложена неизменная функция, несмотря на всё обаяние, он послан в мир для испытания человека.
Вспомним, что в Театре Варьете у Булгакова, Сатана показывает фокусы, а фокус это иллюзия настоящего чуда, Сатана - великий иллюзионист, его дары иллюзорны - модные наряды исчезают и люди остаются голыми, а деньги превращаются в обычную бумагу, как превращается в ничто многое из того, чем живёт человек и к чему так стремится.