Подул ветер, у нас с Марией кепки чуть не улетели. Из утренней дымки приближалась женщина в красном платье с золотистыми волосами, забранными в шляпку. В руках у неё было деревянное ведро, наполненное водой, на поверхности которой плавал ковшик. Она не шла, а как бы скользила над травой, не оставляя следов. Поравнявшись с нами, женщина, а может девушка, остановилась: – Знаю, что вы ищете, – обратилась она к нам. – Испейте водицы, а то жарко становится. Я почувствовала, что солнце просто припекает. Пот струился под рубашкой. Если не глотну воды, то умру от жажды. Похоже, с Прохором и Машей происходило нечто подобное. Дама в красном протянула Ильичёву ковш с водой: – Пей! Он жадно припал к воде губами и стал пить, захлебываясь. Капли стекали по его подбородку. Потом женщина встряхнула ковшик, протёрла его край рукавом и снова зачерпнула из ведра: – Угощайся! – предложила она Марусе. Та выпила воду. – Спасибо! Дама вновь наполнила ковш водой: – А теперь ты! – обратилась она ко мн