Взаимоотношения Финляндии и России последние годы характеризовались как максимально дружеские, особенно для жителей Санкт-Петербурга и Ленинградской области эта страна была обычным местом для туризма и шоппинга. Все изменилось с началом СВО – Финляндия ускоренно вступила в НАТО и теперь уже из-за границы с Суоми слышны неоднозначные призывы о размещении войск США и даже ядерного оружия, а экономическое сотрудничество свернуто до минимума. С начала 90х годов принято считать, что молодое финское государство (а оно действительно молодое, финской независимости чуть более ста лет) стало враждебным России после довольно спорной советско-финской войны. И сейчас в 2024 мы тоже де вынуждаем финнов точить штыки против нас. Да и вообще они всегда были мирным и радушным соседом. Часто звучат мнения, что конфронтацией 1939-1940 года Сталин толкнул финнов в объятия немцев и скорее не решил территориальный спор, а приобрел нового врага, который с севера замыкал кольцо страшной блокады. Как всегда, попробуем на основе фактов, насколько объективна такая точка зрения. В этот раз не будет традиционного раздела контекст, ибо это статья посвящена не временному промежутке с множеством действующих лиц, а конкретной стране.
«В мутной воде рыбку половить»
Финляндия до 1917 была частью Российской империи, до этого входила в состав Шведского королевства. После начала революции в России23 ноября (6 декабря) 1917 года сейм провозгласил Финляндию независимым государством. 18(31) декабря 1917 года независимость Финляндии была признана советским правительством .Заметим, без всяких протестов. В ночь на 15(28) января 1918 года в бывшем Великом Княжестве началась революция, вскоре переросшая в гражданскую войну. Белые призвали на помощь немецких интервентов. 3 апреля 1918 года на полуострове Ханко высадились германские войска – так называемая «Балтийская дивизия» численностью 12 тыс. человек под командованием генерала фон дер Гольца. Ещё один немецкий отряд численностью 3 тыс. человек высадился 7 апреля у города Ловисы . С их помощью белые финны сумели одержать победу над красными. 14 апреля германские войска заняли Хельсинки, 29 апреля пал Выборг, и в нем была устроена самая настоящая резня по этническому принципу. Русских расстреливали тысячами, не щадя ни женщин, ни детей. Причем даже тех, кто не поддерживал коммунистов.
Привожу лишь одно свидетельство из того времени«…Зрелище было неописуемо ужасно. Тела расстрелянных лежали, как попало, кто в какой позе. Стены валов были с одной стороны окрашены запекшейся кровью. Между валами было невозможно двигаться, земля превратилась в кровавое месиво. О поиске не могло быть и речи. Никто не смог бы осмотреть такие груды тел».
По разным оценкам около 5-8 тыс. человек было казнено, около 12 тыс. умерли в концентрационных лагерях летом 1918 года. Общее количество брошенных в тюрьмы и концлагеря достигало 90 тысяч
Как сказано по этому поводу в подписанной заместителем наркома иностранных дел Г.В.Чичериным ноте германскому послу графу В.Мирбаху от 13 мая 1918 года, «происходило настоящее истребление русского населения без всякого различия, истреблялись старики, женщины и дети, офицеры, учащиеся и вообще все русские».
Едва получив независимость, финское власти новоиспечённого государства попытались урвать кусок в русской смуте. Ещё 23 февраля 1918 года главком финской армии генерал К.Г.Маннергейм заявил, что «не вложит меч в ножны, пока не будет освобождена от большевиков Восточная Карелия».15 марта Маннергейм утвердил так называемый «план Валлениуса», предусматривавший захват российской территории до линии Белое море – Онежское озеро – река Свирь – Ладожское озеро. При этом Финляндии отходили также область Печенги и Кольский полуостров, а Петроград должен был получить статус «вольного города» наподобие Данцига. В тот же день финляндский главком отдал приказ экспедиционным отрядам из добровольцев выступить на завоевание Восточной Карелии. 15 мая 1918 года правительство Финляндии объявило войну Советской России, но вплоть до осени 1918 года боевых действий финны фактически не вели. 15 октября 1918 года финские отряды оккупировали принадлежащую РСФСР Ребольскую волость. В январе 1919 года была захвачена соседняя с Ребольской Поросозёрская волость.
В апреле 1919 года перешла в наступление так называемая Олонецкая добровольческая армия. Захватив часть Южной Карелии, включая город Олонец, её подразделения подошли к столице Карелии Петрозаводску. Однако в ходе Видлицкой операции 27 июня – 8 июля финские отряды были разбиты и отброшены с советской территории. Осенью 1919 года финские войска вновь предприняли наступление на Петрозаводск, но 26‑27 сентября были отброшены в ходе Лижемской операции.
Наконец, после того как 14‑21 июля 1920 года Красная Армия выбила вооружённые силы финнов с территории Карелии, за исключением Ребольской и Поросозёрской волостей, финское правительство согласилось на переговоры. 14 октября того же года был заключён Юрьевский мирный договор, согласно которому Финляндии передавалась никогда не принадлежавшая ей область Печенги.Ниже карта занятой финнами территории в Карелии в ходе боев 1918-1920 года
Тем не менее в Хельсинки вовсе не собирались отказываться от планов создания «Великой Финляндии». Воспользовавшись тем, что в протоколе к Юрьевскому договору советское правительство взяло обязательство в течение двух лет не содержать войск на территории Ребольской и Поросозёрской волостей, за исключением пограничной и таможенной стражи, финское руководство вновь попыталось решить карельский вопрос силой. В октябре 1921 года на территории Тунгудской волости был создан подпольный «временный Карельский комитет», начавший формирование кулацких «лесных отрядов» и давший сигнал к вторжению белофинских войск. Из финнов и карелов был сформирован Ребольский батальон под командованием майора Пааво Талвелы. Вскоре батальон Талвелы захватил Реболы и Порос‑озеро. К концу декабря белофинские отряды, численностью 5‑6 тыс. человек, продвинулись до линии Кестеньга – Суомусалми – Рутозеро – Паданы – Порос‑озеро.
Для отпора вторжению к концу декабря советские власти сосредоточили в Карелии 8,5 тыс. человек, 166 пулемётов, 22 орудия. К началу января 1922 года советские войска заняли Порос‑озеро на южном фланге фронта, Реболы и Кимас‑озеро на центральном участке фронта, разбив главную группировку финнов. Северная группа 25 января овладела Кестеньгой и Кокисальмой, а в начале февраля 1922 года совместно с центральной группой взяла военно‑политический административный центр «Карельского комитета» – город Ухту. К середине февраля территория Карелии была полностью освобождена. События 1921‑1922 годов в Карелии заслуживают особого внимания в связи с постоянным ёрничаньем обличителей советской «империи зла»: дескать, разве способна маленькая Финляндия угрожать огромной России? Выясняется, что финская угроза оставалась вполне реальной. Как заявил после неудавшегося карельского похода командовавший белофинскими добровольцами Талвела: «Я убедился, что освободить Карелию от рюсся (презрительное наименование русских) можно не иначе, как только взяв её. Для освобождения Карелии потребуются новые кровопролития. Но не надо больше пытаться сделать это малыми силами, нужна настоящая армия».
Показательно, что почему-то эту советско-финскую войну, инициатором которой была Финляндия, у нас предпочитают не вспоминать. Однобокость суждения, по всей видимости, связана с тем,что тут Финляндия выступает инициатором войны, а это уже обличителям всего советского не очень интересно.
Разумеется, в Хельсинки прекрасно понимали, что в одиночку им Россию не одолеть. Поэтому следовали принципу, сформулированному первым финским премьер‑министром Пером Эвиндом Свинхувудом: «Любой враг России должен всегда быть другом Финляндии». Придерживаясь этого нехитрого правила, финское руководство готово было вступить в союз с кем угодно. Например, с Японией. Когда в 1933 году советско‑японские отношения резко обострились, в Финляндию зачастили японские офицеры. Некоторые из них оставались там по 2‑3 месяца, проходя стажировку в финской армии. Был назначен новый поверенный в делах Японии в Финляндии, «активная и, видимо, влиятельная фигура, двоюродный брат товарища (т.е. заместителя) министра иностранных дел и племянник председателя правления маньчжурской ж.д.». Если до этого на всю Прибалтику и Финляндию японцы обходились одним военным атташе с местом пребывания в Риге, то теперь в Хельсинки был направлен отдельный атташе.
Как отмечалось в письме заместителя наркома иностранных дел СССР Б.С.Стомонякова временному поверенному в делах СССР в Финляндии Н.Г.Позднякову от 5 июня 1934 года: «Чрезвычайно показательно, что финляндская пресса относится отрицательно как к вступлению СССР в Лигу Наций, так и к сближению СССР с Францией. Таково же отношение Польши. Эти обе страны боятся усиления мощи и международного значения СССР, ибо их руководящие круги строят свои расчёты на возможности поживиться за счёт СССР в случае нападения на него со стороны Японии или в случае интервенции против СССР вообще».
Из письма Стомонякова полпреду СССР в Польше Я.Х.Давтяну от 4 июля 1934 года: «Для её (финской) политической ориентации характерна полученная нами совершенно точная информация, что в бытность свою в Женеве финляндский министр иностранных дел Хаксель зондировал почву относительно перспектив нашего военного столкновения с Японией. При этом в конфиденциальных разговорах Хаксель не скрывал, что Финляндия ориентируется на наше поражение в этой войне».
Однако, поскольку расчёты на войну между Советским Союзом и Японией не оправдались, финским властям пришлось пойти на попятный. В телеграмме полпреда СССР в Финляндии Б.Е.Штейна в Народный комиссариат иностранных дел от 12 сентября 1934 года сообщалось: «Только что посетивший меня Ирьё‑Коскинен (посланник Финляндии в Москве) признал, что стремление добиться “освобождения” Карелии и Ингерманландии во время возможного конфликта между нами и Японией сделалось всеобщим мнением в Финляндии. Он признал правильность всех моих аргументов. Показательно, что когда 27 февраля 1935 года посланник Финляндии в СССР А.С.Ирьё‑Коскинен в беседе с наркомом иностранных дел М.М.Литвиновым пожаловался, что объём советских закупок в Финляндии слишком мал и между нашими странами даже нет торгового соглашения, в ответ ему было справедливо замечено:
«Ни в одной стране пресса не ведёт так систематически враждебной нам кампании, как в Финляндии. Ни в одной соседней стране не ведётся такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии. Эту пропаганду в Финляндии ведёт целый ряд организаций, в особенности так называемое карельское академическое общество, в состав которого входят весьма влиятельные лица и чуть ли не член правительства в лице министра внутренних дел Пухака. Белогвардейская газета “Клич” призывает даже к террористическим актам. Я уже не говорю о том, что военные лица отдалённой Японии сделали излюбленным местом туризма Финляндию» .
Враждебность финского руководства по отношению к нашей стране не была секретом и для иностранных дипломатов. Так, польский посланник в Хельсинки Ф.Харват сообщал в Варшаву, что политика Финляндии характеризуется «агрессивностью против России… В позиции Финляндии к СССР доминирует вопрос о присоединении к Финляндии Карелии» . Харват называл Финляндию «наиболее воинственным государством в Европе». Латвийский посланник в Финляндии в свою очередь писал, что «в головах финских активистов… глубоко укоренился карельский вопрос. Эти круги с нетерпением ждут конфликта России с какой‑либо великой державой, раньше с Польшей, а теперь с Германией или Японией, чтобы реализовать свою программу. Это движение… может когда‑то послужить искрой, от которой загорится пороховая бочка» [405]. Американский военный атташе в СССР полковник Ф.Феймонвилл докладывал 23 сентября 1937 года в Вашингтон: «Самой насущной военной проблемой Советского Союза является подготовка к отражению одновременного нападения Японии на Востоке и Германии совместно с Финляндией на Западе».
Финские провокации
Враждебное отношение к СССР подкреплялось конкретными делами. Финляндия продолжала испытывать на прочность своего уже окрепшего соседа. На советской границе финские власти постоянно организовывали всевозможные провокации на земле, в небесах и на море.
Так, 7 октября 1936 года в 12:00 на Карельском перешейке в районе пограничного столба №162 совершавший обход границы советский пограничник командир отделения Спирин был тяжело ранен выстрелом с финской стороны и вскоре скончался. Перед смертью он сообщил, что стрелявшие в него лица были в военной одежде установленного в Финляндии образца. Первоначально финские власти пытались отрицать свою причастность к убийству, но затем были вынуждены признать свою вину и, хоть и с проволочками, выплатить компенсацию семье убитого.
9 декабря 1936 года в 15 часов на участке петрозаводского погранотряда в районе погранзнаков №439‑440, что против деревни Мезиламба, с территории Финляндии по нашему сторожевому наряду были произведены два выстрела из автоматического оружия. Пуля пролетела непосредственно вблизи головы пограничника Галюка. После выстрела был услышан разговор двух мужчин на финском языке. 12 декабря на участке заставы Майнила сестрорецкого погранотряда в районе погранзнака №66 со стороны Финляндии был произведён выстрел по нашему погранотряду. Пуля легла на советскую территорию.
Для разнообразия финские власти эти факты обстрелов признали, объяснив их тем, что в первом случае «на расстоянии 300 м от границы стрелял финский крестьянин» , причём «вдоль границы, а не в направлении границы» , а во втором «в 400 м от границы стрелял в птицу солдат финской пограничной охраны».
17 декабря 1937 года в 12:30 наш пограничный наряд заставы Тернаволок калевальского погранотряда подвергся в районе погранзнака №690 обстрелу со стороны двух финских солдат, расположившихся на финской территории недалеко от границы. Пули пролетели над головами наших пограничников.
21 января 1938 года в 9:20 на участке шестой заставы Сестрорецкого района у погранстолба №191 два финских пограничника нарушили советскую границу. При попытке нашего наряда задержать нарушителей последние оказали вооружённое сопротивление. В результате перестрелки один из финских пограничников был тяжело ранен.
В воздухе тоже устраивались провокации. Так, в состоявшейся 7 июня 1937 года беседе с министром иностранных дел Финляндии Холсти полпред СССР в Финляндии Э.А.Асмус жаловался на «повторные перелёты финскими самолётами советской границы».
Жалоба возымела своеобразное действие, поскольку три недели спустя, 29 июня 1937 года в 15 часов финский самолёт нарушил нашу границу у деревни Сона. Пролетев над погранзнаком №384 курсом юго‑восточней Олонца, нарушитель через 16 минут вылетел обратно в Финляндию в том же районе.
9 июля 1938 года финский одномоторный биплан нарушил границу СССР в районе пограничного столба №699. Летя на высоте 1500 м, самолёт углубился на территорию СССР на 45 км, пролетев около 85 км параллельно пограничной линии по территории СССР, после чего в районе пограничного столба №728 вернулся в Финляндию.
Не были обойдены вниманием и водные рубежи нашей страны. Как сообщал заместитель наркома иностранных дел Б.С.Стомоняков полпреду СССР в Финляндии Э.А.Асмусу в телеграмме от 10 апреля 1936 года, с февраля по апрель 1936 года наши территориальные воды в Финском заливе были нарушены девять раз, при этом задержаны 68 человек.
В свою очередь в письме в Наркомат иностранных дел СССР от 8 июля 1937 года Асмус докладывал: «Рыбная ловля финляндских рыбаков в советских территориальных водах и их задержание нашими пограничниками не только не сократились, но приняли более широкие размеры. За зиму 1936/37 г. было задержано не менее 75 человек финских рыбаков, некоторые из них повторно. Положение на Финском заливе показывает, что Финляндия не приняла мер к прекращению незаконного перехода рыбаками границы территориальных вод. Нет сомнения, что этими переходами пользуются и в разведывательных целях».
19 июля 1938 года в наших водах были задержаны финское гидрографическое судно «Айристо» и сопровождавший его пограничный катер «АВ‑55». Оба судна углубились в советские территориальные воды на 1,5 мили.
Сотрудничество с рейхом
Как упоминал ранее, почему-то зачастую бытует мнение, что именно советско-финская война толкнула финнов в объятия Третьего рейха. Давайте попробуем разобраться.
После поражения в 1‑й мировой войне связанная ограничениями Версальского договора Германия вывела часть своей военной промышленности за границу. Так, для сохранения и развития научно‑технического потенциала в строительстве подводных лодок в июле 1922 года в Гааге было основано конструкторское бюро ИВС. Формально являясь частной фирмой, фактически оно принадлежало германским ВМС. На предприятии работало около 30 немецких инженеров и конструкторов, в целях конспирации уволенных с военно‑морской службы.
В соответствии с Версальским договором Германия не могла иметь подводный флот. Однако никто не запрещал немецким конструкторам строить субмарины для дружественной Финляндии. В 1930 году ИВС начала разработку проекта, причём из германского бюджета для этой цели было отпущено 1,5 млн. рейхсмарок. Построенные подлодки («Ветихинен», «Весихииси» и «Ику‑Турсо») после испытаний, проведённых немецкими экипажами, вошли в состав финского флота. Эти субмарины стали прототипами для немецких лодок II серии U‑1 – U‑24. Проектируя лодки для Финляндии, немецкие конструкторы совершили технологический прорыв, создав корабль, состоящий из максимального количества типовых узлов и деталей. Это был первый шаг к серийному производству подводных лодок .
В обмен на поставки меди и никеля финны получали от немцев 20‑мм зенитные орудия и снаряды, договаривались о закупке боевых самолетов, осуществляли взаимные обмены визитами высокопоставленных генералов и офицеров, а в августе 1937 года даже принимали у себя эскадру из 11 германских подводных лодок.
С согласия финской разведки на территории Финляндии в середине 1939 года был создан германский разведывательный и контрразведывательный орган «Кригсорганизацьон Финляндия», условно именовавшийся «Бюро Целлариуса». Его основной задачей было проведение разведывательной работы против Советского Союза, в частности сбор данных о Балтийском флоте, частях Ленинградского военного округа и ленинградской промышленности. Шеф абвера адмирал В.Канарис и его ближайшие помощники генерал‑лейтенанты Г.Пиккенброк и Ф.Бентивеньи начиная с 1936 года неоднократно встречались в Финляндии и Германии с руководителями финской разведки полковниками Свенсоном и Меландером, обменивались информацией о СССР и разрабатывали совместные планы.
Итак, к концу 1930‑х возле северо‑западных рубежей Советского Союза имелось явно недружественное нам государство. Весьма показательно, что ещё до начала Советско‑финляндской войны 1939‑1940 гг. опознавательным знаком финских ВВС и танковых войск была синяя свастика. Те, кто заявляет, будто именно Сталин своими действиями толкнул Финляндию в гитлеровский лагерь, об этом предпочитают не вспоминать. Как и о том, зачем миролюбивой Суоми понадобилась построенная к началу 1939 года с помощью немецких специалистов сеть военных аэродромов, способная принять в 10 раз больше самолётов, чем их имелось в финских военно‑воздушных силах. Не против же Швеции или Германии, в самом деле?
Финские летчики готовятся к полету, 1930е годы (прошу прощения за изображения со свастиками, требуется для объективной картинки)
Вступило ли бы финское государство в войну против СССР вместе с Германией, случись она еще в 1939? Очень много фактов говорит в пользу этого, да и от планов Великой Финляндии в Суоми никто не отказывался. К тому же еще раз напомню, что граница тогда проходила в 20 км от Ленинграда, недалеко от современного Курортного района, который уже часть города. Да и от столицы Карелии – Петрозаводска- до границы были всего десятки километров. Думаю, в сумме с указанными выше фактами финской «дружелюбности» в свете надвигающейся войны с Германией было достаточно для того, чтобы считать решение о необходимости отодвигать границу с таким соседом дальше от ключевого советского города. И очень спорным является мнение о том, что именно финско-советская война развернула Финляндию к союзу с Германий. Да и если прибегнуть к простому арифметическому счету, низводя уже совсем до примитивного, Финляндия развязывала войну в 1918, 1921 и 1941 году, а СССР (после очень долгих переговоров) – в 1939 году. Надеюсь, что миф о всегда мирной и уютной европейской стране (которую только и вынуждал большой сосед) хотя бы немного, но развеян.