Часть вторая.
Стас с Чапой оказались в закрытом заведении «Военно-патриотическая школа «Витязь». Там учились только сироты. Но необычные, собранные со всей страны. Сорок пацанов в возрасте от одиннадцати до пятнадцати лет посещали уроки, обследовались разными врачами, занимались физической подготовкой. Но что это была за подготовка! Он такой родители обычных детей точно бы получили разрыв сердца. А всякие там общественники затрубили бы об издевательствах, экспериментах над детьми и вообще геноциде. Так называемые «народные» методы тренировки выносливости — обливание ледяной водой на тридцатиградусном морозе или хождение по углям — были лёгонькими вариантами физических упражнений.
А Стасу всё это даже казалось необходимым для личных целей. Он не забыл отчаянного крика мамы: «Моего мальчика нет дома! Он у друга! — и запаха крови. Не забыл и затопляемой по весне низины кладбища с частыми железными трубами, к которым привинчены таблички с номерами. Кто-то должен за это ответить! Кроме того, он ещё в детдоме привык быть как бы отдельно от детей. ВПШ «Витязь» существовала отдельно от всего мира. Стас понимал, что, не будь её, он бы просто не смог жить. Все свои детские «пугалки» он взял под контроль. Теперь они появлялись только по его желанию.
Он рос, как на дрожжах, и к пятнадцати годам стал выше иных мужчин, даже своего воспитателя Дмитрия Сергеевича. Стас быстро понял, почему он так унизил его в детдоме, и зла на воспитателя не держал. Наоборот, стал самым прилежным учеником на тренировках, которые помогали мускулам и сухожилиям стать чем-то вроде панциря черепахи.
Дружбы среди «витязей» не было. Какие могут быть тёплые отношения между теми, кто, к примеру, может заставить задымиться твою одежду или лишиться зубов при попытке откусить угол кирпичного здания, как кусок пирога? Вражда, нарушения дисциплины, не говоря уже о бунтах или побегах, исключались. «Витязям» ещё по малолетке показали металлический короб, в котором была решётка, сливное отверстие и щель с подносиком. В нём должен был просидеть весь свой век нарушитель, потому что на волю отпустить «витязя» нельзя. А ещё они видели фильм, как аппарат и лекарства лишают человека нормальной работы мозга, и он становится, как говорилось, «овощем».
На памяти Стаса только один воспитанник школы отправился в короб. Он сумел переломать не прикасаясь, только своим присутствием, всю медицинскую аппаратуру, в том числе и импортные компьютерный и магнитно-резонансный томографы, стоившие бешеных денег. Но он просидел в титановом гробу недолго, всё осознал и был отправлен в другую структуру. Стас иногда думал, не ему ли обязан мир космической катастрофой, после которой в мире появились те, с которыми должны были бороться «стрижи»? И был ли он на самом деле человеком….
Когда Стасу исполнилось двадцать и он приготовился стать в ВПШ инструктором, появился подполковник Молчанов. Три дня воспитанники сидели без тренировок, пока шло большое совещание. Чапа, который оказался не только слухачом, но ещё и эмпатом, сообщил: «Всех нас обсуждают. Набирают группу самых сильных и отмороженных. Они будут киллерами».
Стас удивился, но своих чувств не показал. А как же Устав ВПШ, в котором говорилось, что единственная ценность этого мира — спокойная и достойная жизнь обычных людей? И ради неё «витязь» должен без промедления и сожаления пожертвовать собой. Именно поэтому не поощрялась дружба, любовь — всё, что может связать «витязя», обречённого на одиночество. Но потом догадался, что убивать будет нужно даже не преступников, не внешних врагов страны, а кого-то более сильного и опасного… И «дал по шапке» Чапе, то есть импульсом мозга выбил из сознания болтуна только что им сказанное.
Молчанов отобрал двенадцать воспитанников из тридцати девяти, среди них оказался и Стас. Каждый избранный словно излучал холод и опасность. Стас догадывался, что за плечами у всех — трагедия, которую не забыть; жгучая ненависть, отчаяние и нежелание жить. А ещё огромные возможности по части этого киллерства.
В классе, где должна была состояться встреча с Молчановым, чем-то воняло. Позже все узнали, что так работал один из первых примитивных глушаков. Чапа весь извёлся, крутясь возле кабинета, но так ничего не услышал.
Подполковник явился с маленькой коротконогой птичкой в руках, посадил её на стол и велел:
— Заставьте стрижа взлететь.
Птичка дёрнулась от двух-трёх импульсов. Большинство воспитанников не видели смысла издеваться над стрижом. Тогда полковник посадил его на палец, открыл окно. Стриж вспорхнул и улетел. Те ребята, которые были эмпатами, сердито нахмурились: они так и не смогли добраться до мыслей Молчанова. А он сказал, поглядев каждому в глаза:
— Стрижи не могут взлететь с земли. Они живут в воздухе: едят и пьют, даже спариваются. Изредка лазают по деревьям, строят гнёзда. Вы тоже сможете жить только в «полёте», только в своей работе. Земля и обычная жизнь не для вас. Стрижи питаются живыми насекомыми, которых ловят на лету. Вашу энергию будут поддерживать те, кого поймаете и одолеете вы. И только вы. Больше некому. Мир погибнет, если не остановить тех, кто явился в нашу обычную реальность. Как, почему — над решением этих вопросов бьются учёные. Ваша задача — уничтожить то, что мы для простоты называем магией. Ей будут противостоять особенности ваших организмов и навыки, развитые в ВПШ «Витязь». Цель — защита обычных людей. Важнее её нет ничего.
Полковник помолчал, походил возле стола, заложив руки за спину, потом резко развернулся к замершей от напряжения дюжине будущих бойцов и сказал:
— Я отлично знаю, что у вас с малых лет есть враги, которые принесли вам много горя, исковеркали вашу жизнь. Вы все живёте мыслями о мести и ненавистью. Но отныне эти враги — ваши подзащитные. Пусть с ними разбираются законники. Ваш враг — магия и её порождения. Это опаснейший противник. Она сама способна поймать «стрижа» и пометить его. И тогда другие «стрижи» будут обязаны убить «меченого». Вопросы есть?
Вопросов не было, и Молчанов продолжил:
— Вас увезут в полевые условия. В лагерях вы узнаете о тех, кого вам нужно будет уничтожать. Многое узнаете, перед чем сейчас бессильны ваши способности эмпатов, острейшая интуиция и воображение. Последний раз спрашиваю: вопросы есть?
И тут подал голос Юрка Вальков, самый болтливый из новой группы:
— А вот этих… гадалок, колдунов, словом, всяких экстрасенсов, мы тоже должны убивать?
Подполковник вздохнул:
— Надо бы исключить из правил ВПШ просмотр телепередач по желанию… Какие экстрасенсы? Просто люди не без способностей, склонные к мошенничеству. Но не исключено, что кто-то из них помечен магией. Другие, более содержательные вопросы имеются? Тогда первая группа — на выход без вещей. Это Мельников, Вальков, Коркин. Через некоторое время у вас будут другие имена.
Сразу за дверями троицу встретил гигант в древней афганской форме. Он уставился на Стаса, потом его левый глаз поехал в сторону Юрки, правый смерил с головы до ног Пашку. Гигант осклабился, из-под верхней губы, обезображенной шрамами, вылезли два коричневых корявых клыка. Новые «стрижи» бесстрастно наблюдали за его меняющейся рожей.
— Поздравляю с выходом из «скорлупки», — вполне нормально сказал боец и представился: — Зовите Михаилом. А сейчас — за мной.
Их посадили в обычную «Ниву» с тонированными «наоборот» стёклами, когда ничего не видно за пределами машины, и повезли в неизвестность. Ехали два дня, останавливаясь только для заправки. Водитель и Михаил молчали, поесть, попить и отлить не предлагали. К голоду и отсутствию воды троица привыкла в школе, а вот полный мочевой пузырь уже горел огнём. Потом позывы к мочеиспусканию прекратились.
Наконец машина остановилась. Троица едва успела молниеносными взглядами окинуть местность, как Михаил открыл люк в земле и одного за другим сбросил новобранцев в ямищу. «Метров пятнадцать пролетели», — подумал Стас, перекатившись в группировке до стены. На дне ямищи была лужица подземных вод. Волей-неволей они напились тухлой, воняющей сероводородом воды пополам с песком. Отхожее место устроили в углу и стали думать. Задача была неясной — то ли сидеть в земляном колодце, то ли выбираться. Решили выждать время.
Условную ночь Юрка и Пашка провели за разговорами. Эмоциональный Юрок поделился, что он уже побывал в такой переделке. Его папаша и маман были владельцами крупного предприятия, за что однажды их перестреляли друзья, которые выехали с ними на пикник. Сбросили в могилу и быстренько закопали. На контрольный выстрел для шестилетнего Юрика пожалели пули. А зря. Он не дышал не от лезущего в нос и рот песка, не от силы, которая сдавливал его со всех сторон, а от боли в груди. Временами терял сознание, грёб ладонями, выбирался, утрамбовывая землю на маме и папе. Чуть не сдох, но рыхлый грунт разворотил.
Среди «друзей» был лесник, с виду добрый дядька. Его собака была ещё добрее. Юрик пополз на их запах. Жевал какую-то травку, пил из редких луж. Добрался до зимовья лесника, который храпел, второй день отмечая удачное дельце. Юрик просто прокусил ему горло. Если бы дядька был трезв, мальчику бы здорово не повезло. Но и без того досталось, пьяный в зюзю лесник не хотел подыхать. Юрик попытался разжечь печку, но спалил зимовьё. Добрая собачка так скулила, что её пришлось отпустить. Самому-то есть было нечего, а тут ещё здоровенный пёс. Добрался до какого-то села и отрубился. Очнулся в больничке, но сбежал оттуда, опасаясь «друзей» родителей. Первые после леса слова он произнёс в восемь лет в психушке. По интуиции он разыграл из себя ненормального. Позже узнал о Маугли и выучил книжку о нём наизусть.
История Коркина Пашки оказалась менее интересной. Он просто сбежал от родственников после гибели матери в автокатастрофе. Попался в лапы милиции на вокзале какого-то города, где просил милостыню.
Ребята ждали рассказ Стаса, но он промолчал. Во-первых, самый старший точно выполнял правило ВПШ не болтать; во-вторых, не счёл нужным тратить время на разговоры. Он сидел, закрыв глаза, и вспоминал миг перед полётом в яму.
Н другой день Юрка сказал: «А не пошёл бы этот Михаил с его приколами нахрен». И подошёл к стене ямы. Сложил пальцы ладони «лодочкой», размахнулся и саданул ими в стену. Тихонько взвыл из-за содранных ногтей: стена была только сверху земляной. На самом деле её сложили из камней.
Тогда подал голос Стас:
— Смотрите, наше ссаньё впитывается в землю. Значит, нужно рыть не вверх, а вниз. Доберёмся до края камней, начнём подъём. Или по-другому… Вроде яма на склоне холма, большего я не разглядел. Но мы оказались на возвышенности, а внизу что-то было… Можно обскоблить землю, добраться до камней. Потом скоблить по швам, которые их соединяют. Затем вытолкнуть камень и выбраться. Скидывайте ремни, пряжки — в руки, и принимайтесь за дело.
— С какой стороны скоблить-то? — спросил Пашка.
Стас указал взглядом на отхожее место.
Пряжки источились очень быстро, но ребята нашли щербатый камень и отколупнули от него «орудие труда».
«Стрижи» могли работать, как механизмы, без отдыха, разговоров и жалоб. Вскоре расчёт Стаса оправдался: камни при простукивании издавали совсем другой звук, как если за ними была земля. В ход пошли железные от тренировок кулаки парней, и камень вывалился, покатился с грохотом вниз.
Второй поддался ещё легче, и они вылезли на склон.
Ниже были палатки, но их никто не ждал. Из одной выбежал Михаил и уставился на парней, как на привидения. Потом «стрижи» удостоились скупой похвалы от него:
— Ничего так сработали… Обычно сидят, пока не вытащим. Короче, пойдёте биться с нежитниками. Дело как раз для «птенцов».
День спустя «птенцы», отмытые, побритые, во всём цивильном, слушали наставления Михаила, которого было принято называть «страшим»:
— Эти нежитники — поганейшие твари. Видели раньше фильмы о зомби? Вот они вроде зомбаков. Людей обычно не жрут, но могут. Наверное, у них понты такие, но никто точно не знает. А вот заразить укусом человека им слабо. Пакостят по-чёрному — организуют взрывы, разные диверсии, устраивают мочилова. Не все умершие становятся ими. Какая-то сила превращает в них не обычных людей, а со способностями — хоть старика, хоть ребёнка. Добывает их из могил, подбирает необнаруженных покойников, короче, никогда не знаешь, кто из мертвецов обратится в нежитника. А когда узнаешь, станет поздно. Поэтому слушайте, ребятки, самое неприятное. Если кого-то из вас грохнут — не рыдайте, а сразу стреляйте товарищу в голову, долбите мозг на части. Магия, чтоб ей пропасть, действует через главный орган центральной нервной системы. Поняли?
«Стрижи» кивнули.
— Так вот, — продолжил Михаил, — в сутках езды отсюда по железке есть городишко со вкусным названием Пряничный. Раньше это был центр переработки сельхозпродукции соседних сёл. Теперь он под нежитниками. Сколько там гадов, никто не знает. Двое-трое вполне способны учинить полный беспредел. С вертолётов видно, что местное кладбище как плугом вспахали. Так что вопрос с количеством этой погани остаётся открытым. На улицах полно трупов. Элеваторы и заводы горят уже неделю. Ваша задача — приехать, по возможности вычислить свежих нежитников, подтухших сразу видно. Ну и надрать им их гнилые задницы. То есть бросить в озерцо дерьма камень, всколыхнуть это некроболото. Для полной зачистки подтянемся мы со спецоборудованием. Пойти на них стеной нерационально — попрячется гадьё. Накрыть весь городок Градами нельзя — могут погибнуть обычные люди. Вашу машину зарядят под завязку. Так что удачи.
— У нас есть шанс остаться в живых? — брякнул, не подумав и кое-что позабыв, Коркин Пашка.
— Что?! — Михаил выкатил на него странные, разъезжающиеся в стороны глаза.
— Да ничего, простите, — пошёл на попятную Пашка.
Но «стрижи» поняли, что их товарищ потерял доверие «старшого».
Потом их проинструктировали разные «спецы» боевого отряда «старшого».
Группа из троих «птенцов» домчались на новеньком «крузаке» до Пряничного вдвое быстрее, чем по железке. Трижды они проходили проверку на блокпостах. Им козыряли, только увидев карточки с алой печатью «Стриж».
— Подъедем сначала к кладбищу, — скомандовал Стас.
Оно реально было перерытым, везде чернели ямы, валяли поваленные памятники, кресты и развороченные гробы. Похоже, что нежитники не могли найти годных для своих пакостей под землёй. Копали сами. «Стрижи» даже бровью не повели при виде тел, сброшенных как попало в ямы. Это были правильные покойники или груды останков.
Вдруг в одной из ям послышался шорох. Его смогло уловить только ухо Пашки Коркина, который тоже имел слабенькие способности слухача. До Чапы ему было далеко. Пашка, стараясь безбашенной храбростью перекрыть свой неловкий вопрос Михаилу, подлетел к могиле и пинком сбросил трухлявую крышку.
«Стрижи», приготовившись к атаке, подошли к яме. На дне сидела грязная девчонка, не чище, чем были они сами, выбравшись из испытательной ямы. Кости скелета были аккуратно сдвинуты на другой конец могилы.
«Она настоящая или нежитница? — задал себе вопрос каждый.
Стас присел на корточки и ласково спросил:
— Ты, наверное, кушать хочешь?
Девчонка быстро-быстро закивала.
Стас выдавил улыбку, достал из внутреннего кармана шоколад, которым их щедро снабдили — считалось, что он восполняет энергию и даже как-то противостоит магии.
— Будешь шоколадку? — спросил он.
Девчонка встала и протянула грязную ручонку.
Стас специально уронил плитку мимо. Ребёнок набросился на неё, как голодная собачонка. Не хватило терпения даже снять обёртку.
— Станем забирать? — спросил Юрка. — Нежитники не жрут.
— Куда и для чего? — жёстко сказал Стас.
А потом обратился к ребёнку, стараясь, чтобы его интонация была максимально мягкой:
— Тебе придётся посидеть здесь ещё дня два. Мы сбросим еды и воды. Не обращай внимания ни на что. Когда услышишь что-то необычное, не высовывайся, это хорошие люди буду изгонять всяких тварей. А мы специально сейчас укрепим твоё укрытие. Не испугаешься темноты?
Девчонка вытащила из рта остатки фольги и помотала головой.
Юрка и Пашка притащили охапки еды, но Стас сделал им знак — хватит, а потом спросил:
— Здесь есть другие люди, не твари?
Девчонка кивнула.
— Не зови их, не пытайся вылезти. Твари могут вас учуять. Сейчас каждый сам за себя.
Девчонка вскинула голову, её раздутые ноздри побелели, а глазёнки сверкнули презрением и непокорностью. Но она смолчала. Стас неожиданно подумал: «Её родителей тоже наверняка убили. Но ребёнок не ощутил такой пропасти между собой и другими, как он сам. Может, если бы кто-то из соседей тогда зашёл в комнату, чтобы хотя бы посмотреть, что случилось… Но все боялись так, что милицию вызвали только утром…».
И добавил жёстко:
— Дело, конечно, твоё. Но ты сама можешь стать тварью. А если твои родители… изменились, то они быстро найдут тебя.
Они все вместе завалили яму надгробием из мрамора, физической силы у них был избыток. Оставили лишь небольшой зазор для вентиляции.
— Зачем ты так с ней? — спросил жалостливый Юрка.
— Только в центре нет зомби, — раздался тонкий голос из-под земли. — Или не было раньше. Дядя Гоша сказал.
— А где сейчас дядя Гоша? — спросил Стас.
— Его уже нет, — ответила девчонка. — Он пришёл сюда раненый, принёс поесть мне и… не скажу, кому. Но потом вдруг схватил... не скажу кого. И я его убила. Камнем по голове.
— Вот тебе и ответ на твой вопрос, — заметил Стас, обращаясь к Юрке.
Неподалёку они заметили труп молодого мужчины с располосованной грудью и острой гранью гранитного обломка в черепе. Да эта девчуля — не только боец, но и везунчик! Потому что труп дёргался, силясь совершить какое-то действие. Пашка берцем вдавил обломок так, что голова дяди Гоши развалилась, и он затих.
— Мир твоему праху, — сказал Юрка. — Наверное, долго сопротивлялся изменению. Ребятишкам поесть принёс. И не выдержал.
Достал из машины огнемёт и справил пламенные поминки по мертвецу.
Они подъехали к последнему кафе на выезде из города. Там было на удивление людно. Посетители сидели у пустых столиков. Юркин огнемёт сделал своё дело. Когда одноэтажное здание запылало, откуда-то, истошно крича, выбежала молоденькая официантка. Её синтетическая форма горела на спине. Видимо, она пряталась, а на её запах подтягивались нежитники. Стас сбросил куртку и стал хлестать её, пытаясь сбить пламя, потом Юрка подбросил свою, смоченную водой из их запасов. Стас перевернул девушку. Она замолчала, затряслась, видимо, началась торпидная фаза болевого шока. В последнем проблеске сознания она пробормотала: «Жгите город…».
Но у них не было планов сжигать дома. Переступая через трупы обыкновенных людей, они взяли мощный музыкальный центр из ближнего магазина. Нежитников привлекают люди с особенными способностями?
Хорошо, сейчас для них будет шоу «стрижей».
Они выбрали плоскую крышу какой-то школы, врубили музыку, разделись до плавок, чтобы разило потом, и каждый стал изощряться, как мог, с оружием в руках. Всевозможные сальто, показательный бой на палках под прикрытием Пашки, который только успевал менять обоймы в автоматическом оружии и отщёлкивать головы нежитникам, находившимся в самой школе и поблизости. Во время передышек они посылали энергетические импульсы: «Приве-е-ет, братва!
Скоро школьный двор был полон трупов в разных стадиях разложения. Рядом подпрыгивали, пританцовывали и визжали недавно обращённые. Конечно, здесь собрались не все твари. А вот когда явились те, у кого было оружие, пришлось поддать жару. «Стрижи» взяли в руки огнемёты.
«Братва, а мы ведь сами горим! — сказал Пашка.
Они задействовали все три дымовушки, бросили по паре гранат и чуть не пропустили алый шар сигнальной ракеты. Тут же ринулись вниз, надеясь укрыться в подвале. «Стрижи» заслужили удачу: школа была прошловековой, с бомбоубежищем. Там и отсиделись, пока в городе буйствовал косоглазый Михаил с отрядом. Не только отсиделись, но и вздремнуть прилегли. Их нашёл один из членов отряда, растолкал и провёл к старшому — в плавках, чумазых, заспанных. Но довольных.
— Я ж говорил, что это задание для птенцов. А вот на другом я посмотрю, как вы оперились, — сказал он хмуро.
Однако им шепнули, что задание многократно перевыполнено. «Стрижи» положили большинство нежитников.
Явных покойников бойцы отряда сожгли сразу, а обращённых отсепарировали от обычных людей при помощи специального прибора. Случилось много драм, когда разлучали родственников, особенно родителей и детей. Но иначе было нельзя.
«Стрижи» пошли на кладбище искать девчонку, но обнаружили только пустую яму.
Стас хмуро спросил:
— Кого скрывала от нас эта проныра? Что-то здесь не так….
— Да ладно тебе, — недовольно сказал Юрка. — Город очистили. Всё путём.
«Не всё», — подумал Стас.
Интуиция, чёрт бы её побрал.
Много лет спустя он встретится и с выросшей девчонкой, и с тем, кого она прятала. И это ляжет очередным тяжким камнем на его сердце.