Предисловие
Недавно состоялась премьера документально-просветительского проекта Владимира Познера "Турецкая тетрадь". В этом фильме поднимается множество вопросов, связанных не только с историей Турции, но с развитием общества вообще. Интересна тема религии, ретроспективного взгляда на империю и ее падение из страны нынешней, созданной Мустафой Кемалем Ататюрком, тема роли женщины в современности и проблематика национального самосознания. Однако сегодня мне хотелось бы порассуждать не о подобных глобальных проблемах, затронутых в передаче, но о том, что было упомянуто в ней как бы к слову и немного в другом смысле.
"Турецкая тетрадь" начинается со знакомства со Стамбулом – городом, повидавшим многое, бывшим в определенные периоды своей истории одним из главнейших центров человеческой цивилизации. И человек, который делится своими мыслями об этом городе, – Орхан Памук, лауреат Нобелевской премии по литературе (2006 г.). Прогуливаясь с Познером вдоль одной из улиц, ведущих к морю, он замечает:
"Здесь так красиво. В этом районе живет интеллигенция. Здесь не шикарно – все эти здания... Но самое главное здесь пейзаж - он такой красивый! В чем значение пейзажа? Многие отвечали, что оно в том, как пейзаж заставляет себя чувствовать. И я решил, что это турецкое, вернее, арабское слово "хюзюн" (hüzün – печаль, тур. – прим.). Своего рода аналог западной меланхолии".
Эти слова тесно связаны с книгой Орхана Памука "Стамбул. Город воспоминаний", в которой он и поднимает тему "стамбульского хюзюна". Среди размышлений на тему того, как можно понимать печаль в исламе, в философии и в быту, автор пишет:
"...Что отличает хюзюн от меланхолии: последняя – это переживание одного человека, а та печаль, о которой говорю я, – это гнетущее чувство, объединяющее миллионы людей, все население огромного города – Стамбула.
<...>
Но я сейчас хочу рассказать не о меланхолии Стамбула, а о той, в чем-то похожей на нее, печали, которую мы, стамбульцы, принимаем с гордостью и переживаем все вместе, сообща. Чтобы почувствовать ее, нужно суметь увидеть ее истоки в городских пейзажах и в моментах, выхваченных из потока городской жизни. Я говорю о рано опускающихся сумерках и об отцах семейств с сумками в руках, спешащих домой по окраинным улочкам, освещенным тусклыми фонарями. <...> О похожих как две капли воды подъездах десятков тысяч многоквартирных домов, чьи стены от грязи, ржавчины, копоти и пыли потеряли всякий цвет; о муниципальных зданиях, где каждая дощечка в полу скрипела от шагов еще в те времена, когда они были особняками пашей; о сломанных качелях в парках; о корабельных сиренах, ревущих в тумане; о полуразрушенных городских стенах, сохранившихся еще с византийских времен; о рынках, пустеющих по вечерам; о руинах бывших дервишеских обителей; о чайках, неподвижно сидящих под дождем на ржавых, обросших мидиями и водорослями бортах барж; о еле заметном дымке, поднимающемся из единственной трубы огромного столетнего особняка в самый холодный день зимы..."
Эта мысль – что пейзаж накладывает отпечаток на мироощущение – она кажется естественной. "Да – скажет любой, – разумеется, где-нибудь на пляже приятно отдохнуть, а в мегаполисе чувствуется более рабочий настрой". Ну, суть ухвачена верно, если отбросить детали. Вообще детали всегда вносят смятение в прозрачную идею, приближая её к более зрелому толкованию реального положения дел, что делает её угловатой, тяжеловесной и порой совсем лишенной ясности. Но без деталей, увы, нет и глубины. Как бы то ни было, обычный человек проводит большую часть своего времени где-то в одном вполне определенном месте. Это очень сильно влияет на то, как он воспринимает мир. Поездки, особенно дальние, часто вызывают новые ощущения и навевают новые мысли. Тот, кто когда-либо мечтал по-крупному, непременно ищет нечто, что заставило бы его, подобно Фаусту, произнести: "Остановись, мгновение, ты прекрасно!" Это нечто может быть чем угодно, но ограничимся пейзажем.
Что такое пейзаж
Представьте себе закат за городом. Лучи увядающего солнца из последних сил окрашивают плывущие по небу облака в нежные розоватые тона, а уставшие осенние деревья вспыхивают золотым огнем. Где-то вдалеке стоит церковь или замок. Эта картина вызывает чувство удовлетворения, покоя и... легкой печали. Таким может быть закат в александровском саду в Петергофе, когда желтеет готическая капелла Александра Невского, или на окраине Грайфсвальда, где кирпичные руины, кажется, готовятся уснуть навеки. Разумеется, это может быть где угодно, и вы без труда представите себе подобную картину. Но к чему этот пример? Дело в том, что такого рода пейзаж располагает к возвышенному созерцанию. А оно, в свою очередь, наталкивает на размеренные, неторопливые мысли. Это простой пример пейзажа, который идиллически воздействует на сознание. Иными словами, пример того, как вообще мысль может быть связана с окружающим пространством.
Есть места, более других располагающие к размышлению на серьезные темы. Такие темы часто называют возвышенными. Безусловно, нет разницы, где именно предаваться какого угодно рода размышлениям, однако стоит признать, что где-то нужные мысли приходят сами собой и само размышление протекает легче и лучше, чем в другом месте. Я учился в обычной школе, построенной по стандартному проекту, с обычными комнатами и т.д. Я очень любил свою школу и люблю все, что с ней связано. Но в университете сами помещения, эти высокие потолки, то, какие здесь "важные" коридоры, какой холл, лекционные аудитории, даже то, как выглядит здание снаружи, парковая зона, какой здесь размах во всем – все это действительно по-другому располагает к "думам", причем на качественно ином уровне.
И примеров такого окружения – назовем его локальным пейзажем – невероятное множество. Старый поезд дальнего следования, мчащийся из ниоткуда в никуда, гостиничный номер, такой разный и все равно одинаковый в любой точке света, аэропорт мегаполиса, всегда бодрый, даже слишком, – все это примеры локальных пейзажей. Они являются составной частью чего-то большего. Сейчас на смену слову атмосфера пришло слово вайб (vibe – энергетика, настрой, англ. сленг), более широкое в своем значении, обозначающее в рамках данного обсуждения способность некоторого места вызывать у того, кто в него попадает, некоторое более-менее определенное состояние, эмоции. Можно сказать, что у каждого из приведенных примеров есть некий вайб, благодаря которому их так легко представить в красках.
Но есть более крупный пейзаж, возвышающийся над теми, о которых мы говорили. Подобно обозначению общего экстремума функции в математике, назовем его глобальным. Его трудно ограничить рамками определения. По мнению некоторых философов науки, многие понятия, особенно базовые, усваиваются не через определение, а из повторяющегося контекста. В частности, об этом говорит один из отцов квантовой физики, Вернер Гейзенберг, в книге "Физика и философия":
"…Язык содержит большое количество понятий, которые могут рассматриваться как целесообразный инструмент для более или менее однозначной передачи сообщений о событиях повседневной жизни. Эти понятия были выработаны постепенно, в процессе использования языка, без критического анализа. При этом предполагается, что если некоторое слово употребляется достаточно часто, следовательно, мы более или менее точно знаем, что оно означает. <…> Эта принципиальная непосредственность смысла слов была осознана, разумеется, очень давно и вызвала желание давать определения, т. е., как гласит определение слова "определение", устанавливать границы, указывающие, где это слово может применяться, а где нет. Но определения могут быть даны, естественно, только с помощью других понятий, и в конце концов мы должны будем все-таки полагаться на некоторые понятия, которые принимаются так, как они есть, без анализа и определений".
О том же пишет Уиллард Куайн в рассуждениях о "гавагае". В его примере чужестранец путешествует с туземцем, и в момент, когда рядом с ними в траве проносится кролик, провожатый кричит: "Гавагай!" Что это такое – «гавагай»? Уши кролика над высокой травой? Сам кролик? Его появление перед людьми? Тревога или просто восклицание? Усвоить это можно только из повторяющегося контекста схожих ситуаций.
Так и следует понимать пейзаж – как нечто, что окружает человека в его повседневности, из которой, в свою очередь, черпается представление об этом окружении.
В следующей части попробуем окунуться в некоторые формы глобального пейзажа, чтобы выяснить, как они могут быть связаны с мироощущением ⬇️:
Kruzenshtern Shpentendelmauzer
октябрь — ноябрь 2024
Понравилась статья? Вы можете поддержать автора:
💳 DonationAlerts:
https://www.donationalerts.com/r/shpentendelmauzer
💳 Кошелек ЮMoney: 4100118197743285
https://yoomoney.ru/to/4100118197743285
💳 Карта Сбер:
2202 2011 9577 6436