Окончание. Начало здесь
Сухо щелкнули выстрелы блистерных упаковок таблеток, принимаемых строго по часам.
—Б..нз...ль!* — прокатилось по толпе.
Самые отчаянные бросились на загоревшиеся синим огнем мониторы беспристрастных компьютеров!
Регистраторы ответили перекрестными очередями, стуча по клавиатуре и рассеивая наседавшую толпу по врачебным и вспомогательным кабинетам.
Поредевшие войско уже не смотрелось так грозно, как десять минут назад.
Исход битвы был предрешён.
Искусственный интеллект – могучий "Квазар" (медицинская информационно-статистическая программа) противостоял наступающим.
Теперь он главный, его условия и его указания выполняют и врач и пациент. Это он отделил их друг от друга бездушной синевой экрана монитора. Под его диктовку заполняются на листах формата А-4 бесконечное множество информационных согласий, китайской стеной отгородившие доктора от больного.
Это он развел их по разные стороны барьера и скомандовал:
— Сходитесь!!!
Но тут произошло следующее: Квазар, этот доктор Зло, всемогущий джин, "завис": от искусственного интеллекта остался лишь значок, точка на экране монитора, – жёлтый треугольник с восклицательным знаком.
Регистраторши и посетители обреченно посмотрели друг на друга. Остатки войска сплотились и ощетинились бадиками и костылями. Битва грозила разразиться с новой силой.
Регистраторши, однако,оказались не робкого десятка.
Одна вышла из-за стойки к народу, словно Алиса против войска Черной королевы, правда без Вострого Меча, и подошла к одноногому Джону Сильверу:
— Давайте я вас провожу.
Напряжение тут же стихло. Я, за компанию, тоже отнес свою мочу. Когда спустился из лаборатории, в регистратуре бродили отдельные люди.
Ну, не всё плохо. Я смотрел на талон на посещение, набранный хорошим шрифтом с четко обозначенным временем, номером кабинета и фамилией врача. Времени только маловато – десять минут!
Что за это время расскажешь?
Только про коммуналку, про пенсию, про лекарство по пять тысяч, которые надо пить длительно (пожизненно или до смерти).
Я, наконец, нашёл в карточке заключение и свой диагноз под ворохом информированных согласий и анализов. Заключение, ещё теплое от принтера, радовало глаз, насколько подробно там было всё напечатано. Правда были перепутаны ноги, и я периодически жаловал (ась) и отмечал(а), но что поделаешь – шаблон, или рыба. Всё уже набрано заранее – только вставить фамилию.
Лучше бы это был живой листок с неразборчивым диагнозом, вручаемый доктором, со словами:
— Зайдите на недельке, скажете, как себя будете чувствовать.
Ветер гнал мёртвые жёлтые листья по мокрому тротуару, вызывая холодную мелкую рябь в плоских лужицах. Куталась в серые одежды очередь за дешёвой молочкой.
— Проклятие!
Я понял, почему на меня как-то странновато посматривают.
Я шлёпал по улице в бахилах. В поликлинике можно было присесть, снять и незаметно положить в карман, чтобы использовать снова. А теперь это сложная задача: нога не гнётся, пальцы рук плохо чувствуют.
Прислонившись к углу киоска, я попытался дотянуться рукой до синего мешочка на стопе.
— Вам помочь?
Голос был участливый женский и чертовски приятный. Меня взяли под руку. Я, наконец, снял бахил и оглянулся.
Как немного нам надо для счастья...
*медпрепарат
*медпрепарат.