Однажды в конце 70-тых (октябрь 1977) годов я попала в хирургическое отделение ялтинской горбольницы, которое находилось рядом с нынешним главным корпусом ("новым", как старожилы до сих пор его называют) 1-ой городской поликлиники.
Это старинное, изумительное по архитектуре и внутреннему убранству здание с широкими коридорами, светлыми палатами с высокими потолками, с чудесной мраморной лестницей с небольшими по высоте ступеньками сейчас является частными апартаментами. А тогда ... Тогда это была Ялтинская горбольница. В нашей палате было 4-5 человек, все, кроме меня восемнадцатилетней, дамы "солидного возраста".
С вашего разрешения расскажу обо всех подробнее. Одна из пациентов была громоподобная, крупная, старой закалки коммунистка с уверенным басом из Алупки, вторая, по словам первой, - "никчёмный человек" - смотрительница какого-то музея, а в самом уголке лежала очень тихая, пожилая скромная труженица какого-то предприятия.
Утро начиналось с обхода врачей, к которому все тщательно готовились: коммунистка пела маршеобразные песни, "дама их "бывших" раскручивала свои бумажные папильотки, собственно все готовились к встрече с нашим чудесным лечащим врачом Остренковым.
Каждый вечер наша "дама" занималась (порой безуспешно) поисками остатков газет и бумаги, из которых она делала бумажные папильотки для завивки своих пушистых "трёх волосинок", как говорила громоподобная "Васильевна")).
"Что, соблазнять будешь молодого врача?" - вопрошала она даму. Та, смущаясь и краснея, говорила, что "врач - это "Святое" и каждая женщина просто обязана к его приходу "быть в порядке".
Кто помнит это время, тот наверняка знает, как тяжело было в больнице найти даже кусочек мыла, не говоря о горячей воде или салфетках. Поэтому больничные вафельные полотенчики были для нас всем - и салфетками, и прокладками, и скатерочками, да, чем угодно!
Когда "громовержец" уходил на процедуры, "дама" рассказывала мне о "прежних временах счастья", когда их дворянская семья (3 дочери и сын) были все вместе, когда казалось, что Любовь, литература, музыка никогда не уйдет из их жизни. Но ...
В Белую армию ушел старший брат, погиб. Три дочери, названные матерью так, что ни в одном из их имени не было "противных букв", например, "д, р, с" - Валентина, Антонина и Алевтина), бежали из своего города, растерялись в дороге. Одна из них, как выяснилось через 50 лет, попала через Сибирь во Францию и там "осела", вторая сестра погибла где-то в Чите, (про маму с отцом не помню), осталась наша "дама", а тогда младшая девочка, одна как перст, затерявшаяся в Крыму.
Замуж она так и не вышла, "ха-ха, значит, - старая дева", - хохотала алупкинская "большевичка", приговаривая, что ей, крестьянской девочке, "тоже досталось в жизни".
Каждая из них рассказывала о себе, и каждую мне было по-своему жаль, кроме "коммунистки", она как-то не вызывала особой жалости. И, глядя на "даму", я вспоминала всех этих милых, чудесных ялтинских "бывших", которых мы ещё застали в 60-тых и 70-х годах XX века - это и "даму в спортивном трико", бывшую столичную балерину, ходившую неизменно на каблуках в ушитом х/б костюме и в неизменных перчатках, и седого деда в "белогвардейской" шинели без погон, полами которой он почти "подметал" набережную, и мою старенькую учительницу музыки, жившую в полумраке дома Краснова на Пушкинской, где стоял огромный рояль, на котором она играла своими пожелтевшими, "пергаментными" пальцами (она, кстати, была вдовой очень известного композитора Шишкова) и других, забытых, всплывающих в памяти, как отрывки из симфонической поэмы "Ялтинская жизнь".
К чему я это пишу? А именно тогда, в 1977 году, я поняла слова "многогранная история", История моей страны, сотканная из лоскутков жизней миллионов людей, в судьбе которой они волей-неволей приняли участие.
Кстати, наша "дама" таки встретилась со своей сестрой, приехавшей из Парижа по туристической путевке на теплоходе на несколько часов в Ялту, чтобы через 50 лет обнять свою потерянную сестру.
Сколько времени прошло, а я до сих пор вспоминаю разговоры этих обитателей палаты, их такой разный говор и нрав, их судьбы (увы, во многом почти мною забытые), в которых отразилась такая разная судьба моей любимой страны, нашей многострадальной России.
Извините за откровенность и длинные воспоминания ((. Невольно вспомнились стихи:
Игорь Северянин
КЛАССИЧЕСКИЕ РОЗЫ
"В те времена, когда роились грезы
В сердцах людей, прозрачны и ясны,
Как хороши, как свежи были розы
Моей любви, и славы, и весны!
Прошли лета, и всюду льются слезы…
Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране…
Как хороши, как свежи ныне розы
Воспоминаний о минувшем дне!
Но дни идут — уже стихают грозы.
Вернуться в дом Россия ищет троп…
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!"
1925 г.
Марина З.