Милочка.

— Милочка, — Георгий прижал Людмилу к стене в актовом зале, — я соскучился. Женщина глянула на него строго.

— Жора, увидят! — прошептала она, вывернувшись из его крепких рук.

Но Георгий успел прижаться к её губам, в шутливом поцелуе. И махнув рукой, побежал по лестнице.

— Увидимся!

Хмель ударил в голову Людмиле, как хорош был этот механизатор, приехавший из соседнего города по обмену опытом в их небольшое село. Высокий, широкоплечий, с тёмной шевелюрой, весёлым нравом и обаятельной улыбкой, Георгий привлекал к себе внимание всех девушек, и женщин.

Людмила работала счетоводом, муж трудился в мукомольном цехе, подрастали трое сыновей. В доме достаток, с детьми мать мужа помогала, младший зачастую болел, а Галина Григорьевна души не чаяла именно в младшем, Сережка был копией мужа, сероглазый, с русыми кудряшками, спокойного нрава, как под копирку отец.

И вот сейчас, Людмила шла по лестнице правления, ей казалось щёки горят как маки, а губы помнят поцелуй.

По меркам села, Люда не была красавицей, невысокого роста, фигуристая, голубоглазая блондинка, правда волнистые волосы строго убраны в пучок, хотя, если распустить русалка не меньше!

Её холодные голубые глаза, всегда трезво смотрели на мир. Рано выйдя замуж и сразу забеременев, ей пришлось быстро повзрослеть. С мужем после 10 лет совместной жизни, были добрые отношения, детей растили в заботе, отстроили дом, новую баньку, сейчас копили на машину. Люда и подумать не могла, что шальная и нежданная любовь взбудоражит её жизнь.

— Людмила! Людмила Ивановна, — к ней подошла зоотехник Ирина.

— Ириша, привет! — Тепло отозвалась Людмила. Девушка работала у них первый год, после окончания учёбы. Была скромной и отзывчивой, к работе относилась серьёзно, и Людмила как-то немного её опекала и всегда старалась помочь.

— Вы с планёрки? — спросила она.

—Георгий Васильевич там тоже был? Ох, Людмила Ивановна, — Ирина вздохнула.

— Красавец он какой, а улыбка! Как увидела, забыть не могу. Только он и не смотрит в мою сторону.

— Ириша!

Людмила посмотрела на девушку.

— Красота же не самое важное. Нужно сначала узнать человека. Ты слишком впечатлительная! Пошли, работать пора!

— Людмила Ивановна!

Зашёл директор правления.

— В райцентр надо отвезти документы, поедете с Георгием Васильевичем, ему по пути, собираетесь. Чем отдельно машину гнать, туда с ним. Обратно Петрович тебя подхватит, он с ремонта возвращается, я звонил, ему передадут!

Людмила кивнула.

— Хорошо, Иван Данилович, сейчас соберусь.

— Машина у входа, давай поторопись.

Широким шагом, он вышел из бухгалтерии.

— Ах, Люда, — сказала Светлана мечтательно улыбаясь.

— Что меня не отправили, я не замужем, механизатор не женат, а видный какой мужик, обходительный! Повезло как!

— Ну тебя, — отмахнулась Людмила .

— Поди, расскажи это Ивану Даниловичу, глядишь, и тебя отправит. Три часа по холоду трястись в грузовике, везение ещё-то, — ответила она, завязывая шаль.

Осмотрев стол ещё раз, взяв сумку и документы, попрощавшись с коллегами, пошла на выход.

У крыльца, Георгий курил и рядом стояла Иришка, восторженно смотря на него, влюблёнными глазами.

— Готова? — спросил он Людмилу. Прервав разговор с Ириной. Она кивнула, направляясь к грузовику.

— Иринка, до завтра! — попрощалась Людмила с девушкой.

Ирина, грустно вздохнула, махнула рукой, провожая машину взглядом. Как ей хотелось, быть такой же уверенной, как Люда! Смело отвечать, не теряясь и краснея.

Георгий насмешливо смотрел на Людмилу.

— Ну, что, красивая, поехали кататься!

Женщина глянула на него строго, хотя видел он. За глубиной её голубых глаз прячется веселинка.

— Хватит Георгий Васильевич. Смотрите на дорогу, а то не ровён час уедем не туда.

— С тобой, на край земли уехал бы.— сказал он твёрдо.

— Ну что молчишь? Два месяца, как приехал к вам, мимо тебя не могу пройти. Вижу и всё, без тебя и жизни не надо. Сердце ухает , как первый раз.

Он повернулся к ней.

— Что молчишь? Милочка моя?

Люда сидела как окаменевшая, словно застыло в ней сердце. И подумать она не могла, что отзовётся Георгий, и мила она ему. Как и он ей.

Георгий не выдержал, заехал на обочину. Остановил машину.

— Мила, Милочка, — позвал он женщину.

Сильные руки развернули её от окна. И тут он увидел капли слёз на ресницах.

Мужчина крепко прижал её к себе, нежно целуя мокрые щеки.

— Не плачь, Милочка моя, цветочек мой, — шептал он.

— Мужняя жена я,— ответила горько она.

— Жора, дети у меня.

Её голос потонул в поцелуях. И оттолкнуть у Людмилы не хватило сил. Он был её воздухом, которым хотелось дышать всё больше и больше. Жора, и сам не знал, что в этой женщине его влекло. Смех, улыбка, светлые кудри, которые она строго собирала в пучок, голубые глаза, где он видел её страсть. Людмила сходила с ума, и первый раз в жизни полностью отдалась чувствам.

На людях Георгий также веселился, шутковал с девушками, на правах холостого и свободного. А сам глазами искал Люду, ревновал её безумно, выговаривал обнимая.

— Зачем ты рано замуж пошла, ведь немного с тобой разминулись. Уходи от мужа, детей приму, тебя не обижу. Милочка моя! — говорил он, глядя в её глаза. Перебирая руками светлые кудри женщины, которая была его счастьем. И каждое прикосновение доставило удовольствие, что-то манило его как магнит. Строгая, смелая и нежно беззащитная и минуты любви, Людмила захватила его в безумный плен, одним взглядом. Не обговорить всего, не налюбоваться.

— Надо, что-то решать, устал я прятаться.

Люда, обнимая Жору, и сама не понимала, как жить дальше. Насмотреться на него не могла, любовь в ней цвела и цвела она, как весна поздняя, безумно и ярко!

Прятать сложно было счастливые глаза, и видела Люда, свекровь уже хмурится, но не говорит ничего.

Люда стирала, тихо напевая. Сегодня она поняла, что беременна. От кого ребёнок, мужа или Жоры она не могла сказать точно. Да и как понять, голову потеряла от любви.

— Людмила, разговор есть.

Свекровь зашла в предбанник и вздохнула.

— Гляжу тяжёлая ты? От Жорки? Или сына моего? Что делать, думаешь?

— Мама , — Людмила холодно глянула на свекровь.

— Что же вы такое говорите?

— Что знаю, то и говорю. Вижу, разум ты совсем потеряла, дети же. Толя как туча ходит, молчит. Хватит уже бегать по задворкам, чай не девка. Пожалей семью, нас не жалко, о детях подумай.

Грохнув дверью, она вышла.

Люда стояла, опустив руки. «Надо мужу сказать», — решила она. Вечером, перед сном расчёсывая волосы, не знала. Как начать тяжёлый разговор. Толя молча переодевался.

— Толя, — позвала она.

— Толя, ребёнка я жду.

Муж сел на кровать. Будь это раньше, порадовался бы. А сейчас зная, что жена спуталась с механизатором, ничего не понимал. Хотелось всё крушить, всё бросить, больно было узнать, о её неверности.

Он молча смотрел на неё, жена казалась такой ранимой, и очень родной. Анатолий вздохнул.

— Люда, что ты от меня хочешь? О том, что ты с Жоркой по углам бегаешь, каждая собака в селе знает. Любишь его? Вижу, любишь. Вон как глаза горят. Меня позоришь, и о детях не думаешь.

— Толя, прости. Не знаю, как так вышло.

— Не прощу. Ребёнка нерожденного тоже позором покрыть хочешь?

— Давай Люда так, дите родишь. А потом видно будет, захочешь уйти, держать не стану. А пока жена ты мне, и семья у нас.

Люда смотрела на мужа, который решительно защищал ещё нерожденного ребёнка, смотрел прямо, говорил не таясь.

— И развод дам, если надо будет, — закончил он.

— Хорошо Толя, на том и порешим — ответила она, с лёгким сердцем.

Галина Григорьевна утром поймала сына на выходе из дома.

— Толя, постой, поговорили с Людой? Ты когда ей хвост прижмёшь?

— Мама, — сын отмахнулся, — я спешу.

— Матери не скажешь? Что порешили?

Она хмуро смотрела на сына.

— Шляется она, а ты молчишь! Беременна от кого?

— Мама!

Толя глянул на мать так, что её холодом обдало.

— Не смей так говорить, Люда жена — моя. Поди забыла? Как она тебя после болезни выхаживала? С ложечки кормила? Да, беременна она. Не донимай её лишний раз.

— А если не твоё дите? — мать уже ничего не могло остановить.

— Ты хоть понимаешь, какой позор.

— Мой, — твёрдо ответил сын.

— Ребёнок мой и точка. Всё, до вечера!

Галина Григорьевна недолго думала. Вечером она решилась. Оставив внуков с невесткой, пошла в гости к Петровне, где снимала угол зоотехник Ирина.

Завела разговор про любовь да замужество. И вывела девушку на откровения.

А Ирина, не таясь, рассказала всё, о своей безответной любви к Георгию.

— Дурёха, — вещала Галина Григорьевна.

— Надо самой брать его в оборот, а не ждать. Прояви инициативу, вот танцы и танцевать пригласи, и к себе позови. Так, в девках засидишься! Будь поумнее.

А утром, пошла к правлению. Попутно рассказывая соседке, что невестка с сыном, ей скоро внучку подарят. Мол, в любви да согласии живут, сын счастлив, и невестка, умница.

На Георгия наткнулась неожиданно, сделав счастливое лицо.

— Георгий, здравствуйте!

— Галина Григорьевна, — кивнул он. — Куда спешите?

— Счастье у нас, невестка с сыном порадовали, даст бог, внученька родится. Толенька Людочку на руках носит! Бегу в магазин, пока внуки в школе.

Георгий уже не слушал, небо потемнело в его глазах. «Не сказала, утаила! Может, от меня беременна, так сказала бы, значит не от меня!» Чёрные мысли одна за другой были в его голове.

Галина Григорьевна видела, как от её слов, мужчина побледнел. И как потемнели его глаза. «Вот и хорошо, глядишь и отстанет от Людки», — довольно подумала она.

Георгий решил, вечером проветриться, не было сил дома сидеть, думать о том, что Люда предала, умолчала о ребёнке.

На танцах вокруг него всегда кружилась стайка девушек, танцевать он любил.

— Иринка, — протянул он руку, увидев её.

— Айда танцевать!

Девушка смело сделала шаг навстречу. Танцевали, гуляли до утра, и когда ночные звёзды уходили в рассвет. Ирина уснула на его плече, полная счастья. А Георгий, не смог уснуть.

Что-то в нём сломалось навсегда, тоска по Людмиле сжимала сердце в кулак.

А Людмиле было непросто, беременность протекала очень тяжело. И перед новым годом она снова оказалась в больнице, уже, как она думала до родов. Ребёнок вёл себя очень беспокойно.

— Людмила, к вам пришли, — заглянула медсестра в палату.

Люда, поднялась наверно муж или свекровь. Они её навещали часто, и передавали иногда посылки с односельчанами.

Она спешно вышла и замерла.

Георгий стоял в приёмной покое, он нерешительно подошёл к ней.

— Узнал ты в больнице, — решил навестить.

— Мандарины, яблоки, сока купил. Тебе витамины нужны.

Он протянул ей сетку с фруктами, жадно разглядывая женщину . Беременность ей не шла, живот был большой, а похудевшее лицо, было бледным. Тёмные круги, делали ярче её голубые глаза в которых Георгий снова тонул, как первый раз.

Сердце его сходило с ума, от тоски и радости встречи.

— Не хотел заходить, но подумал, надо поговорить. Не держи зла, вижу ты — он кивнул на живот, — с мужем счастлива. И я решил пора мне тоже остепенится, женюсь.

— Женишься? — Переспросила Люда осипшим голосом.

— Да, на Ирке. Девка справная, дом к осени нам достроят. Может, уедем. Не решили ещё. Погулял и хватит.

Людмила смотрела на него, мужчина словно ждал, ждал заветные слова, не женись, не оставляй меня.

Но, она лишь кивнула.

— Так будет лучше, уезжай. Прощай, Жора!

И не дождавшись ответа, пошла по коридору. Этой ночью, у Людмилы раньше срока начались схватки, роды были тяжёлые, кричала Людмила и рыдала, оплакивая свою любовь, которую пришлось оставить.

— Мамочка, пора кормить.

Медсестра внесла ребёнка, девочка недовольно кряхтела.

Люда взяла свёрток, ночью она не в состоянии была рассмотреть малышку.

— Красавица!

Медсестра развернула уголок. Дочь распахнула пушистые ресницы, на Люду смотрели тёмные глаза Георгия.

— Какие ресницы, — восхитилась медсестра.

— Имя уже придумали?

— Давно, — ответила Люда. – Дашенька!

Прошли годы, жизнь шла свои чередом. Сегодня Георгий Васильевич, уже председатель района. При должности и звании, приступал к обязанностям. Его семейная жизнь, можно сказать удалась, Ирина оказалась неплохой женой, дети радовали. Карьера шла в гору, и сегодня он приехал в Заселье, спустя двадцать лет, идя к знакомому правлению, думал, что не сильно всё и изменилось. Воспоминания, бледными тенями кружили рядом с ним.

— Георгий Васильевич, проходите, ваш секретарь пока в отпуске. Даша, пока на каникулах, её заменит, — сказала Светлана Семёновна.

— Дарья! Знакомься, это новый председатель Георгий Васильевич!

— Очень приятно! Девушка улыбнулась ему самой любимой улыбкой в мире. Георгий замер, тут невозможно ошибиться, дочь! Их с Милочкой дочь! С его тёмными волосами, карими глазами, просто красавица!

— Даша, значит, ты учишься?

— Да, на втором курсе, буду ветеринаром.

— Родители, наверно, гордятся?

— Мама да, а папы уже второй год нет с нами.

Девушка вздохнула.

— Братья уже все семейные, мы с мамой живём вдвоём.

Георгий Васильевич смотрел на Дашу с нежностью и тёплом, любовался девушкой. И видел как причудливо в ней смешались их с Милочкой черты, дочь взяла лучшее. Говорят, в любви родятся самые счастливые дети.

И, вечером она расскажет матери. Что приехал по назначению новый председатель, Георгий Васильевич. И не поймёт дочь, когда у Людмилы упадёт из рук тарелка, и она растерянно будет о чём-то говорить с Дашей, совсем не слыша её.

И к полуночи ближе, она закутается в платок и пойдёт за деревню. Где на берегу реки, не раз они виделись с Жорой. Сядет на берег и будет вспоминать его, свою несчастную любовь.

И как услыша тихое.

— Милочка!

Метнётся к нему. И он, как много лет назад крепко прижмёт её к себе, самую родную женщину. Они проговорят до рассвета, не жалея, не горюя о прошлом. Потом расстанутся уже навсегда.

Незримо Георгий Васильевич, будет заботиться о дочери, и Милочке. Пронеся любовь к ним, до последнего вздоха.

Что верно, рушить, строить или сохранять? Никто не знает, что важнее… счастье двух или при этом горе пятерых? Каждый решает сам, ведь цена тут высока, и это совсем не деньги.

❤️🙏