Я не пропустил праздник, я вглядывался назад.
В 1999 году я сделал такую поэтическую зарисовку:
Вновь седьмое ноября –
Красный день календаря.
Флаги, водка, выходные,
Бред, и смерть, и отходные.
Красный день тебе и мне,
В новой, якобы, стране,
А тому, кто смотрит волком –
Чтобы помнил долго-долго…
За идею и за власть
Оторвались черти всласть.
Собственных губили граждан.
Получил от красных каждый!
Но такой взгляд был не всегда. Он и сейчас не такой, но я не об этом. Я о тех временах, когда мы ходили с родителями на демонстрации. Это был праздник!
Предлагаю окунутся в ту атмосферу читая мой скромный рассказ.
Красный флаг
Страшное это дело – революция! Как она может завлекать! Особенно молодые и пустые головы, или головы мечтательных натур. Вот так я начинаю, издалека.
Лет семь мне было, год 1975-й, возможно, когда в канун очередного праздника 7-го ноября, мне подарили палку с красным флагом. Вот это счастье небывалое! Красная палка и красный флаг – это не то что надувные детские шарики. Впереди была демонстрация. Замечательное мероприятие. Огромная толпа народу течёт по проспекту. Взрослые и дети, кто с шариками, кто с флажками. Некоторые на машинах, украшенных планшетами и плакатами с надписью типа: 7 ноября – красный день календаря. Все чему-то искренне радуются. Радовался и я. Ещё бы: у меня в этот раз был флаг! Когда проходили мимо трибуны, я махал своим флагом и орал ура! Я был героем, настоящим, готовым ринуться в бой в этот самый момент. Ведь у меня был флаг.
Дома азарт не утихал. Я представлял, как буду биться с бандитами и врагами. И мой флаг уже превратился в мощное оружие. Им я бил врагов. Надувая щеки, выпуская воздух изо рта вместе со слюнями, я бил и бил врагов отечества. Их, в свою очередь, олицетворяла мои одеяло и подушка на моей раскладушке, которая стояла посередине нашей комнаты, как раз под люстрой. Я махал и махал флагом, черенок возносился вверх, падал вниз. Вверх, вниз! Полетели перья! Вверх, вниз! Полетели осколки от люстры! Вверх, вниз! Опять перья! Вверх, вниз! Ещё осколки! Они летели и летели. Силы мои не кончались, пока меня не остановили, взяли, буквально, за руку.
Кажется, не лупили. Вероятно, мой боевой настрой был неподдельным! Революционным!
В такие дни можно всё!
Люстру потом добили. Отец весело поднимал меня на своих сильных руках и бил головой о люстру. «Эх, сын!» Бац! И плафона нет. «Эх, сын!» Бац! И ещё одного плафона нет.
1990-е
Андрей Плахотников, 2024