(социальная драма по мотивам реальных событий, подслушано в сети)
Вадька легонько толкнул калитку и прошел во двор. Тут же о щиколотки потерлась плотная густая плюшевая шкурка. Кот Бонька. Вот уже полгода кроме него Вадьку здесь никто не встречает. Не виднеется больше над частоколом миловидное лицо в глубоких мудрых морщинах.
Старуха, Мария Забирко, померла весной. Хоронили Забирчиху, без преувеличения, всем селом. Потому что добрую половину этого самого села она нянчила с пеленок, включая и Вадьку.
– Бонька, погоди ты! – Вадька отпихнул круглую морду, чтобы налить в миску молока и покрошить мякиш хлеба. – Вот, теперь ешь! – две круглые абрикосы кошачьих глаз тепло и доверчиво посмотрели на мальчишку.
Наполовину породистый кот появился из ниоткуда, скорее всего заезжие выбросили. Он выглядел странно и необычно на фоне сельского пейзажа. Так же необычно и наивно широко открытыми ставнями оранжевого цвета смотрел на село осиротевший домишко Забирчихи. Это Вадька уговорил бабушку покрасить ставни в такой необычный цвет, даривший тепло всем, кто проходил мимо. Как и сама Забирчиха.
– Здоров будь, парень! – за спиной раздался голос сельского головы.
– Здравствуйте, Семен Игнатович!
– Знал, что тебя тут застану. Вот какое дело у нас образовалось, Вадька. – Семен присел на нижние ступеньки деревянного крыльца. – Хозяева дом Забирчихи продать хотят.
Брови Вадьки взлетели вверх:
– А она разве не одинокая была?
– В том то и дело. Всего у ней трое детей было. Мальчишка один погиб по малолетству. А от дочки и другого сына пятеро внуков и семь правнуков. О, как!
– Ничего себе! А что ж они бабушку свою бросили? Я никогда не видел, чтоб к ней хоть кто-то приезжал, а как ее не стало – тут, значит, объявились сразу.
Семен задумчиво потер седую бороду:
– Отож. Объявились, что называется. Дочку-то ее, Лялю, я знал с детства. Она старшая, а малец, тот, что погиб, годков на шесть меньше был.
– А что случилось?
– Да кто ж его знает. С крыльца вроде как с этого упал и убился, – Семен Игнатович кивнул головой позади себя. – Мария, когда шум услышала, примчалась, а он внизу лежит. В нашу глушь скорая не сразу приехала. Не довезли. Ляльки рядом не было, в куклы что ли заигралась, не досмотрела. Брату тогда два года было, а ей восемь.
Семен тяжело вздохнул.
– Вообще у Марии судьба такая, – он махнул рукой. – Примерно за полгода до этого она мужа похоронила. Несчастный случай на производстве. В горячем цеху выброс металла произошел, так и сгорел Мишка заживо. С тех пор она все сама да сама.
Сразу после смерти сынка Гришки, она еще Леньку родила. А кому с тремя детьми-то нужна будешь? Родители мужа с ней не общались, не довольны были, что сын сироту в жены взял. Тут такое горе, а еще Лялька. Сладу с ней не стало тогда совсем. И так строптивая девка была. Мария к сестре ездила в город, там какое-то время жили они, потом вернулась сама. Сказала, что дочь в интернат пристроила. В больнице-то смены ночные дороже, и работала она наизнос. Боялась девку одну оставлять после смерти сына, а ездить отсюда далеко, еще и на дорогу время.
Потом Леньку поднимала. Он женился, да жена Марию невзлюбила – деревенщина, мол, стыдно людям показать. Спустя время Ленька пропал без вести. Куда – Бог один только знает. Невестка так и не показывалась тут и детей никогда не привозила.
Ляля в детстве обычно на каникулы приезжала, а в последний раз я ее видел, когда ее собственному ребенку год был. Приехала вроде на лето к матери, а потом сразу как уехала и больше сюда глаз не показывала. Даже на похоронах не была. В чем причина – никто не знает. Мария никогда ни на кого не жаловалась, ты ж знаешь, – Вадька задумчиво покивал.
– Слушай, заболтал я тебя. Денег заработать хочешь девчатам на гостинцы? – Вадька засмущался. – Чего краснеешь? Дело житейское, а ты у нас вон жених уже, в институт скоро.
– Да ладно вам, Степан Игнатович! Я и так вам помогу. А что надо делать?
– Да не мне. Ляля сказала, что покупателей нашла, и через неделю они приезжают. Надо из дому все вещи вынести и вывезти. До стен. Сделаешь? Я завтра Федьку и трактор с прицепом пришлю.
– Конечно! А куда везти-то?
Степан встал и поставил руки в бока:
– Не поверишь. На свалку.
– Как на свалку?
– А вот так. Хлам, сказала, это все. – Он пошарил в кармане и достал записку: – Вот, телефон Ляли, телефон дочки ее про всяк случай и жены Ленькиной еще. Вдруг вопросы будут. Только какие тут вопросы, раз велено дом очистить полностью. Ладно, давай, парень! До завтра!
Сельский голова ушел, а Вадька присел на завалинку и достал из-за пазухи ключ. Старуха Мария Забирчиха за пару дней до своей смерти сама ему отдала. Велела дочке передать, если возьмет. Нужно открыть комод, посмотреть, что там, и, тогда позвонить наследникам и рассказать. И потом, должны ж там быть какие-то личные вещи. Неужели ничего не захотят забрать, хотя бы как память о бабушке?
В помощь Вадька позвал друга Пашку. Вместе они за пару дней перебрали вещи, потом погрузили нехитрый скарб из хаты Забирчихи на прицеп трактора и принялись за подвал.
– Гляди! – Пашка тыкал в аккуратную этикетку на банке.
– «Огурцы маринованные для Лялечки», – прочитал Вадька.
– А вот «Огурчики кисленые для зятя Коленьки». А эта, совсем старая, «Гришеньке ...» затерлось совсем. И на каждой год указан. Порядок, как в аптеке на весах у бабули был.
– Тут не в порядке дело, Паш. Тебе когда-нибудь, кто-то с такой любовью огурцы закатывал? – спросил Вадька.
– Не-а, – отозвался Пашка и тут же продолжил, – тогда это точно тебе: «Клубника с сахаром Вадьке. Домашняя».
Вадька взял в руки небольшую баночку и к горлу подступил комок, который вот уже несколько минут ёжиком катался где-то в желудке.
– Понимаешь, она их ждала. Банки закатывала. А они ее бросили. Ну, пусть сыновья пропали, но дочка, Паш? А внуки?
– «Внучке Сонюшке малина лесная», – прочитал Пашка. – Прошлым летом сделана.
– Бабе Марии уже 95 было, а она им малину собирала…
– Да ладно, Вадь, мало ли козлов на белом свете. Забирчиху здесь любили все, и все ей помогали. А ты вон, ей вместо внука был.
– Вот именно, что вместо. Если б этих самых внуков не было, это одно дело, но они есть, и им все равно.
– Пойдем! Это последний ящик. Осталось только фотографии со стенок снять и комод пересмотреть.
В назначенный день возле дома Забирчихи остановились две машины. Первой в комнату вошла молодая женщина с искренним счастливым лицом:
– Это то, о чем я всю жизнь мечтала. Домик в деревне – прелесть! И аура здесь такая! – щебетала она без умолку, а завидев Вадьку, сказала, – Ой! Здравствуйте!
Ее спутник тоже поздоровался:
– Здравствуйте! А Ляля приехала? – в ответ на его вопрос в комнате появился стойкий парфюм.
– Ольга Степановна, да..., – а при этих словах вошла и сама «хозяйка» – дама в возрасте.
– Здравствуйте, – сказала она. Это Вы, молодой человек, мне звонили и так настаивали, чтобы я приехала?
– Да, я. Подумал, что вы увидите эти письма, которые писала вам мать, и захотите их забрать. – Он кивнул на аккуратные стопки на столе. – И фотографии тоже. Это ведь память.
Дама обвела взглядом стену, с которой на нее смотрело несколько поколений семьи.
– Я же вам ещё по телефону сказала, что мне не нужно это старье. Я просила очистить дом.
– Это все из-за Гришеньки, вашего брата? – Дама побледнела и сдержанно вздохнула. – Мать вас не винит. Она очень любила вас, так же как Гришеньку и Леню, и даже больше. Тогда вы были ребенком. Да, вы ревновали маму к младшему брату, и это нормально. То, что произошло, это просто несчастный случай. Вы ни в чем не виноваты!
Ляля шагнула к Вадьке, наклонилась ближе и почти шепотом сказала:
– Я специально его столкнула с крыльца. Надеюсь, теперь у вас вопросов больше нет? Всего доброго!
В комнате повисла тишина, разрезаемая стуком удаляющихся каблуков. Уходить за своей хозяйкой не торопился только парфюм.
Молодая женщина прикрыла рот ладонью, ее супруг нахмурился, а Вадька целых две минуты пытался прийти в себя.
– Это все мусор… но как же мусор…, – затараторил он, – в этих письмах история целой династии, непростые судьбы простых людей, а им даже не интересно. Там столько нежности и любви, и трагедия..., а ее так цинично – в хлам. Баба Мария день свой с этих фотографий начинала. Встанет, родителям поклонится, мужу поцелуй, детям улыбнется и внукам, словно они с ней – вот и день начался.
– А другим родственникам ты не пробовал звонить? – спросил мужчина.
– Пробовал. Взяла трубку некая внучка Сонечка, сказала, что сумасшедшая бабка от нечего делать эти письма им пачками из деревни слала. Они их выбрасывали, даже не читая. По конвертам видно, что половину баба Мария и отправлять уже не стала. Надеялась, что после смерти прочитают. – В горле снова стал ком, мальчишка едва не плакал.
– Ты еще такой юный, но уже такой хороший. – Женщина подошла к нему и обняла за плечи. – А истории бабушки Марии люди обязательно прочитают. Я писатель, я сделаю из них чудесную книгу, только надо формально разрешение у этих взять, – она кивнула на дверь и посмотрела на мужа. Чтобы потом претензий не было.
– Сделаем, дорогая, и откладывать не станем. – Мужчина удалился.
– А вы кошек любите? – спросил вдруг Вадька и в подтверждение его слов в комнате показался Боня.
– Не это ли чудо ты имеешь ввиду? – женщина заулыбалась и наклонилась к коту.
– Он самый. Бонька. Бонифаций. Осиротел тоже, как и этот дом.
Женщина ласково потрепала Вадьку по белокурой шевелюре:
– Ну, тогда им обоим не помешает новая семья. Обещаю обожать обоих! А ты обязательно к нам почаще в гости заглядывай.
Вадька часто закивал в ответ и улыбнулся, а ком в горле начал таять, и на сердце становилось легко.
#рассказы #истории #историиизжизни #социальныедрамы #рассказ #чтопочитатьнаночь #социальныерассказы #короткиеистории #короткиерассказы #социальныйрассказ #социальнаядрама #ЧЕРНИЛЬНИЦА