Морской обычай (англ. A Custom of the Sea) — особый морской закон, согласно которому затерянным в море и умирающим от голода морякам разрешалось людоедство.
Моряки должны были все единодушно согласиться и тянуть жребий, чтобы решить, кого должны были убить и съесть первым. Процедура должна была продолжаться до спасения или до последнего человека.
Данный обычай можно считать, в некотором роде, аналогом известной этической задачи -- «проблемы вагонетки», когда в критической ситуации человеку приходится делать выбор, при котором моральные традиции зачастую вступают в противоречие с рациональной формой поведения.
Как поступать человеку, оказавшемуся в критической ситуации – это этические задачи, у которых нет однозначного ответа, мы здесь лишь вскрываем проблематику, обращаясь к историческим примерам, возникавшим в разное время, в разных культурах.
Исследователи отмечают, что на британском флоте с 1820 по 1900 год было по меньшей мере 15 случаев, когда моряки, потерпевшие крушение, бросали жребий и жертвовали одним ради выживания остальных. Страшная традиция скрывалась под эвфемизмом «обычай моря» (Custom of the Sea) и нашла отражение в поэтических балладах о том, как команда корабля убивает всех по очереди членов экипажа, пока в живых не остаётся один.
Были в истории и другие случаи, когда суды рассматривали каннибализм. В Америке был осуждён Альфред Пакер, золотодобытчик, которого обвинили в убийстве товарищей, хотя сам он до конца жизни утверждал, что невиновен. В людоедстве подозревали членов экспедиции Франклина, которая в 1845 году отправилась в Арктику и пропала двумя годами позднее. Те же подозрения были и в отношении арктической экспедиции Грили в 1880-е годы — во время этого опасного путешествия погибли 18 из 25 участников, а эксгумированные тела наводили на страшные подозрения.
Но мы здесь остановимся на трех, вернее четырех, наиболее известных случаях это: случай с матросами китобойного судна «Эссекса»; Случай с яхтой «Резеда», или процесс, известный как «Королева против Дадли и Стивенса», случай с кораблем «Уильям Браун» и Дрейф самоходной баржи Т-36
Случай с матросами китобойного судна «Эссекса»
Крушение «Эссекса» — инцидент, произошедший с американским китобойным судном «Эссекс», капитаном которого был Джордж Поллард-младший. В 1820 году в южной части Тихого океана «Эссекс» был атакован кашалотом и затонул, а его команда за тысячи миль от берега была вынуждена искать спасение на трёх вельботах.
12 августа 1819 года «Эссекс» покинул гавань порта приписки — Нантакет и отправился к западному побережью Южной Америки на два с половиной года.
Время плавания шло, и в команде корабля, находящегося за тысячи миль от побережья Южной Америки, постепенно возрастало напряжение, в особенности между офицерами — Поллардом и Чейзом. Вельботы возвращались пустыми на протяжении нескольких дней, а 16 ноября лодка Чейза была «разбита… буквально на куски», когда кит начал всплывать, находясь прямо под днищем вельбота. Однако в 8 часов утра 20 ноября 1820 года команда корабля увидела в море фонтан и на трёх уцелевших вельботах началось преследование кашалота.
С подветренной стороны от «Эссекса» лодка Чейза загарпунила кита, но тот задел вельбот, в котором образовалась течь. Людям пришлось перерезать трос гарпуна и отправиться к кораблю для осуществления неотложного ремонта. Между тем, в двух милях от наветренного борта «Эссекса» люди в лодках капитана Полларда и второго помощника загарпунили другого кита, и теперь тот тащил вельботы прочь от судна. Пока Чейз ремонтировал повреждённый вельбот, экипаж наблюдал кита — кашалота, бывшего намного крупнее обычных размеров (предположительно, около 26 м в длину). Поведение кита было довольно странным. Он лежал неподвижно на поверхности воды головой к кораблю, а затем начал двигаться по направлению к судну, набирая скорость мелкими подныривающими движениями. Кит протаранил «Эссекс» и ушёл под него, накреняя корабль. Затем кашалот всплыл по правому борту и расположился вдоль судна, головой к носу, а хвостом — к корме. Судя по всему, кит был оглушён. Чейз готов был его загарпунить, но вовремя понял, что хвост кашалота находится всего в нескольких сантиметрах от руля. Таким образом, получив удар гарпуна, кит легко может разрушить руль. Опасаясь оказаться на неуправляемом корабле в тысячах миль от берега, Чейз отказался от своих намерений. Кит к тому времени пришёл в себя и теперь плавал в нескольких сотнях метров впереди судна, повернувшись к нему головой.
И вдруг кит пошел в атаку и проломил нос судна как яичную скорлупу, отбросив 238-тонный корабль назад. Наконец, кашалот вытащил голову из пробитого корпуса и скрылся из виду. «Эссекс» стал быстро крениться на нос. Чейз и остальные моряки отчаянно пытались установить такелаж на единственный вельбот, в то время как стюард бросился вниз, чтобы собрать все навигационные средства, которые смог найти.
Корабль затонул в 2000 морских миль (3700 км) к западу от побережья Южной Америки. Двадцать моряков остались в трёх небольших вельботах с запасом продовольствия и пресной воды лишь на два дня.
Среди провизии, спасённой с корабля, был небольшой запас галет, 5 живых черепах и 700 литров воды[5]. Большая часть пищевых продуктов побывала в морской воде, поэтому их пришлось съесть в первую очередь, что ещё более увеличило жажду. Просолённую еду люди ели на протяжении двух недель, прибегая при этом к полосканию рта морской водой и питью собственной мочи. Вельботы, не предназначенные для дальних и продолжительных плаваний (к тому же, грубо отремонтированные ранее), постоянно давали течи, что являлось весьма серьёзной проблемой для экипажа.
Лодки достигли необитаемого острова Хендерсон буквально в то время, когда через несколько часов люди бы начали умирать от жажды. Ныне этот остров является британской территорией, одним из островов Питкэрн. Если бы они высадились непосредственно на остров Питкэрн, который находился всего в 104 милях (192 км) на юге-западе, то получили бы помощь: остров был обитаем и там проживали последние оставшиеся в живых участники мятежа на «Баунти». На острове Хендерсон матросы с «Эссекса» обнаружили небольшой ключевой источник пресной воды. Рацион экипажа составляли птицы, яйца и крабы. Тем не менее, через неделю ресурсы острова в значительной части были исчерпаны. 26 декабря выжившие пришли к выводу, что в случае задержки в этом месте вскоре наступит голод. Однако, трое мужчин — Уильям Райт, Сет Уикс и Томас Чаппел приняли решение остаться. Остальные члены экипажа «Эссекса» возобновили плавание в канун Нового Года с целью достичь острова Пасхи. В течение трёх дней были исчерпаны запасы крабов и птиц, взятых в плавание. Из еды оставалось лишь небольшое количество хлеба, спасённого с корабля. 4 января, по оценкам моряков, они были слишком далеко от острова Пасхи, чтобы иметь возможность до него добраться. Было решено следовать к острову Мас-а-Тьерра, лежащему на расстоянии 1818 миль (3367 км) к востоку, и в 419 милях (776 км) к западу от побережья Южной Америки. Один за другим люди в лодках начали умирать
Судьба лодки Чейза
10 января умер Мэттью Джой, а на следующий день лодка с Оуэном Чейзом, Ричардом Петерсоном, Айзеком Коулом, Бенджамином Лоуренсом и Томасом Никерсоном отделилась от остальных во время сильного шквала. Петерсон умер 18 января. Его, как и Джоя, зашили в собственную одежду и погребли в море. 8 февраля умер Айзек Коул, но его тело оставили в лодке. В условиях нехватки провизии, после обсуждения, было решено прибегнуть ради выживания к каннибализму. К 15 февраля у трёх оставшихся мужчин вновь закончились пищевые продукты, но 18 февраля они были замечены и спасены британским китобойным судном «Индиан», спустя 90 дней после гибели «Эссекса»
Судьба лодки Полларда и Хендрикса
В лодке Обеда Хендрикса запасы продовольствия закончились 14 января, а запасы Полларда подошли к концу ещё через неделю. Лоусон Томас умер 20 января и было решено употребить его тело в пищу. Чарльз Шотер умер спустя 3 дня, Айзейя Шепард — 27, а Сэмюэл Рид — 28 января. Все тела были съедены. 28 января две лодки были разделены. Третью лодку, в которой оставались Обед Хендрикс, Джозеф Уэст и Уильям Бонд, никогда больше не видели. Считается, что они погибли в море.
1 февраля пища вновь закончилась и ситуация в лодке капитана Полларда стала критической. Тогда было принято решение тянуть жребий, кто будет принесён в жертву во имя спасения остальных членов экипажа. Короткая соломинка, по иронии судьбы, досталась Оуэну Коффину, 17-летнему двоюродному брату капитана, которого тот некогда поклялся оберегать. Оуэн ответил, что примет свою участь ради спасения остальных. Члены экипажа вновь тянули соломинки, чтобы определить, кто должен будет исполнить роль палача. Она досталась другу Оуэна — Чарльзу Рамсделлу. Рамсделл застрелил Коффина из пистолета капитана, и его останки были съедены Поллардом, Барзиллаем Рэем и Чарльзом Рамсделлом. 11 февраля умер Рэй, что избавило людей от необходимости повторять страшную процедуру. В оставшееся время плавания Поллард и Рамсделл обгладывали кости Коффина и Рэя. Почти достигнув предела видимости южноамериканского берега, они были спасены китобойным судном «Дофин» 23 февраля 1821 года
Поллард, Чейз, Рамсделл, Лоуренс и Никерсон воссоединились в порту города Вальпараисо, где и сообщили властям о трёх своих товарищах, которые остались на острове Хендерсон. К острову было направлено судно, которое 5 апреля 1821 года взяло их на борт. Трое мужчин были живы, хотя и близки к голодной смерти.
Как сложилась их судьба дальше :
Все восемь спасённых людей вновь ушли в море уже через несколько месяцев после спасения Герман Мелвилл позже предположил, что все моряки остались бы в живых, если бы изначально приняли предложение капитана Полларда плыть на запад.
Случай с яхтой «Резеда» или процесс, известный как «Королева против Дадли и Стивенса»
В 1883 году адвокат из Австралии Джон Уонт, мечтавший исследовать Большой барьерный риф, купил в Англии яхту Mignonette («Резеда»). В Австралию она пошла своим ходом, хотя для таких далёких путешествий предназначена не была. Однако Уонт нашёл капитана Тома Дадли, который готов был рискнуть. Помимо капитана, в экипаже было ещё три человека: помощник Эдвард Стивенс, матрос Эдмунд Брукс и совершенно не опытный юнга Ричард Паркер.
Чтобы не попасться пиратам, капитан не подходил близко к берегу. Проплывая в удалении от берегов Африки яхта пострадала от одиночной волны невероятной силы (британские моряки называют их rogue wave, «волна-разбойник»), «Резеда» затонула всего за три минуты. За это время экипаж успел спустить на воду шлюпку, но никаких запасов, кроме двух банок консервов, с собой взять не успели. В том числе у них не было пресной воды. И надежды на спасение тоже — до ближайшего берега было больше 1000 километров.
Начались жуткие часы без еды и питья, и на 16 день команда сломалась. Голод и жажда сделали свое темное дело. Среди членов команды пошли разговоры о неминуемом выборе: погибнуть от голода всем, или применить «Морской закон».
Было решено тянуть жребий. Но к тому моменту юнга настолько сильно ослаб, что уже потерял сознание.
Его участь решилась сама собой.
Капитан по отцовски потрепал его за плечо и печально произнес: "Мальчик мой, проснись, пришел твой час".
Перерезав юнге горло они собрали его кровь в единственную на борту лодки банку и жадно выпили, еще теплую, молодую кровь.
* * *
Уже после, на суде - капитан вспомнит этом момент и скажет: - "Я молился о том, чтобы бог смог простить нас за это. Это было самым моим трудным решением в жизни, но оно было вызвано смертельной необходимостью. В итоге я потерял только одного члена команды - в противном случае погибли бы все".
* * *
На "мясе" юнги они протянули еще четыре дня, до того момента, когда шлюпку подобрало судно «Монтесум». Они даже и не пытались скрыть следы своего преступления. Капитан “Монтесумы” увидев в шлюпке останки человека, приказал захоронить их в море. Троих страдальцев взяли под стражу.
По прибытию на сушу, все трое - пошли под суд.
В английском праве нет статьи за каннибализм, поэтому команде яхты было предъявлено обвинение в предумышленном убийстве. Дело было сложным: обо всём, что происходило в шлюпке после крушения знал только экипаж, который ничего и не скрывал. Народ поддерживал моряков и даже брат юнги сказал, что понимает, что у экипажа не было выбора. Однако, министр внутренних дел Уильям Харкорт утверждал, что моряков судить нужно и с этим ужасным "обычаем моря" следует давно покончить. Обвиняемыми в суде были только капитан и помощник, а матроса Брукс проходил как свидетель (в обмен на показания его освободили от ответственности). Капитан Дадли старался взять всю вину на себя:
Суд столкнулся с дилеммой. То, что убийство юнги было единственным способом спасти жизни остальных - это было очевидно. Но ведь это убийство. Соломоново решение было найдено: присяжные обозначили свою позицию в отношении дела, но решение о виновности/невиновности экипажа было за судьёй. Дело передали высокому Суду королевской скамьи. Вывод был сделан такой: Дадли и Стивенс виновны в предумышленном убийстве и, стало быть, приговариваются к повешению. Но при этом суд ходатайствовал о помиловании. Приговор смягчили до полугода в тюрьме, которые капитан и помощник к этому моменту уже провели в тюрьме.
Случай с кораблем «Уильям Браун»
Уильям Браун был американским кораблем, затонувшим в 1841 году, взяв с собой 31 пассажира. Выжившие сели на две лодки, которые позже разделились, чтобы увеличить их шансы быть найденными.
Корабль отправился в плавание из Ливерпуля в Филадельфию. Через пять недель путешествия, ночью 19 апреля, судно налетело на айсберг в 250 милях от берега Ньюфаундленда и быстро начало тонуть. Более тридцати пассажиров и членов команды, в пижамах и ночных рубашках, посадили в баркас, рассчитанный только на семь человек. Начинался шторм и ледяной атлантический ливень. Вскоре первый помощник капитана Фрэнсис Родс понял, что баркас надо облегчить, иначе не спасется никто. Та же мысль пришла в голову и капитану, Джорджу Л. Харрису, который оказался в маленькой шлюпке с горсткой спасшихся людей. Но он молился о том, чтобы нашелся другой, более приятный способ спастись.
«Я знаю, что вы должны делать, — признался он Родсу. — Давайте не будем говорить об этом сейчас. Оставим это на крайний случай». На следующее утро он поплыл в сторону Новой Шотландии, оставив несчастный переполненный баркас на волю судьбы.
20 апреля, ближе к ночи, погода опять ухудшилась, а волнение стало усиливаться. Баркас дал течь и, несмотря на то что люди отчаянно вычерпывали воду, стал оседать в море. Ситуация была безнадежной. Поэтому в десять часов вечера 20 апреля было принято важное решение: частью находящихся в баркасе людей придется пожертвовать. Подобный поступок, по мнению Родса, не был несправедливым по отношению к будущим жертвам — не прими он такое решение, все находящиеся в баркасе все равно погибли бы. Но не предприми он ничего, он ответил бы за смерти тех, кого мог бы спасти.
Неудивительно, что не все сидевшие в баркасе согласились с решением Родса. Несогласные утверждали, что если ничего не предпринимать и все утонут, то никто не повинен в смерти людей. Они утверждали, что если первый помощник решит спасти одних людей за счет других, он сделает это, отняв жизнь у жертв, и до конца своих дней будет считаться убийцей. А это будет гораздо большим злом.
- Первым стал Джеймс Райли. Когда ему велели встать, он закричал, прося нескольких женщин заступиться за него. Они попытались, но ничего не вышло.
- Вторым человеком, последовавшим за ним, был Джордж Даффи, который умолял оставить его в живых ради жены и троих детей.
- Джеймс Макэвой попросил пять минут, чтобы помолиться и подготовиться. Это было ему разрешено. Когда время истекло, он встал, застегнул сюртук, произнес нараспев "Господи, помилуй меня, грешного" и прыгнул в океан.
- Фрэнк Аскинс отказался принять свою судьбу с такой же покорностью. Он сопротивлялся с такой решимостью, что напавший на него Александр Холмс (один из членов экипажа), был вынужден звать на помощь. Понимая, что силы неравны, Аскинс попытался воззвать к разуму. Он сказал, что нужно начинать вычерпывать воду, что он сам готов работать до утра и сделать все возможное, чтобы лодка не утонула, напомнил, что капитан предлагал тянуть жребий. Фрэнк даже попробовал подкупить моряков обещанием денег, но Холмс сказал, что его деньги никому не нужны и вышвырнул пассажира из лодки.
- Пока Аскинс был еще внутри, две его сестры умоляли сохранить брату жизнь. Младшая предложила себя вместо него. Более того, она заявила, что если брата выбросят в океан, то она разделит его судьбу. Утонули обе сестры. Младшая, Мэри, сдержав слово, кинулась в воду добровольно. Старшая, Элен, геройствовать не хотела. Она просила не бросать ее в холодные волны, так как у нее нет даже плаща. Плащ ей дали, но, естественно, он ее не согрел, а только утяжелил, тут же утащив на дно.
Произошедшее с Фрэнком Аскинсом и его сестрами, похоже, тронуло Холмса. Он попытался положить конец творившемуся безумию, но остальные матросы не обратили на него внимания.
Когда пришла очередь Джеймса Блэка, его жена настаивала, что прыгнет за ним. Супругам дали отсрочку. В итоге Фрэнсис Родс приказал оставить их в покое. Другому мужчине тоже разрешили жить, потому что с ним была его жена. Это милосердие не распространялось на мужчин с семьями, ждавшими их дома. Кто-то из них был многодетным отцом, другой – единственным опекуном осиротевшей девочки, третий – основным кормильцем семьи… Некоторые боролись за право жить, некоторые нет. По крайней мере несколько человек прыгнули без посторонней помощи.
Едва последняя голова скрылась под водой, на горизонте появился американский корабль "Полумесяц". Александр Холмс, единственный из членов экипажа и оставшихся пассажиров, не впал в прострацию и, заметив судно, стал изо всех сил размахивать руками, привлекая внимание. Какое-то время «Полумесяц» провел в океане, застряв во льдах, но в конце концов 12 мая прибыл в Гавр, Франция.
Судьба пассажиров спасательной лодки под руководством капитана Джорджа Харриса такова. Спустя 6 дней они были подобраны французским рыболовным кораблем. Все они выжили, хотя и пострадали от обморожения.
Некоторые пассажиры, в том числе и те, кому позволили остаться в живых, положительно отзывались о Холмсе и других матросах. Они доказывали необходимость того, что произошло. Несмотря на шумиху по поводу инцидента, власти Англии и США решили, что судебное преследование не оправдано.
Однако другие пассажиры были настроены куда менее лояльно. Оказавшись в Филадельфии, они подали жалобу окружному прокурору. Матрос Александр Холмс был единственным членом команды, которого нашли в городе, поэтому обвиняемым стал именно он.
Подсудимый был признан виновным и приговорен к шести месяцам тюремного заключения и штрафу в размере 20 долларов (сегодня - 630 долларов). Никто из других членов экипажа так и не предстал перед судом
Дрейф самоходной баржи Т-36, или Еще один случай
Происшествие, имевшее место в январе — марте 1960 года, в ходе которого четверо военнослужащих вооружённых сил СССР провели в неуправляемом дрейфе в Тихом океане 49 дней, имея на борту лишь остатки трёхдневного запаса продуктов.
Ставшие позднее героями солдаты проходили службу в береговом гарнизоне на острове Итуруп Курильской гряды. Старший сержант Асхат Зиганшин и рядовые Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский, Иван Федотов относились к экипажу самоходной баржи Т-36, пришвартованной у берега. Они не были моряками, так как эта баржа была армейским, а не флотским плавсредством. Ее использовали для разгрузки крупнотоннажных судов (море в районе Курильской гряды мелкое, поэтому подойти к берегу крупным кораблям не было возможности).
В декабре 1959 года баржу вытащили на берег, чтобы провести ТО и уберечь от предстоящей непогоды. Однако уже в январе снова спустили на воду – нужно было срочно разгрузить запоздавшее рефрижераторное судно с продовольствием. Четверо солдат составляли экипаж баржи. Им выдали запас продуктов, воды и топлива на три дня и отправили навстречу кораблю. Баржа была судоходная и могла самостоятельно передвигаться на короткие расстояния.
Однако 17 января 1960 года в море разыгрался невиданный шторм. Экипаж пытался вернуться обратно к берегу, но не получилось – баржа получила небольшую пробоину и ее стало относить в океан. То, что их относит, ребята поняли позднее, а пока они пытались как могли бороться со стихией – немного залатали пробоину, откачали воду из трюма и пытались дизелями вырулить к берегу. Но шторм делал свое дело – водой смыло за борт дрова для печурки, часть продовольствия, и главное – вышла из строя радиостанция.
С берега видели как баржа отчаянно сопротивляется стихии, но ничем помочь не могли. А когда шторм стих, приступили к поискам. Но вскоре на берег выбросило некоторые вещи с баржи и командование решило что судно затонуло, а экипаж погиб. Семьям сообщили что они пропали без вести, а органам милиции по месту жительства солдат наказали следить за их домами – вдруг они дезертировали.
А в это время "дезертиры", вышедшие живыми из борьбы со штормом, находились уже далеко от берега. Первым делом ребята провели ревизию продуктов. В наличии имелось два ведра картошки, буханка хлеба, полторы банки тушенки, килограмм пшена, полтора килограмма свиного жира, пачка чая и полсотни спичек. Питьевой воды не осталось – бачок с ней сорвало штормом. Но имелась вода из системы охлаждения дизелей – 120 литров рыжей от ржавчины с металлическим привкусом. Чтобы растянуть запас этой воды, солдаты расстилали на палубе простыни, а после дождя собирали и отжимали их.
Но это было не самое страшное. Асхат Зиганшин из найденной в кубрике газеты узнал, что район, в котором дрейфовала баржа закрывался на месяц для судоходства и полетов авиации из-за испытаний межконтинентальной баллистической ракеты. А это означало, что никто их искать не будет.
Потянулись мучительные недели дрейфа. Каждый день экипаж откачивал воду из трюма и очищал от намерзающего льда рубку, тросы и палубу, чтобы баржа сохраняла плавучесть. Один обязательно нес вахту, осматривая окрестности. Через 15 дней из продовольствия остались только клубни картофеля, а из топлива для буржуйки – спасательные пояса, тряпки и доски, из которых были изготовлены шконки. Каждый день из пары клубней картошки и ложки свиного жира варили "суп", через 20 дней "суп" стали варить через день.
24 февраля солдаты съели последнюю картофелину. Скудные запасы еды удалось растянуть на 37 дней. Больше продуктов на барже не осталось. В пищу пошло всё, что хоть как-то напоминало съестное – веник из побегов бамбука, зубной порошок, кожаные ремни, ремешок от рации, кожаные меха затесавшейся в кубрике гармошки. Дальше настал черед кирзовых сапог.
"Мы порезали в лапшу кожаный ремень и стали варить из него «суп». Потом сварили ремешок от рации. Стали искать, что ещё у нас есть кожаного. Обнаружили несколько пар кирзовых сапог. Но кирзу так просто не съешь, слишком жёсткая. Варили их в океанской воде, чтобы выварился гуталин, потом резали на кусочки, бросали в печку, где они превращались в нечто похожее на древесный уголь, и это ели", — По воспоминаниям Асхата Зиганшина
Солдаты пытались ловить рыбу, сделав из каната леску и соорудив из гвоздя рыболовный крючок, но это окончилось неудачей. Пытались при помощи багра загарпунить проплывающую акулу, и опять безуспешно. В начале марта есть на барже было уже нечего, вода закончилась, жечь в печке было нечего... Ребята настолько обессилили от голода и холода, что уже едва передвигались по палубе. В последние дни дрейфа они сшили из одеял что-то наподобие большого спального мешка и спали там все вместе, согревая друг друга теплом тел. Стали появляться слуховые галлюцинации. Как потом рассказывал Зиганшин, они договорились, что последний оставшийся в живых запишет на барже где-нибудь на видном месте их имена.
7 марта 1960 года летчики с американского авианосца "Кирсардж" обнаружили одинокую баржу в открытом океане, на середине пути между Курильскими и Гавайскими островами. Баржа, которая по всем инструкциям не должна была отходить от берега больше, чем на 300 метров, дрейфовала в океане. Мало того, на ней были живые люди. Изможденные, худые, обросшие, с ввалившимися глазами, в истрепанной одежде, но живые.
Но самым шокирующим для американцев стало заявление сержанта Зиганшина:
"У нас всё нормально, нужно топливо и продукты, и мы сами доберёмся домой".
Ребята согласились подняться на борт американского военного корабля только после заявления командования, что баржу заберет другое судно. Они были истощены, ослаблены и по заверениям американских военных врачей, солдатам оставалось жить несколько часов. Но поразительно другое – по воспоминаниям Филиппа Поплавского, их командира старшего сержанта Зиганшина волновало совсем не их положение, а то, что на барже остался бортжурнал и три стакана дождевой воды.
Прямо на авианосце ребят помыли, подстригли, приодели и накормили (маленькими порциями бульона для начала). Было извещено советское посольство в Вашингтоне, но дипломаты по началу были в растерянности и не знали как реагировать на эту новость. Между тем авианосец причалил в Сан-Франциско, а там "робинзонов" уже ждали – все американские газеты только и писали, как о мужестве и взаимовыручке советских солдат. Когда руководству СССР стало ясно что это никакая не провокация со стороны американцев, то отношение к спасенным тут же изменилось. Уже 16 марта сам Никита Хрущев прислал им приветственную телеграмму.
А пока дипломаты договаривались о возврате солдат на родину, в Сан-Франциско шли одна пресс-конференция за другой. Главное, что отмечали все журналисты, парни, оказавшись в ужасной ситуации не потеряли человеческий облик, не озверели, а до самого спасения поддерживали как могли друг друга.