Анна стояла в дверях, не веря своим глазам. Её невестка, эта, как она думала, бесхребетная и мягкая девчонка, смотрела на неё с такой уверенностью, с таким огнём в глазах, что отступать пришлось именно ей. – Ну что, свекровь? Я так и не услышала, – с мягкой усмешкой повторила Марина, – что вы собираетесь делать теперь, когда ваш «план» провалился? Анна растерянно оглянулась на Илью, но сын стоял как вкопанный, не зная, на чью сторону встать. Впервые за все годы её власть над ним пошатнулась. — Ты ещё не понимаешь, как я могу с тобой поступить, — процедила Анна, тщетно пытаясь вернуть прежний тон. — Ты разрушишь всё: семью, любовь… И всё из-за своей гордости! Марина горько рассмеялась. — Семью? — она прищурилась. — Ту, где мне каждый день напоминают, что я здесь никто и звать меня никак? Любовь? Вот прямо сейчас, мама, — она выделила это слово лёгким презрением, — ты видишь, что тебе важнее не чувства сына, а твоя власть над нами. Анна задрожала от негодования, но слова застряли у н