Звездочка. Часть 1. Нюся и её семья Зима в этот год выдалась суровая, старики крестились на иконы и многозначительно закатывали глаза, мол держитесь, люди, что там будет дальше –неизвестно. Все спешно утепляли завалинки, хотя снега было до обидного мало и набивали сараи дровами, цена которых выросла до небес. Январь был особо суров, морозы были такие, что земля начала трескаться, а деревья ломаться. Нюся, миловидная женщина, хрупкая небольшого роста просыпалась несколько раз за ночь, чтобы не пропустить важное событие-любимая корова Звездочка должна была вот –вот отелиться. Надев валенки и фуфайку женщина замоталась большой серой шалью, мороз, поджидавший её за дверью сразу ухватил за щеки, выстудил коленки и руки. Подсвечивая себе путь старой керосиновой лампой, оставшейся после родителей Нюся спешила в конюшню, здесь, несмотря на мороз, было тепло, за перегородкой лежал поросёнок, сидели на жердочках куры, а Звездочка тяжело и шумно дышала. -Ну что, моя хорошая, скоро уже –она погладила животное по морде, та в ответ протяжно промычала, -знаю, знаю, голубушка, тяжело тебе, сама, когда рожала думала с ума сойду. Доля наша такая –новую жизнь на свет давать, через часок приду, проповедую тебя, а пока домой, скоро на работу, так что всё равно не спать. Женщина подпёрла дверь пригона палкой и поспешила в избу. Маленький дом состоял из трех комнат-кухня, парадная и спальня, где сейчас спали дети Нюси, восемнадцатилетняя Катя и шестилетний Гриша. Укрыв разметавшегося во сне сына, женщина прилегла на старый диван в парадной комнате или как они её называли –зале прямо в одежде, ведь всю ночь она бегала в стайку и караулила корову. Можно было, конечно, установить дежурство с уже взрослыми по сельским меркам детьми, но как всякая мать Нюся детей своих жалела и берегла. Дом кряхтел, скрипел, остывая, становилось прохладно. -Надо пораньше сегодня затопить, чтобы дети проснулись в тепле – подумала она, мгновенно проваливаясь в сон. Ей казалось она уснула на минуточку, но противный круглый будильник с разбитым стеклом зазвонил, вырывая её из короткого и тревожного полусна. Женщина подхватилась и плохо соображая спросонок, что делает выскочила на крыльцо. К утру выяснило и стало ещё холоднее, холодные звезды мерцали в небе, под ногой скрипел снег, а вокруг стояла такая тишина, хоть ложкой ешь, как любила говорить её мать. В конюшне ждал её сюрприз- бычок, уже обсохший и твердо стоящий на тоненьких ножках. Забавные белые круги возле глаз были похожи на очки. -Ах, ты, елки-моталки, не уследила –заругалась на себя Нюся, высматривая глазами послед. -Тут он, родимый-она подхватила его на лопату и выбросила на снег, -уф, успела-выдохнула женщина. -Ну и кто тут у нас такой маленький? –засюсюкала она не забыв взять в рот соломинку, -а пойдем-ка миленький вот сюда, в стайку, подальше от мамки, -она подхватила малыша на руки и перенесла в специально отведенное для него место. -Кормилица моя, вон какого богатыря родила! Сейчас подою тебя, сейчас, моя хорошая, Нюся ловко вымыла вымя принесенной из дома теплой водой, помассировала, растерла руками. С юности Нюся работала дояркой в местном колхозе, знала подход к любой скотине, а уж как доить корову после отёла её учить было не надо. Выдоив первое молозиво, часть отделила в ведерко для теленка. Сунула палец сначала в ведро, после в рот животному, приучая к питью. С первого раза теленок не понял, пришлось повторить. Управившись с теленком, Нюся почистила в конюшне, сменив подстилку: -Отдыхай, моя хорошая, -сказала она, унося молозиво в дом. Не замечая мороза, хватающего её за голые руки, она спешила, чтобы пораньше затопить печи и приготовить к завтраку деревенский сыр-запеканку из молозива. Гриша очень его любил и с нетерпением ждал, когда корова отелится. Стараясь не шуметь Нюся выполняла привычную для неё работу, выросла она в деревне и к своим 36 годам умела сама делать практически всё. Замуж она выскочила рано, в восемнадцать лет, как говорят в народе «по залёту» и всю жизнь несла это бремя забрюхатевшей в девках бабы. Почему –то именно на женщин падает гнев односельчан в таких случаях, хотя замуж она вышла за отца Кати и прожила с ним четырнадцать лет, пока нелепый, трагический случай на рыбалке не забрал его на небеса. После похорон мужа, пришлось затянуть пояса, двухлетний сынок и четырнадцатилетняя дочь требовали её заботы и внимания. Катька характером пошла в мужа-своевольная, поперечная, постоянно отстаивающая одной ей известные права. Гриша уродился в мать –спокойный, ласковый, старающийся ей помочь, то воды принесет, то снег огребет. Нюся металась между домом и работой, спорила с Катей, краснела за дочь в сельском совете, где песочили за её проделки и лишь недавно только выдохнула –девушка выросла, захорошела и заневестилась. После окончания школы из села никуда не поехала и работала вместе с матерью на ферме. -Доча, вставай, на работу пора- Нюся откинула с неё одеяло, зная, что иначе не разбудишь. -Ну, мам, может я не пойду? -Как это? –удивилась женщина, - а твоих шестнадцать коров кто доить будет, дед Мазай? Она и сама не знала, почему это имя всплыло в её голове, может потому что накануне вечером Гриша читал этот рассказ вслух? -Мам, ну какой Мазай? Подоите, с девчонками, между собой разделите, тут работы- то, дольше спорим. - Вставай, вставай, умывайся, я воды согрела теплая, а на улице опять мороз. -Мамуль, уже вставать? -это проснулся Гриша. -Спи, сынок, спи, я будильник тебе завела, в печке запеканка-достанешь и позавтракаешь. -Ух, ты Звёздочка родила? А кого? -Бычка-довольно сказала Нюся, -вечером увидишь, а пока спи. -Ладно-согласился Гриша, поплотнее укутываясь в одеяло, - мам, а на улице холодно-спросил он. -Очень-ответила Нюся. -Оденься потеплее, мамуль. -Конечно, мой хороший –она поцеловала сына и вышла из комнаты. У колхозной конторы их ждала машина – в кузове ЗИЛ -131 были размещены намертво прикрученные скамейки, на них рассаживались доярки, скотники. Садились вплотную, прижимаясь друг другу, чтобы сохранить тепло, ехать было недалеко, но мороз не позволял людям расслабляться. На ферме, переодевшись, Нюся приступила к своей работе, за ней были закреплены шестнадцать коров, у каждой была своя кличка и свой характер. Нюся привычно делала свою работу, мыслями она была далеко отсюда и не сразу ответила, когда её окликнула давняя подруга Ленка «Прыг-скок». Своё прозвище женщина получила за особенность своей походки, в детстве одна её нога попала под телегу, перелом сросся неправильно и теперь она передвигаясь хромала и чуточку подпрыгивала при ходьбе. Увечье никак не помешало ей выйти замуж и быть счастливой матерью трех парней, погодков, целиком и полностью были похожих на отца, которого Ленка ласково называла Петюнчик. -А мои то представляешь, что учудили вчера? –радостно сказала Лена подходя к Нюсе, которая наклонившись мыла подойники. -Горку заливали во дворе, мальчишки носили воду из колодца, Петюнчик лил. -И что, залили? –спросила Нюся выпрямляясь. -Ага, себя! Как ледяные статуи стали, все во льду –она весело засмеялась, ударяя себя руками по бокам, -представляешь? Четыре статуи? -Где отогревала? -Так в бане, пока зубы стучать не перестали. -Всё хихикаете, как девочки-вклинилась в разговор Катя, проходившая мимо. -А что конституцией запрещено? –ответ Ленка, любившая козырнуть этим словом при любом разговоре. -Не запрещено, а вон там Татьяна Михайловна идёт, она вам и расскажет, что можно и нельзя. Девушка, оглянувшись назад спешно ушла, с заведующей фермой шутки плохи, была она справедлива, строга и требовательна. -Что девоньки поправились уже? -спросила она, подходя в Нюсе и Лене. -Поправились, Татьяна Михайловна-отрапортовали женщины. -Заскочи на колхозный склад, я тебе там масла выписала –обратилась она к Нюсе. - А мне? -спросила Лена. -По бороде, тебя Петюнчик снабжает, не замрёте. - И то правда, -Прыг-скок погладила себя по животу, хорошо снабжает, пойду, я бабоньки, мне ещё аппараты мыть. -Вот-вот, поспеши –сказала ей заведующая, поворачиваясь к Нюсе. -А ты за дочерь присмотри, шальная она у тебя, кровь с молоком, того и гляди учудит что, за такими как она глаз да глаз нужен. Пойду я, мне ещё молоко сдать нужно, а ты про масло-то не забудь, забери. Женщина развернулась и поспешила в свою маленький кабинетик, находившийся рядом с красным уголком. -Спасибо! - крикнула ей вдогонку Нюся, возвращаясь к своим подойникам, утренняя дойка закончена, пора собираться домой. Машина привычно остановилась у колхозной конторы, люди разбежались кто куда, Нюся отправила дочь домой, а сама поспешила на склад, нужно было многое успеть: приготовить обед, подоить Звездочку и покормить теленка, а впереди ещё две дойки. Она спешила по улице, закрывая варежкой рот, когда её остановил незнакомый парень. Длинный, тощий, как жердь, в потрепанном тонком пальто, старых ботинках и вязаной шапчонке на голове. В руках он держал облезлый чемодан, по виду тяжелый, потому что он перекладывал его из руки в руку, ни перчаток, ни варежек на нем не было. -Простите, уважаемая, а колхозная контора у вас где? -спросил он у неё. -Вооон там, в конце улицы-показала рукой Нюся. -Далеко как! Спасибо! -поблагодарил незнакомец. -А вы по делу или как? -не удержала женщина своего любопытства. -Работать-просто ответил парень, - я зоотехник. -Это что же получается на нашу ферму что-ль? На других-то полный набор и ветеринарные врачи и зоотехники имеются. -Возможно и к вам, как председатель решит. Нюся внимательно присмотрелась к собеседнику-симпатичный, ясные глаза, улыбается хорошо. -Ты замерзнешь пока дойдешь, держи-ка-она стянула с себя теплую шаль, которая была надета поверх черной фуфайки, для тепла, обмотала ею тонкую шею парня торчащую из пальто, протянула рукавицы. -А вы как же? -спросил он, натягивая рукавицы. -Обойдусь, я рядом живу-вон мой дом, видишь? С зеленым забором, добегу. -Я вам всё верну. Я запомнил дом, вот только обустроюсь и принесу ваши вещи. -Если к нам на ферму отправят, то так и так встретимся, я Нюся-она протянула ему руку. -Сережа-сказал он, то тут же поправился –Сергей Дмитриевич, а вас как по батюшке? -Называй Нюся, мне так привычней, ну до свидания, Серёжа –она не упустила момента, чтобы подшутить над ним. -До свидания –сказал парень растерянным взглядом провожая новую знакомую, которая быстрым шагом уходила прочь. Колхозным складом заведовал Александр Андреевич Грушин, милейшей души человек для нужных людей, вдовец лет пятидесяти отроду, тайно симпатизировавший Нюсе. Чего только на его складе не было, целая сокровищница, а он при ней и царь и бог. Многие бы отдали руку, чтобы подружиться с ним, ибо он на ты обращался к председателю колхоза и без стука входил в его кабинет. -Нюсенька! -обрадовался он, увидев женщину в дверях своего кабинета при складе-входи, входи, дорогая, давненько тебя не было. -Мне бы масла, Александр Андреевич, да пойду я. -Не спеши, не спеши дорогая-он выскочил из-за стола, за которым что-то строчил и подошел к женщине. -А ручонки-то какие красные, варежки что-ль потеряла? - спросил он, хватая её за руку. -Потеряла-покаялась она, пытаясь вырвать руку. Собеседник был её неприятен-небольшого росточка, с плутовскими, бегающими глазками и обширной лисиной, которая блестела под лампочкой. -Ай-яй-яй, такие красивые ручки и без варежек, а мы сейчас тебе что-нибудь подберем, верхонки суконные, например. -Да не надо! Мне до дома пара шагов, мне бы масла. -Да будет тебе масло и к маслу тоже будет, а ты посиди со мной, уважь, у меня и наливочка имеется, вишневая, сладкая как твои губы. -Ладно, пойду, передам Татьяне Михайловне, что масла нет-Нюся развернулась и попыталась открыть дверь. -Что сразу Татьяна Михайловна? -поскучневшим голосом сказал Александр Андреевич, -пошли в холодный склад –отрежу. Имя заведующей фермой пугало многих, связываться с ней никто не хотел, была она баба скандальная, упертая и на партийных собраниях не сидела тихонько в углу. Сам председатель колхоза её побаивался, но ему-то куда деваться, всё же жена, терпел. Забрав масло Нюся поспешила домой. Сын был в детском саду, отводили и забирали его родители женщины, жившие через улицу. На кухонном столе-горкой оладушки, это беспокойная мать Нюси принесла. Сами они скотину уже не держали, так по мелочи курочек, гусей, брали молоко у дочери, благо со Звездочкой ей повезло, корова попалась удойная. Ещё во дворе она услыхала хозяйку и подала свой голос. Нюсю она узнала бы из тысячи людей, была послушной, терпеливой. Другие, ведя корову из пастушни изругаются все от того, что их коровы домой не спешат, то в поле убегут, то по заулкам шарятся в поисках травы, а Звездочка была не такой. Неторопливо шагала вдоль деревенской улицы сама, без сопровождения, чем изумляла соседей. Всегда чистенькая, ухоженная, ни за что не ложилась на грязную подстилку, пока не поменяют и казалось понимает Нюсю, как человек. Женщину корову любила и берегла. Дочь была дома, спала, побросав одежду прямо на пол, мать подобрала, повесила на стул, укрыла. Собралась было выпить горячего чаю, и даже успела налить варенье в блюдечко, чтобы поесть оладушки, как дверь дома забрякала и в облаке морозного пара появилась соседка –грузная старуха Мироновна, гроза местных детишек и извечная боль Нюси. Вечно недовольная, с пожатыми губами она изводила претензиями своих соседей, испытывая к Нюсе особую неприязнь. -Как спала соседка? – Мироновна не спрашивая разрешения, прямо в обуви прошлепала на середину кухни шлепнулась на стул возле стола. -А я не спала –продолжила она, не дожидаясь ответа хозяйки, подхватывая оладушек с тарелки и макая его в варенье. -Сама стряпала? Хотя куда тебе, у тебя ж руки из мягкого места растут, мать небось принесла? –старуха громко чавкала и облизывала пальцы. Нюсю чуть не стошнило при виде этого зрелища. -Говорите потише Мария Мироновна, Катя спит после работы-попросила Нюся. -А че кобыле твоей сделается? А я вот глаз не сомкнула, ночь длиной показалась, как моя жизнь! - продолжила разговор старуха. -Что на этот раз? –безнадежно спросила женщина, наблюдая как оладушки исчезают с тарелки. -Ветла твоя, стучала ветками по крыше сарая, да громко так, как будто под самым моим ухом, ты бы спилила дерево от греха подальше. Я ж больная вся, мне отдых нужен и покой, а она бряк и бряк, бряк и бряк и так всю ночь. -Спилю-согласилась Нюся, вспоминая, как ночью стояла безмолвная тишина и не только ветра, шепотка на улице не было. -Вот и ладно, пойду я, дед поди обыскался, я заберу оладьи? Чай не жалко для старика? –она взяла тарелку и оставив за собой мокрые следы подалась домой. -Опять Мироновна была? -спросила проснувшаяся от громкого разговора Катя, глядя на то, как мать замывает тряпкой следы гостьи. -А пожрать у нас есть? Тут вроде оладьи были? Съела что-ли? -Мироновна забрала. -Ну ты даешь, родная дочь голодная, а ты чужих старух кормишь? -Ой, да я заведу тесто на новые. Долго ли? Раз, раз и готово, а ты пока Звездочку посмотри, сена набросай в кормушки. -Я этих коров на ферме насмотрелась, так что сама, позовешь, когда готово будет-дочь развернулась и ушла в спальню. Нюся посмотрела вслед ей, отставила миску с мукой, оделась и ушла в конюшню, корова важнее капризов дочери. Звездочка шумно вздохнула, увидев хозяйку. -Ты ж моя девочка, -сказала Нюся, давая на ладошке соль, -сейчас напою тебя, подою, сыночка твоего обихожу. Женщина вышла в огород, большой стог сена стоял посередине. Отец с вечера нарезал сено пластами с помощью особого инструмента, подтащил поближе к дверям конюшни. Взяв вилы поднатужившись, она подняла пласт сена, разложила в кормушку, собирая высыпавшие остатки травы, в такую холодную зиму каждая травинка на счету. Управившись, поспешила в дом, дел невпроворот, а оладьи сами себя не настряпают, дочь не накормят. Читать далее Если нравится повесть, поддержите меня плюсиком (так я вижу, что вам понравилось) или комментарием, вам несложно, а мне приятно)