28 октября исполнилось бы 88 лет режиссеру, народному артисту России Роману Виктюку. Он стал первым эпатажным театральным режиссером еще в Советском Союзе. Его нетрадиционные прочтения пьес, да и выбор самих этих порой скандальных произведений, удивляли и привлекали внимание. Несмотря на некоторую критику, осуждения, зрители ходили «на Виктюка».
В наступившем театральном сезоне театр Виктюка, как название, прекратил свое существование. Новый худрук труппы Константин Богомолов, который тоже давно вызывает много эмоций своей эпатажностью, убрал из репертуара большинство спектаклей прославленного режиссера (говорят, некоторые, например, "Служанки", из-за того, что усмотрели в них пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений), и поменял вывеску: теперь это - «Театр - Сцена «Мельников». Вспомнили автора проекта здания, в котором размещается театр.
В конце 1980-х, когда на сцене «Сатирикона» появилась постановка «Служанки» по пьесе француза Жана Жене, где роли женщин исполняли мужчины, театральный мир в буквальном смысле взорвался. И это была не комедия положений, где смеются над переодеванием мужчин в женщин, а трагическая драма с красивой музыкой и песнями в исполнении Далиды, с роскошными декорациями и яркими костюмами, с потрясающими танцевальными номерами. Постановщика спектакля Виктюка и до этого знали, но в узком театральном цеху: он ставил спектакли на родной Украине и в Литве, в российских городах и в московских театрах (Студенческий театр МГУ, МХАТ, театр им. Моссовета). Некоторые его спектакли запрещались цензурой (например, «Уроки музыки» по пьесе Петрушевской), но чаще шли с большим успехом. Однако, именно «Служанки» перевернули тогда наше зрительское сознание: оказывается, так, вопреки всем русским театральным канонам, можно донести до зрителя свои идеи.
- Мир ужасен, поэтому театр должен быть красив и возвышен, где не должно быть пошлой реальности, - говорил Роман Григорьевич. И создавалось впечатление, что театр для него был попыткой спрятаться в мире вымысла. Реальность его никогда не вдохновляла. Виктюк любил выдумку, переставить все как бы с ног на голову, перебить театральные законы и правила.
- Он меня поражал своей внутренней свободой, самоуверенностью и какой-то безоглядной отвагой, граничившей с наглостью, – рассказывает народная артистка России Валентина Талызина, которая училась с Виктюком в ГИТИСе. - В нашей связке он, безусловно, был ведущим, а я – ведомой. Рома командовал, а я подчинялась беспрекословно. Никто, ни один человек в мире не мог бы тогда предсказать, что Виктюк, этот провинциальный мальчик из Львова, взорвет московскую театральную жизнь. Но уже в то время в нем ощущался мощнейший заряд.
Например, Виктюк стал первым российским режиссером, у которого на репетициях собирались зрители.
- И это очень помогало артистам. Любой лишний глаз помогал нам собрать себя, это был еще один допинг, чтобы работать хорошо, - делится со мной актриса театра Виктюка, заслуженная артистка России Людмила Погорелова. - Но Виктюк и сам очень любил, когда телевизионщики его снимали на камеру. Завидев объектив, Роман Григорьевич сразу превращался в огонь, моментально взрывался, начинал бегать, жестикулировать еще больше, сыпать эпитетами. Хотя потом с такой нарочито наигранной интонацией говорил: «Боже, как они мне надоели!» Ну, конечно, и здесь он играл.
Бывало, что публика на репетициях становилась свидетелем, как режиссер не совсем корректно общается с артистами. Например, во время работы над постановкой «Квартира Коломбины» в театре «Современник» Виктюк довел до слез Лию Ахеджакову. «Ты не актриса, ты - манюрка!» - закричал он ей. Ахеджакова в слезах убежала со сцены. Позже она вышла снова репетировать. Когда его упрекали в этом, отвечал: «Они другого языка не понимают!»
- Да, он часто на репетициях называл нас «манюрками», «чичирками», матерился, делая замечания. Но все это шло вместе с похвалой: «гениально», «молодец», «божественно». Поэтому никто на него не обижался, - рассказывает Людмила Погорелова. - Своими эмоциональными криками он добивался от актеров нужных ему проявлений. Виктюк всегда был от работы в таком восторге, что этим заряжал и нас. Конечно, были моменты, когда он злился, но больше на себя: ему казалось, что не может выбить нужную ему эмоцию. И чем больше он кричал, тем дороже был результат. Виктюку важно было раскачать актера до максимального эмоционального проявления. Для этого он не только кричал, но и заставлял актеров, например, переворачиваться через голову или прыгать к потолку, становиться в неудобную позу... Это делалось для того, чтобы актерский аппарат стал открытым, отзывчивым. Он и меня часто доводил до слез, но именно тогда, когда моей героини нужно было рыдать.
Виктюка часто обвиняли в том, что женщины в его постановках ужасны и в своем внешнем виде, и в поступках, а мужская красота у режиссера на первом плане.
- Звучит, конечно, грубо, что Виктюк на сцене женщин уродовал, а мужчин прихорашивал. Ну да, кто-то так видел, и спорить с этим не буду, - рассуждает Погорелова. - Понимаете, играть какую-нибудь страшилку или злюку - это намного интереснее, чем положительного героя. Поэтому не обижалась, когда Виктюк давал лично мне такие роли, где не надо было красоваться. Ну вот такая необычная эстетика была у Романа Григорьевича. Например, ему нравилось, чтобы у мужчин - актеров были длинные волосы, даже обижался, когда наши ребята коротко стриглись, кричал: «Что ты уродуешь себя?!». Его визуальное представление о правильности было таким. Да и на серьезные темы он предпочитал разговаривать чаще с мужчинами. От него можно было услышать и такое: «Это ж баба, что же ты хочешь от нее?!» Хотя, услышав что-то умное от этой «бабы», бывало, он на следующий день выдавал это за свою мысль... Во время работы над спектаклем спорить с Виктюком было невозможно, и никто из актеров этого не делал. Он был абсолютным автором постановки. Вопрос артиста «Что я тут должен делать?» вызывал в нем бурю возмущений, вплоть до изгнания того со сцены. Для Романа Григорьевича актер был исполнителем, а автором - только Виктюк.
По воспоминаниям близких, Роман Виктюк в жизни был крайне закрытым человеком. Например, редко кого приглашал к себе домой, а публично предпочитал беседовать лишь о творчестве. На какие-то серьезные темы, например, о политике, если и говорил, то с долей игривости, баловства. И не любил дискутировать, предпочитал «разговаривать» монологами.
- Он терпеть не мог разговоров о своем здоровье. Всегда говорил: «Я самый молодой, я самый здоровый! У меня давление и мышцы, как у 25-летнего!» - делится Погорелова. - Очень любил своих родных, которые остались жить во Львове: две сестры, племянники. Каждый день Виктюка начинался со звонка туда, узнавал, как у кого дела, какая нужна помощь и так далее. Он считался главой всей семьи. Его родственники всегда присутствовали на всех московских премьерах, на банкетах. И, конечно, часто вспоминал и цитировал свою маму, которая была для него главным авторитетом во всем. А еще вспоминаю одно потрясающее качество Виктюка: он никогда нам не отказывал в одолжении денег. Хотя к деньгам относился уважительно. Он же был ребенком войны, знал, что такое голод, что такое нужда. Но всегда, когда обращалась к нему с просьбой: доставал из кармана необходимую сумму и не спрашивал, когда отдам.
Когда весь мир постиг короновирус, этого не избежал и Виктюк. Будучи уже человеком в возрасте (ходили слухи, что еще боролся и с онкологией), с этим диагнозом его организм не справился. 84-летнего Романа Виктюка, как он и завещал, похоронили в семейном склепе во Львове
Подписывайтесь на канал "Пераново перо", ставьте лайки и оставляйте комментарии, потому что любое мнение интересно для нас.
Олег Перанов