Муж возвращается из командировки…Знакомое начало, не так ли? Но это из историй анекдотов, а у нас из жизни.
Чета Трубецких нравилась всем. Жена-красавица блондинка , ноги от ушей, на удивление добра , приветлива, умна. Согласитесь, что это редкость среди самок такого типа. Супруг-статный, подтянутый, мужественный капитан. Они оба никогда не были обделены вниманием противоположного пола.
Семья жила душа в душу. Поводов для сплетен не давала. Завистники были конечно, но когда они встречали эту пару, которые ходили держась за руки, как пионеры, порознь их почти не видели. Что могли завистники поделать, когда от этой пары исходила такая аура любви, что оставалось только запрятать свою злость в те недалёкие края своего тела и молча принимать всё , как есть.
Черная кошка между ними никогда не бегала, единственное, что вносило маленький диссонанс- Марк, посматривая вокруг и анализируя, встретил спутника семейного счастья-ревность. Она эта самая ревность сначала потихоньку, а потом всё больше и больше хотела очень подружится с этим бравым капитаном.
Будучи по природе человеком стойким и выдержанным, Марк не позволял этому пороку выйти наружу, заглушая все сомнения в себе. Хотя кто знает, какие штормы бушевали в глубине души подводника, замечая восхищенные взгляды мужиков, направленные на жену и слушая комплименты и любезности сослуживцев на праздничных сходках.
Но тем не менее внешне заметно не было, и даже Вероника сомнений и тревоги мужа не замечала. Да и не думала женщина вообще об этом. Она любила своего мужа, она знала, что в ответ любима. А вот Марк незаметно созревал, как тот прыщ, который должен вот-вот лопнуть.
Но службу никто не отменял. Корабль уходил в море на контрольный выход. Схема отработанная и привычная.
Десять дней тревог и нервотрепки плюс десять бессонных ночей. Рано утром Марк попрощался с женой, поцеловал спящего сына, и пообещав вернуться через десять суток, отправился выполнять службу. Марк служил в механических силах и порядком намучился днем и ночью, латая капризную технику. На седьмой день было принято решение идти на базу по причине массовой неисправности технической части корабля.
Злость и раздражение Марка скрашивала лишь одна мысль. Это теплый бок жены стал на три дня ближе. А так, как на мужское достоинство и силу соскучившийся мужик не жаловался, то весь путь домой провел на подъеме, рисуя в воображении одну картину за другой.
По традиции на базу вернулись поздно вечером. Когда чехарда с выводом ГЭУ закончилась, Марк даже не опрокинув традиционную стопку спирта за прибытие, словно жеребец поскакал домой. Смакуя процесс возложения головы на пышную грудь законной супруги, Марк домчался до дома, рывком поднялся на четвертый этаж и затормозил перед родной дверью.
Было начало второго ночи. Понимая , что его не ждут, и наверно уже спят, Марк представил, как неслышно разденется и запрыгнет в постель к Веронике, удивление той, и все последующие безобразия. Марк аккуратно вставил ключ дрожащий от нетерпения рукой, тихонько повернул его и протиснулся в прихожую. Механиком капитан был отменным, замок регулярно смазывал, и тот его не подвел. К большому разочарованию, жена судя по всему не спала. Из - за неплотно прикрытой двери спальни падал луч света и слышались какие-то звуки. Что это такое было, Марк пока не понял, и не раздеваясь, даже не снимая фуражки на цыпочках подкрался поближе. Под ложечкой засосало. Сквозь створки двери его глазам предстала картина, не приходившая ему даже в самом страшном сне.
Горел ночник. На его супружеском ложе бесстыдно раскинув ноги и раскидав по подушке белокурые волосы лежала женщина. Все остальное закрывала фигура обнаженного мужчины ритмично задирающего зад к потолку. Женщина стонала во весь голос. Его жена стонала так, как никогда не стонала с ним. Марк был убит на месте. Вся жизнь рухнула в одночасье.
Сколько он простоял на полу в парализованном состоянии, он не понимал и не думал. Но когда Марк очнулся - за свои поступки он уже не отвечал. В милицейских протоколах это называется: в состоянии тяжелого душевного потрясения. Охваченный пламенем мщения за поруганную супружескую честь, Марк начал судорожно искать кобуру на поясе. Ее естественно не было. Кортика тоже. Мужик рванул на кухню.
Первое, что попало под руку, была вилка. Красивая серебряная вилка из набора подаренного им на свадьбу. Зажав в крепкой офицерской руке неуставное холодное оружие, Марк метнулся обратно к спальне. Ворвавшись, как бык на корриде, в стан изменщицы, перехватив для верности вилку второй рукой, униженный офицер от души размахнулся и рука оскорбленного офицера не дрогнула.
Вилка описав широкую дугу почти полностью погрузилась аккурат посередине движущихся ляжек прелюбодея. Раздавшийся в тот момент крик я не смогу описать и не смогу даже примерно изобразить.
Ветеран войны, приехавший в гости к сыну, в квартиру по соседству, переживший блокадный Ленинград и штурм Берлина рассказывал, что проснулся с криком” Бомбы!!!” и поднял на ноги всю семью. Причем в отсутствии бомбежки и пострадавших, его убеждали всей семьей минут сорок. И хотя спать он потом все таки лег, но в следы погибших и разрушения искал до самого отъезда.
У соседей сверху описались дети, и чуть не наложили в штаны родители по причине непередаваемого ультразвукового воздействия. А овчарка других соседей выла до утра, оплакивая чью-то собачью жизнь.
Оставив орудие мщения торчать в анусе осквернителя, Марк резко развернулся и почти строевым шагом вышел из спальни. У него оставалось одно желание - покинуть ставший чужим дом, хорошенько нажраться и утром забрать вещи.
О содеянном Марк даже не задумывался. На удивление в прихожей уже горел свет. И еще в ней стояла Вероника собственной персоной, в домашнем халатике и с полотенцем на голове. Красивая и соблазнительная. Для потерявшего все жизненные ориентиры, Марка потрясений на этот вечер оказалось достаточно. Со стороны это напоминало детскую игру “Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три - морская фигура на месте замри”.
Марк с большим трудом выдавил из себя слова:
— А там кто?
Рука показала направление сзади себя.
— Так Герман, твой брательник с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню уступила, пока тебя нет. А сама с сыном. Господи, что там случилось? Почему такие крики?
А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай, дорогой, у них точно что-то случилось!
— Ага, -только сказал Марк и грохнулся в обморок.
То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что приехать они должны были именно сейчас, капитан конечно помнил, но красная пелена, упавшая на глаза, заслонила все, да и кто бы мог подумать!
В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Герману заштопали. Военврач в госпитале с трудом выдернув вилку долго выражал восхищение богатырскому удару, а закончив операцию похлопал мужика по филейной части и обрадовал:
— Геморроя не будет никогда! У тебя там труба, без сучков и задоринок.
Нефтепровод!
Помолчал, и хмыкнув, записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Сидеть на стуле по человечески Герман разучился надолго. Первое время плакал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал, когда возвращался. А потом привык. Сейчас и не помнит наверное времена, когда сравнивал унитаз с электрическим стулом. Лене жене Германа расклинивающиеся ноги сводили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три месяца. Да и то только в постели. В общем, все закончилось хорошо. Как говориться, обошлись малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена.
Жизнь продолжается. Марк и Вероника так-же гуляют , держась за руки и воркуя, словно голубки. Корабли также уходят в море. Солнце всходит и заходит . Всё движется по своему кругу.
Вот только Вероника стала убирать по шкафам все острое, вплоть до зубочистки, а Марк приходя домой звонит в дверь по пять минут, и ждет, пока ему откроют. Что касается Германа и его жены, то они хоть и простили Марка, но ночевать у брата никогда больше не остаются.
Дорогие мои читатели. Буду очень рада вашим откликам и лайкам. Ваша активность помогает продвижению канала. Спасибо, что Вы со мной.