(Из рубрики «НАМ ПИШУТ».)
Дорогой Захар!
Очень хорошая была программа про искусство времени войны. Все очень точно и исчерпывающе убедительно.
Хотел с тобой поговорить о проблеме, которая давно актуальна и не решается никак – злоупотребление наследниками авторскими правами, к которым они имеют очень отдаленное отношение.
На днях из национальной медиатеки «Нотный архив Бориса Тараканова» были изъяты ноты всех находившихся там сочинений Георгия Свиридова. Сделано это было по требованию наследников. Свиридов пережил обоих своих сыновей, младшего на неделю, и наследниками являются племянники. К творчеству своего великого родственника они относятся не как к национальному духовному достоянию России, за которое они несут ответственность, а как к подвернувшемуся наследству типа молочной фермы, из которой нужно выжать как можно больше.
Ноты издают только они, и где их купить, кроме столиц, – неведомо.
Музыкальный мир перекрестился 1 января 2014 г., когда закончился срок авторских прав наследников С. В. Рахманинова, вот уж, казалось бы, необсуждаемое национальное достояние. (70 лет после смерти автора плюс период до конца календарного года.)
Преподаватели Гнесинской академии поставили оперу «Двенадцать месяцев» по сказке С. Маршака. Наследников Маршака не нашли, внучки живут где-то за границей, договор заключить не смогли. Авторам оперы пришлось найти первоисточник – словацкую народную сказку – и полностью до последнего слова переписать либретто.
Про поведение наследников части великих советских песенников говорено-переговорено.
Проблема есть, и ее нужно как то решать.
Национализация – это не выход, национализировать – подарить деньги издателям. Да и несправедливо – один глава семейства зарабатывает, и семья обеспечена, второй творит, и семья в бедности. Как случилось с Вампиловым – постановки в столичных театрах и экранизации начались сразу после его гибели, как только после смерти автора средства появляются – семья опять ни при чем.
Второе – наследники имеют возможность блокировать уж совсем очевидное непотребство. Дети Прокофьева запретили «Золушку» в одном из прибалтийских театров. Чего, скажем, лишен Чайковский, и в мюнхенской постановке Онегин убивает Ленского в расстеленной кровати, оба в ночных рубашках.
Наследники, которые выросли вторым или третьим поколением в другой стране, уже не владеют языком, получают деньги – ну а что, владеют же квартирами, полученными предками еще в 30-е годы, наследники героев сталинского времени в аналогичной ситуации: если они платят налоги, то никого это не волнует.
А вот запрещать из-за самодурства и распоряжаться, как старой люстрой, – нет.
Может быть, установить фиксированный процент по аналогии с советским временем, а при наличии наследников и невозможности их найти – переводить средства на спецсчет. И, естественно, разделить коммерческое и некоммерческое использование.
Ситуация дикая и пока абсолютно замороженная.