Как многие уже догадались, речь пойдет о романе Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев». Решил немного раскинуть: где происходили события начального этапа этой истории? Я считаю, что это Новороссийск. Да, многие скажут, что, мол, этот «кулик» опять «своё болото хвалит», но это ваше право. Я всего лишь решил немного проанализировать известный роман. Уверен, каждый сможет найти в нём что-то похожее и про свой любимый город. Мой отчасти предвзятый взгляд углядел в романе много знакомого. Возможно Новороссийск взят авторами за прообраз. Ну, как минимум «города N».
Вникая в это дело важно помнить, что создатели романа летом 1927 года отправились в редакционную командировку в Крым и на Кавказ. Как раз, 1927-й - время написания нетленного произведения. Не исключено, что именно во время этой поездки, во-первых, выявилась общность интересов и оценок авторов, а во-вторых, при наблюдении за окружающей действительностью, у молодых журналистов формировались образы «декораций» романа. Стоит отметить, что Новороссийск, в начале прошлого века, занимал не последнее место в путеводителях по Кавказу - как-никак бывшая столица Черноморской губернии. Очень вероятно, что авторы посещали наш город и он их по-своему впечатлил.
Действие романа начинается в «Уездном городе N» и можно сразу предположить: а вдруг за этой самой «N» скрывается название Новороссийска? Вполне вероятно, но слишком просто.
А вот когда уважаемый читатель доходит до строчек, где упоминается «улица товарища Губернского», то у книголюбов с берегов Цемесской бухты, начинает сильнее биться сердце. Дело в том, что такая улица есть только в нашем городе. Александр Юлианович Губернский с марта 1918 года занимал должность Комиссара путей сообщения Черноморской Советской республики. В августе того же года расстрелян белогвардейцами, которые заняли Новороссийск.
Улица Губернского на фрагменте довоенной карты Новороссийска
Далее…
«На улице имени товарища Губернского, куда вышли спутники, ветер дрался с вывесками» - здесь, похоже, кроется намёк на наши ветра. Норд-ост в Новороссийске является визитной карточкой.
Ещё один интересный момент: один из главных героев - Киса Воробьянинов, предводитель дворянства, - из числа «бывших людей», которые смогли ужиться с новой властью. Дворник Тихон, когда вспоминал о «предводителе команчей» говорил, что барин уехал в Париж. Хотя, на самом деле, он застрял в СССР, причём нашёл себе работу в городе, где никто не знал его прошлого.
Вполне вероятная история для Новороссийска, где после марта 1920 г. могли осесть осколки бывшей буржуазии. Дело в том, что начиная с 1918 г. на берегах Цемесской бухты оседало много строй буржуазии, которая бежала от советской власти. Когда белые уходили из Новороссийска (27 марта 1920 г.) была паника, корабли и суда были переполнены. Многие так и остались на берегу уповая на призрачную удачу прижиться при новой власти. Таких случаев было немало. Вспомним «Тихий Дон», где главному герою, Григорию Мелехову, тоже не хватило место на пароходе.
Ещё один эпизод:
«С улицы товарища Губернского выкатился плотный клуб фиолетового дыма. … Из-за дыма вскоре появились контуры уисполкомовского автомобиля Гос. N 1 с крохотным радиатором и громоздким кузовом. Автомобиль, барахтаясь в грязи, пересёк Старопанскую площадь и, колыхаясь, исчез в ядовитом дыму.»
- В непосредственной близости от ул. Губернского находится ул. Карла Маркса, где в настоящее время расположено здание политеха. После установлении сов. власти в этом особняке поселился Горсовет. Вполне логично появление такого автомобиля на ул. Губернского, хотя отсыл в этом эпизоде к другому. Что касается «Старопанской» площади, то возможно таким образом авторы замаскировали название «Старобазарной площади». Так иногда называли нынешнюю площадь Героев (другие названия этого места до революции и в 1920-е: Торговая площадь и Турецкий базар). «Барахтаясь в грязи» - потому как примерно в этот самый период (1926-27 гг.) начали демонтаж бывших торговых построек. Торговую площадь стали переделывать в Приморский бульвар.
Кстати, в районе бывшей Торговой площади в начале прошлого века было несколько гостиниц: Слон, Венеция, Европа, чуть далее Метрополь. Так что если авторы романа и останавливались в нашем городе, то это было бы само собой недалеко от улицы Губернского.
Ещё один интересный момент:
«С той минуты, когда гражданин вступает в полосу отчуждения, которую он по-дилетантски называет вокзалом или станцией, жизнь его резко меняется». Хочу заметить, что в Новороссийске прошлых лет словосочетание «полоса отчуждения» или «стена отчуждения» не вызывало удивления. Народ знал и «дилетантское» название, и узкопрофильное - они для новороссийцев не были секретом. Эта самая «полоса» или «земля» Владикавказской ж/д (как и Цемесское болото) резко делила город на две части: Новый (Стандарт) и Старый (центр), поэтому термин употреблялся довольно часто. Такие «полосы» есть и в других городах с ж/д сообщением, но слово «отчуждения» авторам могло въестся именно в нашем портовом городе, где железная дорога является очень важным нервом его жизни.
Мое внимание также привлек следующий отрывок:
«Он прошёл Советскую улицу, вышел на Красноармейскую (бывшая Большая Пушкинская), пересёк Кооперативную и снова очутился на Советской … в городе было две Советских улицы»
- можно «притянуть за уши» то, что Советская это аналог Советов и в старом Новороссийске можно было с Советов повернуть на ул. Красноармейскую. Красноармейская это современная улица Революции 1905 г. Вроде как похоже, но здесь смущают две вещи. Во-первых, Кооперативная улица их романа не укладывается в реально существовавшую картину. Во-вторых, улиц Советских, Советов и Красноармейских в то время было хоть отбавляй, это не штучная улица имени товарища Губернского упомянутая выше. В этом отрывке больше привлекает внимание то что «в городе было две Советских улицы». Можно сказать, что в Новороссийске 1920-х тоже было «две Советских улицы», точнее два отрезка ул.Советов, которые ранее назывались Госпитальной и Серебряковской. Данные улицы лежали на одной оси, но в районе современной остановки парк им. Ленина разрывались старыми казармами бывшего Константиновского укрепления. Как раз, в 1920-е гг., казармы сравняли с землей и объединили две улицы в одну. Об этом нет-нет писали местные газеты, и это событие вызвало определённый резонанс в среде обывателей. Разрушенные казармы даже попали серию видовых открыток того периода.
И, наконец, ещё один эпизод:
«Ипполит Матвеевич не читал газет и не знал, что к Первому маю в Старгороде собираются открыть две трамвайные линии: Вокзальную и Привозную».
- очень интересный отрезок. Если учесть, что авторы романа путешествовали по Крыму и Кавказу в 1927 г., собирая фактуру для своего произведения, окажется, что в большинстве городов на юге нашей страны трамвайное движение существовало ещё с дореволюционного времени. Что же касается Новороссийска, то трамвай планировали запустить ещё при царе, но пошёл он как раз при советской власти. Правда не в 1920-е, во время написания романа, а в 1934 г. Совпадение или нет, но в романе трамвайное движение собирались открыть «1 мая». Новороссийские газеты в 1920-е гг. часто писали о том, что скоро будет в городе трамвай, который торжественно отправился по маршруту 30 мая, а открыли в итоге 1 мая 1934 г. В романе упоминаются две линии: Вокзальная и Привозная. Интересно, что новороссийский трамвай тоже имел две линии. Первая, открытая в 1934 г. «Интереклуб-ц/з Пролетарий» - аналог книжной «Вокзальной». Вторая, открытая в 1940 г. «Станичка - Привозной базар» или «Новобазарная площадь» (совр. Центральный рынок) - можно сказать аналог «Привозной» из «12 стульев». Т.е. две независимые друг от друга линии.
Возможно, все изложенное выше можно смело упрекнуть в «натягивании совы на глобус», но ведь есть что-то подозрительно родное и знакомое на страницах нетленного произведения. Я уверен, что пропустил ещё много чего интересного, поэтому, уважаемые читатели, смело комментируйте и высказывайте своё мнение по данному вопросу.
#vasilii_orestofff