ГЛАВА 7. «Первый раз – не водолаз!»
…С покупкой машины, Маша поняла, что она не расширила свои возможности, как надеялась, а увеличила заботы. Шестерка требовала к себе внимания. Она постоянно капризничала, ломалась, у нее что-то отваливалось, переставало работать и просто требовало замены. И машина стала требовать дополнительных трат, причем, немаленьких. Но Маша не особенно расстраивалась по этому поводу. Она быстро нашла выход из полодения. Однажды, когда она ехала из больницы от Анны, и когда ее, как она называла машину, «коняшка», встала, как вкопанная посреди дороги, Маша сказала машине:
- Знаешь что, подруга! Если ты хочешь, чтобы я тратила на тебя деньги, то будь любезна – зарабатывай их сама! Будем с тобой таксовать, милочка! Пора тебя на самоокупаемость переводить!
И Маша, действительно, стала работать в такси. Она потратила довольно приличную сумму, чтобы подготовить коняшку к трудовым будням и принялась за работу…
… - Слушай, а она достойна всяческого уважения! – сказал Грогорьев – Смотри-ка, не сдается! Находит какие-то выходы из ситуаций!
- Так у нее жизненное кредо – «Хочешь жить – умей вертеться! – тряхнула Машка волосами – Вот она и вертится!
- И заметь – сказал Николай – Как-то умудряется оставаться хорошим человеком, и не обозлиться на окружающую действительность! Это талант, я бы сказал!
- Да, согласна! – сказала Машка – Любить жизнь – тяжелый труд! И Сильва с этим справляется! Как бы не нагибала ее действительность, она как-то распрямляется и идет дальше! И да, при всем при этом, умудряется не стать сукой! Хотя, казалось бы, наследственность не самая удачная! Все-таки, дочь Вити – Китайца!
- Ну, знаешь! – сказал Григорьев – Я вообще не верю в эту самую наследственность! И как показывает реальность, очень часто, у таких вот Китайцев, дети, наоборот, вырастают хорошими людьми! Я думаю, они просто не хотят быть такими же, как их родители! Вот и получается, что через отрицание приходят к тому, что становятся людьми!
- Скорей всего, так и есть! – сказала Машка. – Наверное, ты прав, демиург людских страстей и знаток природы человеческой! Как говорится – людовед и душелюб! Вам, режиссерам, как и писателям, положено ведь разбираться в людях, чтобы знать, какие струны задеть в человеке, чтобы он или рыдал в кинотеатре, или хохотал, так ведь? Вы же, заразы такие, все это, как бухгалтеры прибыль, просчитываете, мол, ага! Здесь вы у меня будете рыдать, как сучечки, и сопли на кулак мотать, а вот здесь у вас должен случиться сердечный приступ от страха, и вы навалите в штаны! Так?!
- Ну, не так цинично, как ты описала – улыбнулся Григорьев – Но примерно, так и происходит все!
- Я так и знала, что вы все – циничные бездушные заразы! – торжествующе сказала Машка – Что писатели, что режиссеры! А еще те, кто песни пишут! Все вы одним миром мазаны, собаки такие! Пользуетесь слабостями человеческими для того, чтобы поглубже в душу им запасть, чтобы они потом говорили, мол, ах, Николя Григорьев! Такой гений! Обожаю его! И кипятком под себя писали в три струи! А вам только профит от этого! НЕ деньгами, конечно, хотя и деньгами тоже! А вот известность, славу и популярность вы себе через это зарабатываете!
- Ну, Мария – сказал, улыбнувшись, режиссер – Ты уж совсем какими-то чудовищами нас описала, без души и без сердца!
- А что, не так это? – спросила Машка, тряхнув волосами – Вот честно мне скажи!
- Отчсасти так – согласился Григорьев. – Не стану спорить очень уж упорно! Ты дальше будешь рассказывать?
- Н станет он! – проворчала Машка – Конечно! Как тут против правды попрешь-то?! Да, буду! Слушай дальше!..
…-Ирка, поторопись, пожалуйста! – сказала Маша Ирине, которая возилась с этюдником, укладывая в него краски, кисти и карандаши – Я сейчас тебя увезу и на линию поеду!
- Сильва, ты совсем на учебу забила с этими своими работами! – укоризненно сказала Ирина. – Смотри, отчислят к черту! Не боишься?!
- Хочешь жить – умей вертеться! – сказала Маша – Я думала об этом не раз, Ирка! Ну, отчислят, и что? Я художником не буду?! Все равно буду, если захочу! Просто видишь, как оно все поворачивается – мне же как-то жить надо! А значит, работать! И если говорить об обучении, то я же руку все равно набиваю – считай, иллюстрации делаю, прохожих много рисую. Так иногда заказывают что-нибудь. Оформляю кафешки, расписываю клубы и квартиры. Все это на пользу же идет!
- Ну не знаю, Сильва! – пожала плечами Ирина – Мне, например, очень будет жалко, если тебя турнут из универа, и ты не доучишься! Ты бы запросто могла стать художницей мирового уровня! Точно тебе говорю!
- Я и стану! – ответила Маша – Если надо будет, то обязательно стану! А пока вот так, Ирка! Жрать что-то надо, вот и приходится, как папе Карло, хреначить! Или, точнее, как мама Сильва!
- Давай, мама Сильва! – сказала Ирина – Не увлекайся сильно работой! От нее, говорят, кони дохнут! Всех денег не заработаешь!
- Да ты думаешь, я из-за денег, что ли?! – сказала Маша – Просто реально приходится! У тети Кати зарплата копеечная в магазине ее, плюс матери надо лекарства каждый месяц покупать, плюс самой что-то жрать надо! Коняшку содержать тоже приходится, чтобы она мне помогала денежку зарабатывать! Вот так и живем, как говорится! Ну, и на краски тоже деньги надо! Этюдник, вон, новый купила! Я же еще учусь, слава богу, не выперли! Ты начинай наброски делать, я к тебе, возможно, приеду! Если вызовов много не будет, то приеду обязательно! Вместе работать будем, как раньше!
- Обещаешь? – спросила Ирина.
- Ну сказала же! – ответила Маша – Приеду! По пути пирожков куплю – перекусим!
- И газировку какую-нибудь тоже! – сказала Ирина. – Не забудешь?
- Ты завязывала бы с газировками своими! – сказала Маша – Желудок ведь гробишь! Ладно, куплю, уговорила! Ну что, собралась? Поехали! Сашу еще забрать надо!
- А у вас, кстати, что с ним? – спросила Ирина – Лямур – тужур?
- Ну… - неопределенно ответила Маша – Что-то вроде того.
- Понятно! – сказала Ирина – Доходили на пикники, допекли картошку на рассвете! Туристы, блин!
- Ты чего это? – удивилась Маша – Ревнуешь, не дай бог, что ли?!
- Да вот еще! – фыркнула Ирина – Больно он мне нужен, Сашечка твой драгоценный! Я за тебя переживаю, дура влюбленная! Совсем мозги потеряла!
- Не поняла сейчас! – сказала Маша – Чего это ты переживаешь?
- А ты что, не знала? – спросила Ирина – Саша же у нас из этих…
- Из каких? – не поняла Маша – Ну?
- Из неблагонадежных! – сказала Ирина – Криминальный он, Саша твой! Он же на малолетке сидел до универа, ты в курсе?
- В курсе, конечно! – ответила Маша – Его подставили!
- Ну естественно! – усмехнулась Ирина – А сам он весь белый, пушистый и со всех сторон не виноват, так? Они все так говорят, что ни за что сидели!
- Ну конечно не виноват! –ответила Маша – Лично я ему верю! А ты, Ирка, слушай больше всяких сплетниц! Это Ленка тебе нарассказала?!
- Да при чем тут Ленка? – сказала Ирина – Это мне Инна с четвертого курса по секрету рассказала, которая в бухгалтерии подрабатывает. Она личное дело Саши твоего читала – там указано, что за вооруженное ограбление он сидел! Бандос твой Саша! Бандос самый настоящий!
- Да быть такого не может! – сказала Маша – Не похож он на бандита! Он добрый, песни пишет! Заботливый!
- Ой, много ты бандитов видала в своей жизни! – сказала Ирина. – Подумаешь, нежный и заботливый! Ты сама говорила всегда, что в каждом человенке есть что-то хорошее! Вот в Саше твоем есть это! Не похож, блин! Дурочка ты доверчивая!
- Вообще – то, у меня отец был бандитом, если ты помнишь! – сказала сухо Маша – Так что видала и знаю, какие они бывают, не беспокойся!
- Так тебе лет сколько тогда было, прости господи! – сказала Ирина. – А знаешь, что, Сильва?! Делай, как считаешь нужным! Если считаешь Сашечку своего зайкой белым, то считай! Дело твое! Только не говори потом, что я не предупреждала тебя! Будешь вот когда сопли на кулак мотать, попомнишь мои слова!
- Хорошо, Ирка, не скажу – улыбнулась Маша – Ладно, мамуля, поехали уже! Спасибо за заботу!..
… - Вот так поворот! – сказал Григорьев – Значит, Сашок у нас немножечко с криминальным прошлым парнишка?
- Ну да, не без этого! – сказала Машка – Бывает!
- И что, он на самом деле такая невинная овечка? – усмехнулся режиссер.
- Скорее, козел он! – сказала Машка, тряхнув волосами – А тут, как водится – любовь зла, полюбишь и Сашку с гитарой! Это вот величайшая загадка природы, блин – почему хорошие девочки так любят плохих мальчиков, а иногда и просто настоящих козлов! Кто-то исследовал бы этот феномен, что ли!
- Да, есть такое – согласился Григорьев – И никто толком не может сказать, почему так получается! Но про Машу я предположить рискну!
- Потому что у нее отец был бандюком? – спросила Машка.
- Скорей всего! – ответил Николай. – Ведь девочки, как правило, пытаются искать себе возлюбленных, опираясь на образ отца!
- Возлюбленных! – фыркнула Машка – Слово-то какое! Но то, что у Сильвы башню напрочь снесло от любви, это факт! И глаза видеть перестали, и интуиция уснула напрочь, как медведь в берлоге! Вот она, сука, любовь, что с нами делает!
- Действительно! – сказал Григорьев – Лучше и не скажешь! Сука – любовь! Ты стихи не пробовала писать, Мария?
- Ты спрашивал уже! – сказала Машка – Но нет, не пробовала! Я только могу матом в рифму обложить! Ну, или так, чуть-чуть, пару слов срифмовать! А вот так, чтоб сесть и стих написать – нет, в подобном не замешана!
- А зря! – сказал Григорьев – Надо было попробовать – вдруг получилось бы!?
- И на кой черт мне это надо?! – сказала Машка, скривившись – Нас, как говорится, и здесь неплохо кормят! Я другое, зато, хорошо умею делать!
- Что, например? – спросил Николай.
- Мир спасать – просто ответила Машка – Работа у меня такая, Николя – мир спасать! Вот и спасаю! Мы когда-то мечтали с одной моей подругой… Нет, не подругой даже – сестрой! Что будем мир спасать!
- Она тоже с тобой работает, в ФСБ? – спросил Григорьев.
- Ее нет больше! – грустно ответила Машка – Она командиром нашим была! Нет больше командира!
- Прости! – сказал режиссер, заметив, как потемнели Машкины глаза и как опустились ее плечи. – Не хотел…
- Да ты-то тут при чем? – сказала Машка – Все нормально, не обращай внимания! Просто мне до сих пор ее очень не хватает! Скучаем мы по ней, понимаешь?! Ни хрена ваше время не лечит, оказывается! Поэтому мы с девками и скучаем без Мурашек!
- С девками? – спросил Григорьев. – Это твои подруги? Коллеги?
- Это мои сестры! – сказала Машка – Мы – группа! И группой и работали всю жизнь! Я, Инга, Лика, Витек… Если захочешь, расскажу когда-нибудь про нас! Правда, уже книжку написал один хороший человек про нашу группу – наш общий друг! Если интересно, найдешь, прочитаешь! Может, блин, чем черт не шутит, кино про нас сделаешь! Было бы прикольно! Только актрису на роль меня обязательно со мной согласуй! А то найдешь какую-нибудь не яркую, блин!
- Хорошо, договорились! – сказал Григорьев – Найду книжку, прочту! Мне даже интересно стало! Может, действительно, попробую про вас фильм сделать! Но это ладно, потом обсудим! Ты мне про Сильву дальше давай! Вот здесь, похоже, сценарий классный получится! Чувствую, куда-то история покатилась не совсем туда, куда хотелось бы!
- Чувствует он, блин! – сказала Машка, тряхнув волосами – Ну, слушай дальше!..
…Маша с раннего детства знала, что брать чужое – очень плохо! Мама всегда говорила ей, что воровать и обманывать – это очень – очень плохо и так делают только очень плохие люди, у которых нет совести. Маша очень рано поняла, что такое совесть, когда однажды, когда ей было лет шесть, и мама отправила ее в магазин за хлебом, она стащила пирожок, спрятала его в рукав курточки, а потом, сидя на скамейке возле подъезда, решила съесть его. И тут она и попалась – мама вышла зачем-то на улицу и увидала, как Маша, сидя на скамейке, есть пирожок. Пакет с хлебом стоял здесь же, рядом.
- Ты что, Маша, купила себе пирожок, и сейчас решила его съесть одна, чтобы не делиться ни с кем? – спросила мама у Маши, строго сдвинув брови.
Маша растерялась.
- Я не купила – ответила она – Я его просто так взяла!
- Что значит взяла?! – еще строже спросила мама. – То есть, ты украла его?! – мама сказала слово «украла» таким тоном, что Маша немедленно поняла, что совершила что-то очень постыдное. У нее зашумело в ушах, она немедленно покраснела.
- Маша?! – спросила мама – Ты украла этот пирожок?! Ну?! Говори!
- Да… - тихо сказала Маша.
- Не слышу! – сказала мама – Громче!
- Да! – сказала Маша.
- Что да? – спросила мама.
- Я украла пирожок! – сказала Маша и слезы покатились по ее щекам. Ей было так стыдно, что захотелось испариться.
- Что тут у вас? – раздался вдруг папин голос. Оказывается, они с мамой собрались куда – то ехать, и сейчас он вышел вслед за мамой. – Что шумим?
- А ты полюбуйся! – сказала мама, указывая на Машу. – Твоя дочь – воровка!
Маше очень не понравилось слово «воровка», и ей очень было стыдно быть воровкой.
- Попалась, что ли? – спросило отец.
- Мне попалась! – сказала мама. – А какая разница, кому?!
- Ну, это считай, что не попалась! – махнул рукой отец – Первый раз – не водолаз, как говорится! Анюта, поехали, опаздываем уже! А ты, дочь, больше так не делай! А то поймают и будет плохо! Поняла?
Маша, шмыгая носом, кивнула. Ей больше совсем не хотелось есть этот несчастный пирожок.
- Все, иди домой! – строго сказала мама Маше – Когда мы вернемся, поговорим! Давай, иди!..
…Маша не поняла, почему она вспомнила сейчас этот случай – они просто ехали с Сашей на вызов. Саша часто ездил с Машей по вызовам, и маше это нравилось. Она, наверное, была единственной девушкой – таксистом в Самаре с личным охранником.
- Ты о чем задумалась? – спросил Саша, закуривая.
- Так, вспомнила случай один из детства! – ответила Маша, включая радио. Она рассказала Саше этот случай с ворованным пирожком.
- Серьезное преступление, конечно! – смеясь, сказал Саша.
- Знаешь, как стыдно было! – сказала Маша на это.
- Да брось! – махнул рукой Саша – Ты же не попалась! Что стыдного?! Считай, что и не было ничего!
- Вот-вот! – сказала Маша – Отец так же сказал!
- А что, верно сказал! – заметил Саша. – У нас знаешь, как говорили на малолетке? «Дрочить не западло – западло попасться!» Так что, считай, никакого преступления ты и не совершала! И батя твой прав! Не пойман – не вор!
- А совесть?! – спросила Маша, вдруг вспомнив их с Ириной разговор насчет Саши – Как же совесть?!
- Да лирика все это! – ответил Саша – Совесть! Вот, здесь нас клиент должен ждать – смотри, дом номер семь! Давай, к подъезду первому!
Маша остановилась у подъезда. К ним вышел мужчина лет тридцати в джинсах и белой ветровке, с небольшой сумкой в руке.
- Вы такси? – спросил он, удивленно разглядывая Машу и потрепанную коняшку.
- Мы – мы! – ответил Саша – Садитесь, пожалуйста!
- Мужчина сел на заднее сиденье.
- На вокзал? – уточнила Маша
- Да, девушка – сказал мужчина – И побыстрее, если можно – я немного опаздываю!
- За «побыстрее» добавить бы! – сказал Саша.
- Не вопрос! – ответил пассажир – Добавлю!
Маша резко рванула с места.
- Пристегнитесь тогда – сказала она пассажиру. – Быстро поедем!
Она успела довезти мужчину, и он не опоздал на свой поезд. Он поблагодарил Машу, заплатив обещанную премию за скорость, и вышел из машины.
- Ну что, к Ирке поедем? – сказала Маша. – Я обещала ей, что приеду! Давай по пути перекусить что-нибудь купим, и к ней поедем?
- Ну давай! – согласился Саша. – Поедем к твоей Ирке! Только не любит она меня почему-то! Вот она, как все, блин! Если сидел, хоть и по малолетке, то все! Не человек уже! А что я, возможно, осознал все и готов исправляться?! Это как?! Ты объясни своей Ирке, что нельзя людям ярлыки навесить и потом по ним же о людях и судить! То, что я по малолетке сидел, не значит, что я конченный какой-то!
- Да я знаю, Саша! – сказала Маша – Никто не считает тебя конченным! Просто Ирка… Она, действительно, как все рассуждает… Я поговорю с ней, обещаю! Ты уж не обижайся на нее, ладно? Вот, магазин. Саш, купишь по паре пирожков и газировку? И сигарет не забудь, ладно?
- Хорошо! – сказал Саша и пошел с магазин. Очень скоро он вышел с зеленым пакетом, подошел к машине, открыл заднюю дверцу.
- Вот это да! – сказал Саша – Этот лох, смотри, сумку свою оставил! – Саша положил пакет с пирожками и газировкой на заднее сиденье и достал сумку.
- Саш, это же надо вернуть ка-то! – сказала Маша.
- Погоди! – ответил Саша, усаживаясь на переднее сиденье и открывая молнию сумки. Он заглянул внутрь и присвистнул.
- Что там? – спросила Маша.
- А здесь, Сильва, похоже, подарок судьбы для нас! – сказал Саша. – Смотри!
Маша заглянула в сумку и у нее зарябило в глазах. Аккуратные пачки денег в банковских упаковках заполняли почти все пространство этой небольшой спортивной сумки. Поверх них, в прозрачном файлике, лежали какие-то распечатанные листки бумаги. Саша взял эти документы, прочитал.
- Этот мужик, походу, дом едет покупать в Чапаевск! – сказал Саша – Во будет ему облом, когда он поймет, что покупать не на что! – Саша заржал.
- Саш, надо найти этого человека и вернуть ему деньги! – убежденно сказала Маша.
- Да не ссы, Сильва! – сказал Саша – Помнишь – дрочить не западло, западло спалиться!? Сейчас нам, главное, сделать так, чтобы он, когда поймет, что обломался, нас не нашел! Ты пока помалкивай про деньги! Ирке, главное, не говори ничего! Давай, поехали к ней, посидим, полюбуемся на закат, за жизнь потрещим, как вы любите, а я подумаю, как нам все правильно сделать! Сильва! Здесь денег, просто умотаться! И это все наше, представляешь?!
- Это же не наше, Саша! – попыталась снова убедить Сашу Маша.
- А чье?! – удивился Саша – Этому лоху надо было внимательней быть! Сам виноват! А мы же не украли у него эту сумку! Просто нам повезло! Ну, не кисни, Сильва! Скоро все будет шоколадно у нас, обещаю! Главное, не говори никому! Все, поехали к Ирке твоей!..