В прошлый раз мы вспоминали про свой первый поход на гору Шаан-Кая из Алупки и сетовали, что сейчас на сайте «Заповедный Крым» нет официально разрешенного маршрута к горе и далее — на Ай-Петринскую яйлу.
Нам же удалось пройтись по тропе «Восточная Шанхайская» и даже не раз. В первую нашу крымскую осень нам не хватило на это времени, но через пару лет мы вернулись. И именно в конце октября...
С утра на небе проблески солнца, и, полные надежд, мы едем до Алупки. За окнами мелькают виды Ялты — праздничные и не очень, но все отчего-то очень родные и ностальгические. По морю гуляют пятна тёплого света, и гладь его впервые за последние три дня делается из серой – жизнерадостно-синей. И сияют приглушенным золотом Ай-Петри и Шаан-Кая…
Правда, автобус увозит нас куда мы вовсе не планировали — с трассы вниз, и когда мы соображаем, что фатально протупили, начало сегодняшнего маршрута оказывается обидно высоко — за домами, пустырям и крутыми, поросшими сосняком склонами… Смирившись, бредём асфальтовым серпантином вверх, меж близко подступающих к дороге домов, и скоро навигатор вывозит нас к лесенке на Севастопольскую трассу. К радостному нашему недоумению — прямо к точке начала маршрута.
Дорога самая что ни на есть приятная. С сосенками, полянками, запахом хвои редкими и проблесками солнца на живописных каменных хаосах.
Неприятный сюрприз — небо над Ай-Петринской яйлой налилось тяжёлым свинцом. Таким тяжёлым, что наползло всей тяжестью на кромку плато — и вытискивается всё ниже…
Что ж, было бы странно ждать от конца октября двух погожих деньков подряд — накануне у Демерджи нас славно погрело солнышко...
Дорога взбирается выше к проплешинам выгоревшего леса. Здесь и грустно, и по-особому, угрюмо красиво. Мистической громадой нависают над обгорелыми соснами серые каменные стены — и утопают вершинами в сизом тумане.
Рыжим и бордовым пылают между белых камней скумпии.
А под скумпией, в рыжем ковре мёртвой хвои — зелёный пух сосновых побегов.
Юные сосны спешат занять место погибших старших товарищей. Новая жизнь на недавно ещё мёртвых проплешинах…
По крутому склону вскарабкиваемся к подножию Шаан-Каи.
В яркую мозаику юного подлеска вплетаются красные гроздья ежевики. Неспелые — но всё равно манящие, терпкие, ароматные…
Устраиваемся на мини-привал среди бесконечного каменного хаоса. Солнце к тому моменту скрывается окончательно, ветер становится холодным — и мы ищем защиты у основания могучего каменного исполина.
Снизу приближается многоголосый гомон. На поляну вываливается пёстрая ребячья толпа во главе с серьёзной, спортивного вида дамой. Пацанята взъерошены, вооружены палками, краснолицы от долгого подъёма. Вся компания дружно падает на колени с дурашливыми криками: «Земля! Наконец-то плоско!» И тут замечает нас, выходящих из-за нашего временного убежища. «О! Скалолазы-старички!»
Начинаем новый подъём, слегка озадаченные такой неоднозначной идентификацией…
Идея срезать путь до торной дороги траверсом оказывается не слишком удачной — идти мешают заросли скумпии и ежевики, останки погибших в огне сосен — да ещё жизнерадостно-зелёные пушистости юного подлеска, на которые просто нога не поднимается наступить.
Чем выше — тем гуще делаются эти оптимистичные островки новой жизни.
Над сочной зеленью буйным контрастом сияют красные листья похожих на рябину кустов. Далеко внизу пестреют поляны бывшего пожарища.
Выбираемся наконец на дорогу — она круто забирает вверх, плавным изгибом огибает выгнутую спину Шаан-Кая. На которую мы, похоже, уже не успеваем взобраться. Как-то стремительно опять улетучивается время, а стена Ай-Петри справа устрашающе нависает над головами, и мысль о предстоящем пути наверх немного ступорит воображение. Нет, мы прекрасно знаем, что крымские горы обычно обрывисты только с одной стороны, и почти всегда можно найти пологий подъём. Но каждый раз у подножия очередного скальника в эту аксиому как-то не очень верится…
Ложбина между Ай-Петри и Шаан-Кая по-прежнему тениста и темна. Но уже не так печальна, как два года назад. Сосновый подлесок делает своё дело. Пепел давно скрыт под ковром из травы и скумпий, и поверх ковра сплела красный узор колючая и ароматная ежевика. От которой уже сводит рот — жадность человеческая неискоренима…
Каменные хаосы украшают и без того роскошный ландшафт. И память в который уже раз услужливо напоминает испуг друга: «Куда? ТУДА?!», когда он впервые увидел Пахкал-Каю. Да, куда уж Лысому Ивану до Ай-Петринских обрывов! Ну, мы, понятно, народ упрямый. Ломимся себе вверх — пока, Шаан-Кая! Слева остаётся её непосещённая в этот раз спина, поросшая сосняком, словно ощетиненной шерстью. Впереди — неизвестность и непройдённость, а этого всегда хочется больше.
Тропа виляет по лесистому склону. Среди камней, среди скумпий. Ныряет в ложбину, окунается в рыже-золотое море осинок. Осинки позвякивают листиками-монистами — словно кто-то щедрой кистью брызнул на тропу целую россыпь люминесцентной краски… Каменные зубцы — словно щётка Таракташа. Вырастают впереди, пробегаются мимо.
Долгая тропа наверх, время поджимает. Сосны вверх и вниз от тропы — стройным забором. Потом ландшафт незаметно меняется. Снова ложбина, тёмная, тенистая, укрытая золотой листвой. В которой необратимо теряется тропа. Среди каменных глыб, утопающих в листве — тишина и безветрие…
Проход наверх находится, зажатый между камней — и мы выкарабкиваемся подобием тропы, и теперь, кажется, уже на относительно ровную поверхность. Изрезанную, правда, оврагами и каменными расщелинами — живописная лабиринтная местность, многообещающе напоминающая ландшафт плато. И, немножко поплутав, описав радостную дугу в диаметрально противоположном намеченному направлении, воссоединяемся наконец с искомой тропкой. Она в обнимку со скальником огибает обрывы края плато. И вот он — долгожданный простор!
Внизу распахивается голубая плоскость моря — безумно далёкого, пасмурного. Замысловатый рисунок побережья, бесконечный океан сосен под обрывами. Замираем счастливо на очередном краешке мира. Полному восторгу мешает только мысль о предстоящем пути до канатки. Это значит — опять следует поспешить. А хочется остановиться, и вдыхать этот великолепный простор, наполненный ветром… Остановочка состоится, конечно. Только не долгая — на перекус. И снова — здравствуй, дорога! Долгая, пасмурная, ветреная. И почему-то несмотря на всё это — приятная. Энергичная до поскуливания. С низкими летящими тучами и оскудневшими от поздней осени панорамами.
Нет больше на плоскогорье листвы — и, похоже, планировавшийся поход на Ат-Баш стоит отменить до лучших времён. Но всё равно здесь, посреди ветра и серых туч, отчего-то очень хорошо. Здесь столько жизни в каждом вздохе, столько силы в каждом порыве ветра — что встаёт дыбом шерсть и вибрирует каждая клеточка. Помахивают ветвями приземистые сосны и можжевельники, и нечастые перелески радуют глаз неожиданными красками чудом сбережённой рыжей листвы. В ложбинках меньше ветра — и мы норовим замереть, поглощённые созерцанием среди пасмурных камней этого угрюмого благородного золота…
И любуемся живописными лужами на плавных изгибах обрамлённой лесом дороги. И суровыми силуэтами угольно-чёрных воронов на бесконечных просторах, покрытых увядшей травой. Вороны многочисленны, самодостаточны и коварны. При малейшем движении объектива снимаются с мест и ленивыми стаями отправляются восвояси…
Потом мы наконец огибаем конюшню, приближаясь к пустынной площадке у станции канатной дороги. Разумеется — уже закрытой. Снизу, над Ялтой, висят могучие тучи, и сквозь их увесистые бока мерцает розовый свет. Очень красиво — и немножко напряжно. Потому что как-то вдруг выясняется, что свет этот — закатный. И что через каких-нибудь полчаса в горах стемнеет…
Как ни нагоняли мы время — оно течёт быстрее, чем мы бегаем. И ни единой маршрутки у замерших пустынных кафе. Есть один микроавтобус, но её хозяин собирается в Бахчисарай… Ну что ж, выхода нет. Да здравствует приключение! Да здравствует ночная незнакомая горная тропа!.. И мы уже было вознамериваемся ринуться на поиски начала Кореизской тропы, но провидение нежданно-негаданно проявляет милосердие. Тот самый «бахчисарайский» водитель договорился, чтобы нас забрали с собой уезжающие в Ялту на своём микроавтобусе повара и официанты одной из кафешек — в автобусе самым чудесным образом обнаруживаются для нас два вакантных места. Ура!
И пока мы, ошалевшие от такого нежданного чуда, трясёмся на виражах Ай-Петринского фирменного серпантина — сумерки стремительно становятся тьмой. Время перегоняет даже отважный быстроходный автобус, изгибы дороги вспыхивают в лучах фар, и мы в который уже раз радуемся, что сидим в тёплом салоне, вместо того чтобы с фонарями продираться в ночи по незнакомым обрывистым тропам…
И вот мы уже догуливаем этот такой удачный и замечательный день по Пушкинскому бульвару — нарядному, курортному и праздничному. А дома ждёт ужин и отдых. И вечер, полный самых приятных воспоминаний...