Будучи, как бы сейчас сказали, «фанатом» от механики, Хуго Борхардт не ограничился одним лишь патентированием своих замыслов и сумел успешно воплотить их в жизнь. И хотя внешне вышло корявенько (ибо с эргономикой, а тем более с дизайном герр Борхардт явно не заморачивался), но вместе с тем весьма даже работоспособно! При этом саму идею запирания ствола Хуго Борхардт позаимствовал у пулемёта Хайрема Максима, справедливо сочтя его кривошипно–шатунный механизм наиболее надёжным из всех доступных вариантов. В результате получилось нечто, действительно, чисто по-немецки надёжное, да ещё настолько брутальное и насквозь пропитанное духом имперского «дойче дизайнен», что лишь при одном взгляде на него уже сам по себе он внушал уважение и заставлял призадуматься о безжалостной мощи германской военной машины, а заодно ещё и пробуждал в подсознании какие-то тревожные ассоциации с секирами древних тевтонов, что тоже оптимизму относительно немецкого человеколюбия никак не способствовало. И при этом оно стреляло! Стреляло не только исправно, поскольку кривошипно–шатунный механизм это очень и очень надёжно, но ещё и быстро, потому как заменить магазин в рукоятке, а затем передернуть затвор оказалось буквально делом нескольких секунд, чего до сей поры никогда и нигде не было. Но это были главные достоинства модели Борхардта, поскольку всё остальное упиралось в крайне сложную конструкцию, где любая поломка могла ремонтироваться только в заводских условиях, и чрезмерную массивность, напрочь исключающую использование данного пистолета в военных целях (которая и являлось затаённой мечтой всех изобретателей оружия).
Вместе с тем (с точки зрения Хуго Борхардта, являвшегося фанатом «чистой» науки и потому наслаждавшегося в своем изделии торжеством физики и механики) в пистолете всё было почти что идеально и уж, во всяком случае, в никакой переделке никак не нуждалось. Мол, покупают его всякие путешественники, охотники и правоохранители (а заодно и бандиты), ну и слава Богу! Многие дальновидные люди понимали, что «Borchardt С93» не столько самостоятельное оружие, сколько прототип оружия будущего. Прототип чего-то такого, чему будет суждено стать по-настоящему великим.
Понял сие и некто Георг Люгер, подвизавшийся в компании Лёве кем-то наподобие коммерческого испытателя оружия, задачей которого было убеждать клиентов в преимуществе производимой фирмой продукции непосредственно в процессе стрельбы, совершаемой им с упором на собственный офицерский опыт. Но вот о том, что офицерский опыт исчерпывался тем, что его, при весьма туманных обстоятельствах, через несколько лет службы разжаловали из невеликого чина лейтенанта, Георг Люгер предпочитал не распространяться.
Нужно сказать, что это была весьма неординарная и разносторонняя личность, схватывающая всё на лету. Например, не будучи ни изобретателем–оружейником, ни даже простым технарём–чертёжником, и уж точно не являясь спонсирующим изготовление какого-либо оружия состоятельным человеком, этот герр отставной лейтенант, тем не менее, чётко уловил, что настоящим изобретателем–оружейником будет считаться только тот, чьё имя будет фигурировать в патенте. После чего преуспел по патентному направлению деятельности настолько, что даже получил от руководства компании эксклюзивное право, ради производственной необходимости, оперативно патентовать всё на своё имя с последующей неспешной передачей (за роялти) прав фирме, чем он успешно и не бескорыстно для себя охотно воспользовался. К примеру, Люгер преуспел при создании знаменитого маузеровского «гевера» — при активном сотрудничестве с Паулем Маузером (фирма которого к тому времени тоже вошла в концерн «Лёве») патенты на некоторые винтовочные узлы каким-то странным образом оказались оформленными на имя отставного лейтенанта. И как поговаривают «злые языки», именно это подтолкнуло и без того безмерно купающегося в лучах славы всемирно известного Пауля Маузера воспользоваться своим «админресурсом», дабы присвоить пистолетной модели 1896-го года своё собственное имя, чего он раньше не особенно-то и желал, потому как разработали «Mauser C96», по большому счёту, пусть и под его непосредственным руководством, но всё же не он, а совсем другие люди.
Не отягощённый излишними моральными предрассудками Георг Людвиг был ещё тем дельцом, и потому всегда зорко высматривал вокруг, чем бы таким можно было поживиться. А тут в 1897-м году возьми да и подоспей конкурс на самозарядный пистолет для (швейцарской армии. В финал конкурса вышли две модели — за год до того изобретённый «Mauser C96» и успевший себя уже неплохо зарекомендовать «Borchardt С93». Естественно, что оба эти варианта объективно имели ряд недоработок, категорически не устраивающих военных (габариты, вес и прочее), что, в свою очередь, предоставляло генералитету право справедливо потребовать их устранения перед тем, как в солидном качестве уже уставного оружия гордо вложить удовлетворяющие их требованиям пистолеты в армейские офицерские кобуры. Пусть и в швейцарские (читай, немногочисленные).
Пауль Маузер от данного предложения небрежно отмахнулся, мол, «не царское это дело», а Хуго Борхардт тот и вовсе, искренне полагая с точки зрения механики своё творение почти что идеальным, на всякие там замечания людей в мундирах предпочитал внимания вообще не обращать. Всё это зорко подметил бравый отставной лейтенант Люгер, бодро вызвавшись выполнить задачу швейцарского командования по доработке одного из вышедших в финал конкурса пистолетов. Естественно, что не «маузера», поскольку от влиятельного человека, чьё имя носил этот пистолет, и который с высоты своего заслуженного величия и без того уже косо поглядывал на все эти люгеровские делишки, отставному лейтенанту можно было запросто, что называется, «огрести по полной». Другое дело «борхардт», поскольку его создатель к тому времени вдоволь в сфере вооружений насытился торжеством горячо любимой им науки (ради чего он, по большому счёту, и работал), и теперь, идя в ногу со временем, начал активно переключаться на бурно развивающуюся электрическую промышленность, необратимо утрачивая при этом былой интерес к оружию.
И надо отдать должное Георгу Люгеру — никак не являясь инженером–конструктором, он всё-таки смог организовать творческий коллектив из талантливых технарей, сумевших великолепно переработать огромный и неуклюжий «Borchardt С93» именно так, как этого хотелось бы видеть военным людям, чаяния которых Люгером были чутко уловлены, а главное — грамотно им сформулированы до уровня всем понятной технической задачи.
Началось же всё, как оно, собственно, всегда и везде в мире вооружений ведётся со смены патрона, но только в этом конкретном случае перемена боеприпаса оказалась оправданной! Оставив тот же калибр в 7.65 мм и популярную на тот момент для пистолетных гильз бутылочную форму, Люгер просто укоротил патрон на четыре миллиметра, компенсировав при этом уменьшение порохового заряда повышением мощности используемого в нём пороха и тем самым не допустил ослабления выстрела. В свою очередь, уменьшенный патрон позволил создать не такой широкий, как у «борхардта», магазин, освободив некоторое рабочее пространство в рукоятке, что оказалось крайне важным, потому как именно там теперь и размещалась та самая злосчастная возвратная пружина, которая в «Borchardt С93», находясь позади рукояти, вносила значительный дисбаланс в конструкцию, а также откровенно уродовала её, делая чрезвычайно громоздкой, да ещё и внешне похожей на какую-то, явно противоречащую облику автоматического оружия средневековую секиру.
Ну и самое главное заключается в том, что в результате инициированного Георгом Люгером процесса получился первый в мире пистолет (не револьвер), с которым было уместно соотнести современное слово «эргономика», ибо то, что под его руководством сотворили для швейцарцев, было просто потрясающе эргономичным. Причём эргономичным в полном понимании этого слова!
Смею предположить, что не последнюю роль у создателей нового пистолета сыграло подсознательное стремление как бы реабилитироваться в глазах заказчиков, дабы компенсировать отсутствие эргономики как таковой, пусть и в механически добротном, но при этом откровенно нелепом и крайне неудобном для использования прототипе имени Борхардта. Потому в видоизменённом «борхардте» рукоятка, мало того, что была почти что анатомическая из-за своей плавной, как будто «надутой» под пальцы, формы — она ещё и имела наклон в 120 градусов, тем самым полностью соответствуя естественному наклону сжатого кулака с разжатым указательным пальцем, вследствие чего поднятие пистолета до уровня глаз всегда соответствовало линии прицеливания, и потому не требовало никаких дополнительных кистевых наклонов в запястье. Про этот пистолет даже существовала такая поговорка, что взять его в руку было также приятно, как натянуть перчатку — настолько он соответствовал человеческой кисти анатомически, создавая с рукой единую органичную систему.
Как известно, за всё и всегда нужно платить. Подобный наклон рукояти, несмотря на свой безусловный эргономический плюс, в пистолетном деле всё-таки не прижился (был ещё только у финской «лахти», а дальше лишь на специализированных и спортивных моделях). И знаете почему? А потому что достигался он за счёт размещения патронов в магазине тоже под соответствующим углом. Вроде бы пустяк, но только пружина–подаватель для этого требовалась очень мощная, и мощная настолько, что самостоятельно, без вспомогательного устройства, пальцами больше трёх патронов продавить в магазин было весьма затруднительно.
Тем не менее, швейцарцы встретили предложенную Люгером модель, почти что без нареканий (так, мелкие замечания), после чего она официально была принята на вооружение швейцарской армии и полиции под названием «Ordonnanzpistole 1900». Кстати, это весьма даже интересное и, можно сказать, заглядывающее в будущее название, потому как в переводе с немецкого по смыслу оно означает «пистолет–пулемёт». И это всё ещё в том далёком, не отряхнувшем с себя романтическую пыль девятнадцатого столетия, 1900-м году!
Название «пистолет–пулемет» в мире вооружений прижилось, со временем став наименованием целого класса автоматического оружия, а вот за пистолетом, созданным под руководством Георга Люгера, оно никак не закрепилось. Да и нам этот пистолет известен сразу под тремя именами, одно из которых заведомо неправильное.
Так уж получилось, что мы, мальчишки далёких семидесятых, по незнанию, называли этот пистолет «вальтером» хотя он таковым, отнюдь, не являлся. Повелось же это у нас от мальчишеского поколения войны Великой Отечественной. Наши отцы, в те времена будучи лихими пацанами, отважно рыскали в донских степях по полям сражений, разыскивая не автоматы или винтовки, ибо их взрослые у них сразу же отбирали (и правильно делали!), а именно «вальтеры», как тогда неправильно назывались те самые, созданные ещё на рубеже столетий Георгом Люгером пистолеты.
Но это было уже потом, в конце далеко не славного боевого пути этого пистолета, ибо служили эти «псевдовальтеры» явно не тем, кому нужно. В начале своего существования они некоторое время именовались «борхардт–люгеры», потом (как и следовало ожидать) «борхардты» из названия куда-то незаметненько улетучились, а вот «люгеры» почему-то остались, правда в сочетании с красивым и загадочным словом «парабеллум», образуя словосочетание «Luger Parabellum». Помните из «Двенадцати стульев»: «…завтра на конспиративной квартире нас ждет засада, придется отстреливаться… я дам вам парабеллум…»? И это тоже о нём, о детище Георга Люгера. Дело в том, что девизом той самой корпорации, в рамках и за счёт ресурсов которой (что крайне важно) предприимчивый отставной лейтенант создал этот весьма удачный пистолет, являлось пронизанное патетикой античное изречение «Хочешь мира, готовься к войне» — на латыни оно звучит как «Si vis pacem, para bellum». При этом кайзеровская почта Германии для своих особо почётных пользователей имела кодовые обозначения абонентов, (которые были в чём-то сродни современным доменным именам), позволяющие заменять ими написание полного адреса. То есть, вместо длинного почтового адреса (земля, город, штрассе, номер дома и прочего) достаточно было указывать всего лишь одно кодовое обозначение, и почтальон, зная местонахождение адресата, исправно доставлял корреспонденцию именно туда, куда нужно. Это считалось престижным, стоило немалых денег, и было далеко не у каждого. Для оружейной же корпорации, в которой работал Люгер, таковым кодовым обозначением являлось вычлененное из её девиза слово «парабеллум» (parabellum). А поскольку слово с точки зрения фоносемантики весьма благозвучно, по-философски глубокомысленно, да и вообще приятно во всех отношениях, то вскоре «парабеллум» стал присоединяться ко всем значимым изделиям фирмы. Так и родился поначалу «Pistole Parabellum P.08», вскоре плавно трансформировавшийся в «Luger P08 Parabellum», что, впрочем, было вполне естественно, потому как столь напористый человек как Люгер просто обязан был изыскать возможность поменять слово «пистол» на своё имя, что он и сделал.
Дальше всё пошло именно так, как оно всегда и происходит при двойных названиях. Так уж устроена жизнь, что официальными двойными именами на практике редко кто называет, всегда предпочитая из предоставленных имён сделать для себя собственный выбор в соответствии с личными предпочтениями (искренне удивляюсь, почему столь простую истину до сих пор многие так и не усвоили, упорно всякими двойными названиями размывая в массовом сознании результаты своего же труда). Вот и здесь европейцы предпочли красивое, так и веющее античной европейской историей слово «парабеллум», а американцы (кстати, одно время даже рассматривающие этот пистолет для принятия на вооружение) полюбили короткое и как бы органично вписывающийся в «ковбойский» лексикон американизированное слово «люгер».
Хорошо зарекомендовав себя в Швейцарии «парабеллум» вскоре стал активно скупаться для частного пользования, успешно конкурируя с «Mauser C96», благодаря гораздо более удобной схеме заряжания, а также из-за своего вполне адекватного размера. И всем становилось понятным, что раз уж германская военная машина смогла создать столь удачный, по сути, пистолет будущего, то находящийся пока у неё на вооружении архаичный «рейхсревольвер» уже явно доживает свои последние дни.
И вот здесь не лишним будет напомнить, что всё это происходило сразу же после принятия для немецкой армии «гевера М-98», являвшегося в те годы (впрочем, как и в последующие сорок с лишним лет) самой лучшей винтовкой мира. Так что самый лучший пистолет, каковым уверенно становился непрестанно модернизирующийся «парабеллум» (увеличение калибра, замена пластинчатой пружины на витую и прочее), явно призван был составить с «гевером» великолепный альянс настоящих шедевров стрелкового оружия. Причём оружия, которое шло на вооружение армии агрессивной империи, алчные взгляды которой традиционно были устремлены в нашем с вами восточно–славянском направлении…
В общем, «пробуждение германского сумрачного гения» шло полным ходом, и оно вскоре «породило монстра» (а это уже хоть и от меня, но тоже верно). В полной мере это «монструозное пробуждение» произойдёт уже на втором десятилетии двадцатого века. Века для моей страны и для моего народа самого печального, вследствие чего несильно мною любимого, и потому воспринимаемого не столько как история, сколько как современность. Современность достаточно трагическая, и от того вдохновения по её историческому описанию никак не навевающая. Ну, а раз оно так, то напомнив о том, что исторический экскурс в эволюцию огнестрельного оружия был нами совершен исключительно с целью большего понимания сути боевых искусств, льстим себя надеждой, что с поставленной задачей мы достойно справились. И что теперь эволюционный путь развития огнестрельного ручного оружия, от примитивной аркебузы до чуда технологической мысли, каковым по праву считался «Маузер 98», всем тем, кто следил за публикациями нашего журнала, в целом понятен. Равно как понятно и то, что этот путь, будучи обусловленным достижениями научно-технического прогресса, всегда шёл с ним «в ногу», и от того был достаточно чётко выстроенным, при этом саму суть этой «выстроенности» мы, в меру своих скромных познаний, для вас изложили достаточно подробно и без ненужных отвлечений, а также максимально аргументированно.
Честь имею! И всем привет с берегов благословенного Тихого Дона.
Владимир Ерашов
ст. Старочеркасская, Россия
P.S. Иллюстрации изготовлены с применением нейросетевых технологий нейро-комбат-студией «ПерначЪ».