Прежде всего отметим, что кайзеровские немцы, не иначе как в силу сходной германской ментальности, так же, как и близкородственные им австрияки, изначально тоже имели свой особый взгляд на эргономику, основанный на природной тяге к рационализаторству (в том смысле, что всё по порядку и без излишеств) и уж очень специфическом понимании прекрасного. Для того, чтобы с данным утверждением согласиться, достаточно взглянуть на официально состоящий тогда на вооружении германской империи «Рейхсревольвер М-1879».
Отметим, что револьвер этот был замечательным во многих отношениях. Стрелял он патронами калибра 10,6 мм, считающихся как бы германскими, но при этом являющихся полнейшими аналогами знаменитого смит–вессоновского «0.44 Russian». Данный факт бравые прусские вояки не особо афишировали, потому как, во-первых, этот смит–вессонновский патрон был явно не с их родной «фатерляндии», а во-вторых, вдобавок ко всему был ещё и «рашен» (тот самый, разработанный русским офицером Горловым), и эти обстоятельства идеологам построенного Бисмарком рейха почему-то сильно не нравились.
Самой же главной отличительной особенностью этой рейхсревольверной конструкции был… предохранитель. И это при том, что револьвер был самого обычного одиночного действия, где стрелку для выстрела пальцем нужно было сначала отвести назад курок, а потом нажать на спусковой крючок, что уже, само по себе, случайный выстрел исключало по определению, тем не менее, предохранитель на нём всё равно присутствовал! И работал он в условиях (что более чем странно) невзведённого курка. Нам трудно судить, но может в замыслах создателей, в тот момент, когда курок не взведён, теоретически допускалось его случайное взведение, например, при зацепе за одежду с последующим рывком (учитывая изрядную тугость взведения — при очень крепком зацепе, достаточно прочной одежде и при очень сильном рывке). После чего предполагалось, что если случайно взведенный «рейхсревольвер» случайно будет уронен на жёсткую поверхность, то от удара, вполне возможно, он и произведёт несанкционированный выстрел.
Подобное может и было возможным (хотя револьверы всего мира спокойно обходились без предохранителей), но теперь напрочь исключалось, ибо благодаря включенному предохранителю взвести курок не то что случайно зацепившись за одежду, но и обычным способом, в «рейхсревольвере» было абсолютно не реально. Ну, и в довершении «предохранительной темы» отметим, что для того, чтобы оружие было приведено в боевое положение (вернее, в положение, когда его можно будет в таковое привести, взведя для этого курок), предохранитель необходимо было… нет, не опустить к низу лёгким и естественным движением большого пальца, как это принято во всем мире, а поднять к верху и с немалым усилием.
В общем, какая–никакая, а уникальность, ибо «рейхсревольвер» являлся единственным в мире револьвером с предохранителем, потому как во всех иных системах с патронами во вращающихся барабанах надёжность считалась вполне достаточной уже из-за того, что они являлись именно револьверами, и потому дополнительно снабжать их предохранителями никто не додумывался.
Заряжался же «рейхсревольвер» через боковую дверцу и разряжался, соответственно, через неё же, но вот только бокового шомпола–экстрактора при этом, согласно немецкой конструкторской задумке, в нём предусмотрено не было. Свои соображения на вопрос, почему он отсутствовал, мы выскажем ниже. Пока же отметим, что конструкторы столь необычного оружия, не сочтя необходимым оборудовать его экстрагирующим устройством, поместили предназначенный для этого шомпол… в кобуру. То есть, отстреляв барабан стрелок должен был достать шомпол из специального пенальчика в кобуре и с его помощью быстренько повытаскивать все гильзы. А если шомпол в горячке боя вдруг оказывался утерянным, то согласно замыслам создателей «рейхсревольвера» можно было оперативно провести неполную разборку оружия с целью извлечения оси барабана и уже потом её использовать в качестве экстрактора. Ну, а если уж потеряется и она, то… Впрочем, не зря «рейхсревольвер» имел столь внушительные размеры, а также конфигурацию, подходящую для добротного холодного оружия ударно–дробящего типа…
Да и вообще, возвращаясь к конфигурации, можно отметить, что своим обликом эта созданная в 1879-м году револьверная модель явно несла в себе эстетику пистолетов… восемнадцатого столетия. Примерно такие же по своему силуэту пистолеты (естественно, что без барабанов) находились в седельных кобурах-ольстерах у кавалеристов Фридриха Великого, чему его последователи, как можно предположить (ибо ничем рациональным сие не объясняется), внешне и последовали. Также смеем высказать догадку, что примерно по таким же соображением не был предусмотрен и боковой шомпол–экстрактор, ибо наличие на стволе столь технологичного механизма напрочь сбивало овеянную романтикой эстетику эпохи постсредневековья. Кстати, и ободок на конце дула, как у средневекового ствола, тоже оттуда.
Словом, оружие замечательное во всех отношениях, и, к примеру, со «смит–вессоном» русской модели, которой в те годы была вооружена вся российская армия, просто несопоставимое. Примерно, как берданка по сравнению с карабином Симонова.
А в 1883-м году (за год до изобретения бездымного пороха) немецкие оружейники решили модернизировать свой «рейхсревольвер», сделав его более (по их мнению) современным. По большому счёту, в новом варианте ничего такого уж кардинального, по сравнению с предыдущей моделью, содеяно не было. Револьвер был слегка укорочен и чуть уменьшена рукоятка, всё остальное (включая предохранитель и шомпол в кобуре) осталось без изменений. Если модель 1879-го года представляла собой откровенно плохое, но зато обладающее неповторимым брутальным обликом оружие, то теперь, после развеивания эстетики восемнадцатого века, модель 1883-го года стала просто плохим револьвером, с чем она и вошла в историю вооружений.
Вдобавок ещё дата создания. Так уж получилось, что всё это произошло в аккурат за год до начала эпохи бездымного пороха, вследствие чего «Рейхсревольвер» образца 1883-го года так и продолжал весь свой, не особо славный, боевой путь выпускать достаточно увесистые пули калибра 10.6 мм с помощью маломощного и уже откровенно устаревшего дымного пороха. Да при этом выпускать ещё и не очень метко, потому как хорошо прицелиться из него было затруднительно, а удержать в руке от подпрыгивания с проскальзыванием в ладони и вовсе невозможно.
А век, между тем наступал двадцатый, и с этим было необходимо считаться. И вот «сумрачный германский гений» (очень удачное, хотя и пугающее определение классика) начал пробуждаться, причём в области короткоствольного оружия первые признаки его пробуждения были отмечены еще в 1893-м году. Но обо всем по порядку.
В нашей предыдущей статье мы рассказали о появлении пистолета Борхардта, внешне (несмотря на брутальность) откровенно нелепого и при этом устрашающе беспощадного, как секира смерти в руках безжалостного тевтона эпохи «варварских королевств». При этом мы отметили, что «шедевром подобное назвать, даже несмотря на наличие вполне удобоваримых тактико–технических характеристик, было откровенно невозможно, но вот о том, к чему это всё привело (а привело оно именно к шедевру), мы расскажем уже в следующем главе нашего оружейного повествования», так что теперь мы просто выполняем данное ранее обещание.
Необходимо отметить, что Хуго Борхардт, будучи этническим немцем, немалую часть своей производственной деятельности провёл в США, где ему довелось плодотворно потрудиться на ведущих оружейных фирмах североамериканского континента (был у «Кольта», «Ремингтона», «Шарпса» и «Винчестера») где талантливый инженер–механик смог набраться воистину бесценного опыта. Например, одно время поработать с Джеймсом Пэрисом Ли (тем самым!) и проникнуться его идеей съёмного магазина. Занимался же Борхардт там как винтовками, так и револьверами, достигнув на этом поприще очень даже неплохого продвижения. Трудно поверить, но ещё в далёком 1876-м году он получил патент на револьвер с откидывающимся в сторону барабаном, с одновременной экстракцией всех гильз. Отметим, что так теперь работают практически все современные револьверные системы, но тогда, всего лишь через три года после триумфального появления знаменитого «сингл–экшн миротворца» с его поодиночным, осуществляемым посредством шомпола–экстрактора и крайне муторным выпихиванием стрелянных гильз, это изобретение так и осталось невостребованным (что вполне естественно — не отзывать же было из армии все кольты М-1873 на переделку).
Тем не менее, имевший американское гражданство мистер Борхардт всё же покинул США и переехал в Европу, очутившись сначала в Австро–Венгрии, где он попал под влияние захлестнувшей как раз в это время весь имперский оружейный мир волны первых самозарядных пистолетов. Потом он, видимо вспомнив о своих немецких корнях, очутился на работе в германской оружейной фирме «Людвиг Лёве», и очевидно находясь ещё на той самой «австро–венгерской волне» в 1893-м году тихо так и незаметненько получил патент на весьма необычный пистолет совершенно иной конструкции, принципиально отличающейся от всего того, что до сих пор было создано в области самозаряжающего короткоствола.
Напомним, что именно в это время большинство «первопроходцев-самозарядчиков», будучи верными родной для них австро–венгерской традиции, как раз вовсю приспосабливали к своим создаваемым пистолетам пятизарядные пачки а-ля «манлихер», а вот герр Борхардт этой традиции изменил. Вместо этого он сделал собственную пачку патронов ёмкостью в восемь (а не пять!) штук, да ещё и снабдил её пружиной, выталкивающей эти патроны наверх, тем самым превратив свою пачечную конструкцию в магазин, причём магазин съёмный! И без всякого сомнения здесь сказалось влияние идеи Пэриса Ли, но только уже творчески развитой в пистолетном направлении.
Ну, а самое главное, так это то, что при этом бывший американский, а ныне немецкий изобретатель весьма рационально рассудил, что размещать подобный магазин лучше всего не спереди перед спусковой скобой (как это вскоре сделает Маузер), и уж тем более не поверх неё (как тогда делало большинство), а исключительно сзади — то бишь, в рукоятке, благо она внутри себя ничем таким особым не занята. Заметьте — концепция заряжания рукояти была официально оформлена Борхардтом ещё за два года до появления австрийского пистолета Рота–Теодоровича образца 1895-го года, и в отличие от «австрияка» предполагала заряжание снизу, а не сверху. То есть, именно так, как оно по настоящее время и существует!
Окончание следует...
Владимир Ерашов
ст. Старочеркасская, Россия