За всеми храмами, по которым Негодяй таскал вас в прошлой части, тянется главный зелёный пояс Тамбова - набережная реки Цны, двухъярусная, зелёная, людная даже в рабочий день, приведённая Тамбовом в статус Урбанистичной Прогулочной Витрины города. Учитывая, что город фактически сосредоточен лишь на левом берегу, а на правом уже начинается дачная субурбия - витрина действительно на своём месте.
Посередине набережной обустроена концертная "Площадь Музыки", а напротив - памятник Рахманинову, который, похоже, становится в Тамбове таким же маскотом, как в Мичуринске Мичурин.
Справедливости ради, сама река Цна протекает где-то дальше на востоке, за дачами. Тамбов же стоит на берегах т.н. канала реки Цны - по сути это её естественная протока, которую человек слегка углубил. Негодяю, как жуковчанину, этот канал навеял его родную реку Быковку, которая тоже не что иное, как рукав Пехорки, не обошедшийся без помощи землекопов. И цветёт она примерно так же, а воздух "ароматизирует" ещё круче:
А в самом финише набережной, на её верхнем ярусе, замотавшегося гуляку поджидает ОН. Тамбовский Версаль на минималках, воздушное каменное безе с очень веской претензией на звание главного туристического сокровища города. Особняк Асеева.
Михаил Асеев, представитель местного олигархического клана Асеевых, был настолько могуч и волосат, что выписал себе в архитекторы одну из самых знаменитых столичных штучек начала ХХ века - Льва Кекушева. И Кекушев расстарался в лучших традициях модерна - до сих пор провинциальные хозяева жизни норовят возвести себе точно такие же дачи. А в усадьбе 1902-1905 годов теперь летом проходит фестиваль "Модернъ".
Когда рядом льётся фонтан воды с версальско-петергофским замахом - отчего же не пофестивалить?
Приусадебный парк невелик и несколько запущен.
Основатель клана Асеевых - Агафон - был мужиком из-под Усмани (ныне Липецкая область), который на заре русского капитализьма, в 1830-е годы, рванул из родной деревни к огням большого Рассказова - большого села напротив Тамбова в пойме Цны, которое уже тогда стало всероссийской столицей овчины, чулок и носков. Агафон умер совсем молодым от тифа, но вдова удержала его торговое дело на плаву и удачно пристроила к нему сыновей - Василия и Тихона. Второе поколение Асеевых поначалу занималось мелкой торговлей по Рассказову и уезду, но уже в 1854 году братья пошли в индустрию, купив себе суконную фабрику в Арженке. Откуда у коробейников взялся капитал на целую фабрику - науке неизвестно: в губернии ходил слух, что Василий с Тихоном кого-то ограбили, и не раз.
Асеевы резко поднялись на госконтрактах на шинели и мундиры, расширяли бизнес на соседние губернии и даже на казахские степи, где заготовляли шерсть, диверсифицировали активы, покупая винокуренные, конные заводы, мельницы. Третье поколение наследников империи могло подумать и о высоком: наш герой Михаил Асеев (1858-1933) уже мог похвастать дипломом Московского университета, где на медицинском познакомился с начинающим фельетонистом Антоном Чеховым. Но как врач он не практиковал ни разу - вскоре после выпуска Михаила умер Василий Асеев-старший, и суконный принц принял дела в свои руки.
В Тамбове Михаил Асеев был попечителем буквально всего - от гимназии и семинарии до общества спасания на водах, успешно баллотировался в муниципальные депутаты и даже рвался в Госдуму. Так что в легенду о том, что на месте нынешнего особняка стоял деревянный дом, сожжённый Асеевым прямо посреди приёма "чисто для понта", верится с трудом - слишком продвинут он был для "поросячьих купеческих штучек".
И асеевский парадиз, снаружи абсолютно бонбоньерочный, внутри имеет вид тоже солидный и даже довольно строгий - пристанища делового человека, вполне сравнимого с нижегородским дворцом Рукавишниковых. Золотой стандарт добропорядочного крупного буржуазного дома.
Главные предметы роскоши в особняке Асеевых - это его потолки: все из себя дизайнерские, детализированные, многофигурные, расписные в каждой комнате на свой вкус.
Но недолго вся эта музыка играла - уже в 1905 году, когда Михаил Асеев обживался в новом доме, фамильные фабрики в Рассказово непрестанно бастовали. В 1918 году, когда асеевские фабрики были национализированы, Михаил с семейством поняли, что делать им в прекрасной России будущего нечего, и совершили релокацию - теперь их внуки и правнуки рассеялись по обеим Америкам, от США до Чили. В асеевском палаццо в Гражданскую какое-то время квартировал конный полк, и высшим шиком красные кавалеристы считали заезд на второй этаж верхом при сабле, конскими копытами прямо по мраморной лестнице. Вскоре после бойцов революции во дворец въехал детдом, и только в 1931 году он обрёл более-менее пристойное наполнение - кардиологический санаторий (среди прочих лечился тут Мандельштам). Лет десять назад по итогам реставрации дворец чуть было не отдали под ресторан, но тамбовская общественность вцепилась в него руками и зубами, и в 2014 году на карте Тамбова наконец-то появился музей "Усадьба Асеевых" - филиал самого Петергофа, на минуточку.
Музей "Усадьба Асеевых" работает со вторника по воскресенье с десяти до шести (в четверг - традиционно с 13 до 21). Вход - 200 рублей для простых маглов и 100-150 для различных льготников. Плюс возможен аудиогид ещё за 200. Интересно, через сто лет будут ли так недороги экскурсии по дворцам сильных мира сего?
Между тем южные районы Тамбова, начинающиеся вокруг усадьбы Асеева, уже не столь достопримечательны. Они состоят в основном либо из новостроек, либо из вот таких сарайчиков:
Но любитель истории даже среди сарайчиков найдёт интересные вещи. К северу от асеевских мест, на Советской, 63, расположилась менее пафосная, но не менее значительная усадьба - особняк Чичериных.
Чичериных на Руси было много, и род свой они выводили от очередного итальянца из свиты Софьи Палеолог. Но в историю громче всего вписались именно два тамбовских Чичерина.
Борис Николаевич Чичерин (1828 - 1904) - своего рода последний энциклопедист, весь состоявший из парадоксов. Друг радикала из радикалов Герцена, при Александре II ставший наставником наследника престола. Гуманитарий, чьи труды о строении атома одобрял сам Менделеев. Убеждённый консерватор, осмелившийся проповедовать Александру III парламентаризм и за то попяченный в отставку с поста московского городского головы.
И его племянник Георгий Васильевич Чичерин (1872 - 1936), известный широкой публике как бессменный нарком советских иностранных дел - и пример весьма успешного дипломата, который с крайне паршивыми картами на руках добился признания социалистической республики почти всем недавним кольцом врагов. Даром что лицо неверной ориентации. (интересно, связана ли с этим частушка "Чемберлен, вишь, без кальсон целовал Чичерина"?)
Если дом-музей Чичерина можно считать советским полюсом Тамбова, то где-то должен быть антисоветский. И он почти рядом - в сквере Сочи на набережной, у Покровского собора.
Сам собор по тамбовским меркам не больно-то примечателен, зато напротив него в ламповом 2007 году был воздвигнут памятник Тамбовскому мужику работы скульптора Острикова. Бронзовый святой землепашец, сеятель и хранитель по замыслу скульптора попирает ногами из вселенной символику революции - пулемётную ленту и транспарант с лозунгом. Фактически это памятник "неизвестному антоновцу" - на этом самом месте в 1921 году, если верить путеводителям, губчека держала под стражей пленных участников крестьянского восстания 1920-21 годов...
На этой грустной ноте Негодяй прощается с Тамбовом - до новой встречи в других знаковых местах Отечества.