– А ведь ты раб, Димасик, – заявил вдруг вынырнувший из кустов у детской площадки Толик и почесал расцарапанный локоть.
Димасик от неожиданности чуть не проглотил сразу половину мороженого. Перевёл дух, поёрзал на качелях, любовно посмотрел на мороженое и продолжил его лизать.
– Да, да, раб, – не отставал Толик, плотоядно косясь на мороженое Димасика. В кустах он, очевидно, искал пустые бутылки на сдачу.
– Почему это? – нехотя протянул Димасик. Рабство они на днях проходили в школе, так что он решил не спрашивать, что это вообще такое.
– Да потому, – не отрывая взгляд от мороженого, принялся объяснять Толик. – Мать тебе вот одежду покупает? Покупает. Котлетами тебя кормит… и мороженым? Кормит? Получается, диктует тебе, во что одеваться и что есть. А ты, может быть, не хотел вот сегодня котлеты, а хотел ну…
– Торт, – подсказал Димасик.
– Торт, – согласился Толик. – А приходится давиться тем, что дают, а! А вот майка твоя…
– А что, майка? – обиженно переспросил Димасик, – Нормальная майка, с халком. У тебя вообще вон тельняшка какая-то грязная…
– Тельняшка моя любимая, я сам её выбрал! А ты вот себе может с железным человеком хотел?
– Ну может хотел, так мать сказала, там не было…
– Отговорки! Чтоб ты бунт не поднял. Она ещё и нарочно купила тебе не ту! Чтоб показать, что она главная.
Димасик задумался и перестал есть.
– А ещё ведь уроки делать – заставляют?
– Заставляют.
– В школу ходить заставляют?
– Заставляют… Ещё и в форме этой дебильной…
– Угнетают тебя, получается. Закабалили и угнетают. А меня вот никто не заставляет, – похвастался Толик. – Я вот, человек свободный.
– Тебя родители заставляют за водкой бегать, – напомнил Димасик.
– Разве ж это заставляют? – небрежно пожал плечами Толик. – У нас с ними эта… равные, партнёрские отношения. Я им – водку, они мне – свободу. Ем, что хочу сам, одеваюсь, во что хочу. И уроки не хочу и не делаю. И гулять могу хоть сколько. И в комнате убирать не надо.
О том, что никакой комнаты у Толика не было, он дипломатично умолчал.
Димасик вздохнул, звучало и в самом деле красиво. Красиво, но неубедительно.
– А что ты такого сам-то ешь? – заметил Димасик. – Ты ж в помойке копаешься, я сам видел… Ну и одеваешься тоже там.
– Главное, что я делаю это сам! И никто мне не указывает, да что тебе, рабу, объяснять, ты ж свободы никогда не видел, а свобода – это самое лучшее… самое, – Толик сглотнул голодную слюну, – сладкое на свете.
Теперь это звучало обидно. И убедительно! Димасик нахмурился и замолчал, глубоко задумавшись. Забытое мороженое таяло и капало на площадку под жадным взглядом Толика.
– Ну и что? – наконец спросил Димасик, ничего не надумав.
– А вот что, неужели не хочешь тоже быть свободным человеком?
– Ну может и хочу…
– А тогда надо революцию делать!
– Это как?
– А вот как! Сначала нужно отказаться от милостей своих родит… угнетателей то есть. Сбросить оковы! Вот бросай сюда в пакет мороженое… Это ж тебе мама купила?
– Отец.
– Какая разница! У свободных людей тут никакой разницы нет! Кидай вот. Сразу почувствуешь, как в тебя входит свобода. Не нужны тебе эти рабские подачки! Я тебя научу быть свободным человеком. Чтоб звучало гордо, а не как комнатная собачка при родоках.
Димасик посмотрел на мороженое, в принципе он съел уже больше двух третей. Да и потом, не любил он подтаявшее. Он поколебался ещё немного и … бросил мороженое в пакет Толика.
Толик не верил своему счастью, почти половина мороженого у него.
– Ну как? Чувствуешь свободу?
Димасик прислушивался к себе. Возможно, уже съеденная часть мороженого… и котлеты, мешали ему услышать властный голос свободы. Он слез с качелей и принялся стягивать новую футболку с халком. Такой инициативы Толик не ожидал. Димасик снял футболку, бросил под ноги и стал старательно топтать её. Толик тем временем быстро достал из пакета потёкшее, размазавшееся мороженое и со поразительной быстротой сожрал его, пока Димасик был занят попранием оков.
– Ну, а дальше что? – спросил раскрасневшийся и слегка запыхавшийся Димасик.
– Дальше? – протянул Толик, бегая глазами по площадке. Дальше он не придумал. Он вообще это всё придумал, чтобы поесть мороженого. Но Димасик теперь всъерьёз возжелал свободы.
– Дальше нужно всем это рассказать, всему классу и двору! Нужно эта… вербовать последователей.
В этот момент на свою беду во двор вышла Ленка из пятого “бэ”, она подозрительно окинула взглядом пацанов и уткнулась в телефон, явно намереваясь проскользнуть мимо.
– А ну стой, – Димасик загородил ей дорогу.
– Списать не дам, – прошипела Ленка, на всякий случай наводя камеру телефона на Димасика.
– Да не нужны нам твои списывания, дура, – ласково и серьёзно объяснил Димасик. – Хочешь стать свободной женщиной?
– Я и так свободная, – Ленке заметно польстило слово “женщина”.
– Какая ж ты свободная, если тебе родители краситься не разрешают – всунулся Толик. Ленка брезгливо глянула на него. – В школу ходить заставляют! Учиться заставляют на пятёрки. Картошку ещё чистить заставляют…
– А ты-то чего за это переживаешь, – подозрительно спросила его Ленка. – Сам небось даже картошку с нового года не пробовал.
– Я что-то получше пробовал, Ленка, – со значением, тихо ответил Толик. – Вкус настоящей свободы!
– Но если у тебя рабский менталитет, - подхватил Димасик, – Тебе, конечно, нас с Толиком не понять, ты вообще от айфона оторваться не можешь, – тут, похоже, его осенило. – Во, точно ты – ещё и его рабыня.
В этот момент ленкин телефон завибрировал, Ленка вздрогнула и посмотрела в экран.
– Видишь! – торжествующе сказал Димасик. – Он тобой повелевает! Родители и айфон – твои угнетатели.
Толик с восторгом посмотрел на Димасика – вот шпарит, вот это он его зацепил своими рабами и свободами!
Ленка капризно сморщила нос:
– Говорите, прям как моя бабушка, – прошипела она. – Ей тоже мой телефон не нравится. Только никакая я не рабыня, понятно, я вообще с этим телефоном что хочу могу сделать.
Она размахнулась и швырнула его куда-то в кусты. Толик проследил за ним взглядом.
– Ясно вам? – гордо подбоченившись спросила Ленка.
– Ты, Ленка, молодец, способна стать свободной, – похвалил Димасик и даже пожал ей руку. – Только этого не достаточно, теперь нужно всем помочь стать свободными.
– И Верке? - разочарованно спросила Ленка. – Может она вот пусть дальше рабствует, идиотка?
– Особенно Верке, – покачал головой Димасик. – Никто не заслуживает быть рабом.
В этот момент во двор вышел Петька с мячиком. Петьке они втроём уже быстрее объяснили, что почём, рабский мяч вспороли стеклом, а рабские кроссовки “Найк” забросили на провода.
Толик внимательнейшим образом запоминал кто и куда какие атрибуты рабства выкидывал.
А вот Верка, появившаяся во дворе после Петьки наотрез отказывалась становиться свободной женщиной, намертво держалась за телефон и конверсы.
– Отстаньте от меня со своим рабством, дебилы! – верещала она. – Совсем спятили что ли?! Никто меня не угнетает, особенно одежда!
– Ты, конечно, Верка, извини, но мы не можем смотреть на то, как ты оставляешь себя рабыней, – заявил Димасик. Втроём они освободили Верку от оков, и тут она, пнув Толика так что он завыл, рваналусь и с рёвом побежала домой. Догнать её не успели. Вернулись во дворе. Ленка смотрела на подъезд Верки полным сомнения взглядом.
– Настучит, – сказала она обречённо. – У неё рабство прям на лице написано. Она ж точно, генетическая, природная рабыня!
– Значит у нас мало времени, – серъёзно ответил Димасик. – Вон, Колька вышел, ну-ка пойдёмте к нему.
К тому моменту, когда обычно всех звали по домам на рабский ужин, весь двор был завербован и возбуждённо гудел.
– А с родителями что делать? – кричали из толпы. – Может им того, – кто-то вспомнил уроки истории. – Террор?
– Хартию писать и требования двигать! – завизжала освобождённая от айфона Ленка. – Чтоб никакой уборки и чтобы не мешали косметикой пользоваться.
– Правильно! И никакой школы! Иначе террор! Хватит нас угнетать!
Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы не рабский менталитет Верки, которая настучала родителям о готовящейся революции и о том, как её освобождали от рабства в принудительном порядке. Её родители, ясное дело, растревожили всех остальных, так что все родители вышли в двор и подавили прения, за уши увели потомков ужинать. Всех, кроме Толика, который предусмотрительно удрал за гаражи. Он вернулся, снял палкой кроссовки “найк” с проводов, нашёл в кустах айфон Ленки, пока хозяева не вернулись за своими вещами, пособирал во дворе другие остатки рабских оков и пошёл спать в теплотрассу, потому что домой без водки идти было хоть свободно, но опасно.
Автор: Лоторо
Источник: https://litclubbs.ru/duel/slonotjap-2-13.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: