Это — не *Кармен*, и папиросница не набивает гильзы на табачной фабрике. Да и певческо-музыкальными талантами не обладает.
А фильм и вовсе *немой*.
Страсти неиспанские, бытовые московские 1924 года.
Красавица Зина в форменном кепи привлекательна.
и для некурящего мелкого служащего Никодима — хранит десятки купленных у неё коробок, как святыню;
и для кино-банды, гоняющей на авто по городу на натурные съёмки,
чей оператор Латугин — длинное худое лицо, английская клетчатая фуражка и трубка (тип *Шерлок Холмс* полюбился киноиндустрией в начале её развития!)— сразу приметил и решил занять Зину в съёмках;
и для американского бизнесмена Оливера Мак-Брайдта — карикатурно-толстый капиталист показан без классовой злобы. Напротив, — как попутчик Совроссии.
Инвестор из США, прибывший для размещения заказа в швейной промышленности и съёмок документального фильма о Москве.
В то время как правительство его страны не признавало советскую страну. До 1932 года, кстати.
Хоть немного, хоть отрывочно, но я читал *Архив полковника Хауза*. Где об этом много интересного.
Однако, бизнес работал на будущее. Ну и что, что власть сменилась и там у них новая идеология? Страна-то по-прежнему богатая. И её надобно обрабатывать.
Особо преуспел Арманд Хаммер.
«Я чувствовал себя так, как будто меня подняли на вершину горы, с которой была видна вся Россия, и Ленин сказал: „А теперь выбирай, чем ты хочешь заняться“. Передо мной простиралась необъятная страна с неисчислимыми природными богатствами, неисчерпаемыми запасами рабочей силы и почти нетронутыми потенциальными возможностями, и предлагалась дружеская поддержка её вождя, в то время, пожалуй, самого могущественного человека в мире. У меня захватило дух от представившихся возможностей», — вспоминал А.Хаммер. На прощание Ленин подарил молодому человеку свое фото с надписью по-английски: «Товарищу Арманду Хаммеру от В. Ульянова (Ленина). 20.XI.1921».
И было Арманду Хаммеру на тот момент двадцать три года.
Арманд Хаммер, этот простой американский парень, по папе — одессит, а по маме — и вовсе Лифшиц, придумал вместе с братом интересный гешефт. Они не только вели свои дела в России (страна в начале двадцатых годов была под санкциями, наглела Польша и да вообще...) — такой себе серый импорт пшеницы, технологического оборудования, лекарств, — но и представляли интересы других зарубежных бизнесменов.
Проживали Хаммеры в известном москво-ведам особняке.
Деятельный и бестолковый Никодим,* своей дурацкой любовью портит жизнь* героине. Которая становится и актрисой, и спутницей Мак-Брайта.
. Словно Дон-Кихот, играющий в рыцаря, спасает даму от мнимых опасностей — он ищет приключений, ему осточертели гросс-бухи, ресконтро и балансы.
В итоге его женит на себе решительная машинистка Мария Ивановна.
Вообще, дамы в ленте легко приглашают, выбирают и меняют кавалеров. Ну, тут — влияние Арманд, которая Инесса, и Коллонтай.
Забавная мелочь — стена у хозяйственного столика в комнате Марии оклеена портретами Ленина, Троцкого и видами Кремля.
А папиросница стала актрисой и супругой режиссёра и оператора Латугина. (Да, Латугин стал режиссёром). О чём и был им снят фильм.
В *Папироснице...* привлекают новые детали столичной жизни:
"Проезжие прохожих реже. Еще храпит Москва деляг, Тверскую жрет, Тверскую режет сорокасильный кадилляк";
свободное обращение американских денег;
праворульные авто- мобили;
гордое* *Москошвей* шьёт по своим моделям*;
нэпмановская кондитерская, презирающая новые названия *Эйнема* и *Абрикосова*. Уже два года тому как переименованные.
*Эйнем* стал *Красным Октябрём*, а *Абрикосов* — *Бабаевским*.
...Кондитерская явно не моссельпромовская , что-то из известных еще с дореволюционного времени: или *Бартельс* с Чистых прудов или *Дюваль* с Покровки, угол Машкова переулка.
Не так-то легко расставались дома и заведения с фамилиями своих владельцев! А товары — со своими знаками.
Роль Никодима исполнил Ильинский, Латугина — Церетели, Папиросницы —Солнцева. Биографии их интересны, о чём есть много справочной литературы.