Алёне не нужно было уезжать, но она паковала свой чемодан. «Больше никаких отношений», решила она.
Он был на работе и уж точно совершенно не в курсе, что с ним расстаются. Алёна всё решила сама. Какая независимая женщина! Какое волевое решение!
Чемодан заполнялся её вещами и ненавистью. Она злилась вовсе не на своего уже бывшего парня, а на себя. Снова она позволила своим чувствам так далеко зайти.
Всё началось вчера за ужином. Алёна и Иван ели потрясающую пасту, которую она приготовила.
— Милая, это божественно!
Она лишь смущённо улыбалась, пряча лицо за волосами.
У них было так заведено: он говорил ей приятные вещи, боготворил её, а она ему тихо и спокойно не верила.
Позже они решили посмотреть фильм, который выбрал он. И что будет на ужин тоже выбрал он. И где они будут жить! тоже! выбрал! он! Она периодически поворачивала голову к своему возлюбленному, пытаясь увидеть за его взглядом нечто ужасное. Чтобы было что предъявить своим подружкам — вот, смотрите, он вёл себя по отношению ко мне отвратительно, он сделал это и сказал вот то!
Но ничего он не делал. Он лишь спросил «Дорогая, что у нас будет на ужин? Помнишь, ты говорила, что видела новый рецепт пасты, может, тогда её приготовишь?», «Солнышко, не хочешь посмотреть со мной новую часть «Венома»?», «Это прекрасный район! И от работы не так далеко. Тебе нравится, любимая?».
Алёна сидела на диване, рука её парня нежно перебирала её волосы. Она тяжело вздохнула. Он сразу же повернулся к ней:
— Что-то не так, милая?
— Нет-нет, всё…
Он нахмурился. Поставил кино на паузу.
— Рассказывай.
«Уууу, Боже! Какой же он дотошный!» Алёна помотала головой и улыбнулась. «Я просто люблю тебя», - прокрутилось у неё в голове. Иван с тревогой заглядывал ей в глаза. В его взгляде читалось беспокойство и любовь. А она видела совершенно другое.
— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно?
Она не знала этого. Сколько раз он повторял ей это, но нет, она не могла.
Днём, до возвращения Ивана с работы, она решила позвонить своей матери. Просто поболтать, ведь так все делают, верно? Они не виделись уже пару месяцев, переписывались пару недель назад. В общем, наверное, уже пора узнать, как у неё дела, да заодно рассказать о своих (если ей будет интересно, конечно).
Трубку её мать сняла с третьего раза.
— Да-да-да, — нетерпеливо пролепетала она.
— Мам, привет! — Алёна начала подёргивать ногой, руки непроизвольно тянулись к рёбрам, ей хотелось впиться в них ногтями, чтобы унять дрожь.
— А, это ты, — её мама недовольно фыркнула. — Что-то случилось?
Алёна закатила глаза. Разве хоть раз она звонила своей матери, когда у неё что-то случалось? Разве она тревожила её своими пустячными проблемами?
— Нет, всё прекрасно, у нас с Иваном…
— А, да-да-да, точно! Иван! — её мама хохотнула. — Вы всё ещё вместе? Дорогая, ты продержалась прилично. — На этот раз смех был громче.
Алёна начала тихонечко считать «раз, два, три…», пытаясь дышать в соответствии с ритмом.
— Да, мам, — короткий выдох. Вдох. — Мы вместе уже почти год. — Выдох.
— Да-да-да, здорово! А ты знала, что Мариночка с Игорем решили завести третьего?
Алёна не знала. Марина была ей старшей сестрой. Они общались редко. У Марины было куча дел, «ну, ты в курсе, как это бывает, ха-ха-ха».
— Костик и Сашка уже такие большие стали! Не наглядеться! Ну, а я сказала, что уже давно не нянчила внуков. Мариночка так обрадовалась, говорит, тоже хочет лялечку. Представляешь, как здорово? Мы с ней всегда так хорошо чувствовали друг друга! Ой, а сколько хлопот теперь будет! Я вот уже начала вязать пинеточки. Радость такая! Жду не дождусь любимую внучку! Или внука.
Мама Алёны тараторила, её словно совершенно не волновало, кому она изливала свою бесконечную речь.
— Да, и мы с Мишей (отец Алёны) решили, что тебе стоит отдать свою дачу. Зачем она тебе теперь? Ты со своим, как его…
— Иваном.
— Да-да, именно. В общем, вы всё равно живёте в его квартире. Твоя к тому же пустует. А на даче ты когда в последний раз была? А детям там так нравится! Вот это будет славный подарок! Уж они твои племянники, а ты их вообще не балуешь!
— Неделю назад.
— К тому же ты могла бы…. Что? Ты что-то сказала? — Казалось, мама Алёны никак не могла сфокусироваться на диалоге. Она в своей голове уже придумала идеальный план. Ей казалось, что она знает всё лучше всех.
— Мы были там с Ваней неделю назад. На даче, мам. Мы часто туда ездим.
— Ах, да. Разве? — растерянно промолвила мама Алёны. — Мне казалось, ты говорила, что вам там не нравится. Разве ему там нравится? Зачем ты его туда постоянно тащишь? Он у тебя такой… манерный, что ли, ему эти твои дачные работы совершенно ни к чему, я ведь права, Миш? Миш!
На заднем фоне кто-то отвечал «да-да-да, конечно».
— Ну вот! Даже папа твой говорит! Меня-то ты, конечно, не слушаешь. Как всегда. А вот Игорь такой молодец, он за что не берётся, то сразу всё у него получается, да, Миш? Миша!
«Мам, вообще-то Ваня не манерный, ты его опять с кем-то путаешь. Мам, вообще-то он очень трудолюбивый, он занимается дачей с удовольствием. Мам, нам там очень нравится! Мам, я тебя слушаю. Мало того, я слушаю только тебя!» — отвечала Алёна. Снова про себя.
Алёна ещё минут пять слушала подобную болтовню. В конце разговора она должна была своей сестре Марине дачу, дать тысяч 50 в долг («Но кто будет просить обратно деньги у своей родной сестры! Это такая мелочь, в самом деле!»), возить её на курсы материнства, потому что Игорь «такой работящий, у него ни на что нет времени, да и тебе будет полезно, авось, когда-то пригодится (зловещий хохот)».
Ну почему вечно так? Почему! Алёне хотелось придушить родную мать, а лучше себя саму. Желательно в утробе. Но уже поздно.
«Зачем, зачем было рожать меня, если тебе достаточно своей ненаглядной любимой Мариночки!?» — вопрошала Алёна у спагетти.
Так прошло пару часов, Иван вернулся домой, нежно поцеловал свою девушку, вручил ей её любимый тортик, подарил цветы. Обычный вторник.
Ночью Алёна не могла заснуть. Она сверлила глазами спящего Ивана, который безмятежно посапывал.
«Он не ценит меня, — думала Алёна. — Ему просто удобно со мной. Я ему готовлю и не только!» Да, он приносит продукты, да, он полностью обеспечивает их. Но ведь ей это не нужно! Она вообще-то сама зарабатывает!
«Алёна, малышка, тебе совершенно необязательно продолжать работать. Да и хватит уже самой покупать еду и заправлять свой автомобиль, я же велел тебе сразу же писать мне».
«Велел! Да как он смеет велеть! Как будто в моей жизни мало повелевающих!»
Алёна понимала всю абсурдность своей злости. Но так было гораздо легче. Выместить весь гнев на любимом, убежать от него, как она уже не раз убегала, чем сказать своей матери то, что она думает и чувствует.
«Но ведь он тоже виноват! Он не видит, как мне плохо! Он не знает меня! Он тоже не видит МЕНЯ!»
Вся боль, что Алёна несла в себе долгие годы, расползлась по ней, сковала её. И она приняла решение уйти от боли. Уйти тем способом, к которому она привыкла — сбежать из самых идеальных отношений, в которых она была.
На следующий день она вернулась в свою квартиру. И написала сообщение:
«Привет, Марин! Вчера болтала с мамой. Слышала, тебе нужно будет помочь с курсами по материнству? С удовольствием буду ездить туда с тобой! Скинешь расписание, чтобы я под него подстроилась?»
©
Произведение защищено авторским правом.