Глава вторая. Опер.
Пролистывая стопки отчётов и документов, доставленных ему для подписи, подполковнику попался на глаза тетрадный лист, покоящийся между двух увесистых папок. Пробежав взглядом по корявому рукописному тексту, полноватый мужчина в милицейской форме глубоко вздохнул, взглядом поискал пачку сигарет и пепельницу на столе. Таких не оказалось в пределах видимости, а на ум пришло осознание того, что курить он бросил почти три месяца назад. Взяв в руки анонимку, подполковник ещё раз прочитал текст доноса. Некоторые подробности письма были бы непонятны человеку, несведущему в уголовных делах. Значит, писал тот, кто знаком с тонкостями милицейской профессии.
-Опять Сторожевский! – в сердцах воскликнул Михаил Михайлович, откидываясь на спинку кресла, – Когда я только избавлюсь от этого капитана?
Начальник отделения потянул руку к телефону и набрал номер.
-Кабанков слушает, – ответила трубка басовитым и прокуренным голосом старшего оперуполномоченного.
-Николай, где там твой дружбан, Сторожевский?
-Был с утра, потом в прокуратуру поехал.
-Как вернётся, пусть заглянет ко мне!
-Хорошо, Михал Михалыч. Передам.
Барабаня пальцами по столу, начальник отделения снова взял в руки анонимку, в третий раз пробежал глазами по рукописному тексту и глубоко вздохнул:
-Спустил бы "на тормозах", но ведь всё имеет свои границы...
Грузный подполковник сложил вчетверо тетрадный лист и сунул его в карман, затем открыл ящик стола, вынул связку ключей, повертел один из них в своих толстых пальцах и решительно поднялся с кресла.
-Ну, гляди у меня! Если сейчас всё подтвердится – вышвырну из отдела с "волчьим билетом"! – погрозил кулаком в воздухе начальник и вышел из кабинета.
В коридоре сотрудников было немного, что было совсем неудивительно. Сказывался конец рабочего дня пятницы. Редкие встречные в штатском кивком приветствовали его, ну а те, кто званием и должностью занимали низкое положение, прикладывали правую руку к головным уборам. Михал Михалыч отрешённо кивал головой и продолжал двигаться вперёд. Наконец повернул налево и некоторое время стоял перед стальной дверью с обшивкой из кожзаменителя.
Поверх пореза, наскоро заклеенного скотчем, латунная табличка с едва заметными буквами недвусмысленно свидетельствовала о том, что это и есть "Камера хранения вещественных доказательств", ключи от которой были у немногих сотрудников отделения. Тем "немногим" являлся и подполковник в силу занимаемой им должности. Хотя, если сказать честно, дубликаты имелись у многих, и это не являлось секретом или открытием для начальника отделения.
Михаил Михайлович вставил ключ в замочную скважину и повернул его дважды. Дверь приоткрылась наружу, а в ноздри подполковника ударили застоялый тёплый воздух и запах пыли.
Постояв на пороге с полминуты, он нащупал рукой выключатель и нажал клавишу. Комната вещдоков наполнилась тусклым желтоватым светом двух лампочек под потолком. Стройные ряды стеллажей с табличками заканчивались у противоположной стены, на полу у которой лежала груда мешков и пакетов.
"Дежурному надо сказать, чтобы порядок здесь навёл" – пронеслось в голове подполковника.
Пробегая взглядом по датам на табличках, Михал Михалыч остановился у одной из полок. Большая картонная коробка покоилась на уровне глаз.
"Дело № 27548. Северцев А.Н." – печатными буквами гласила надпись на приклеенном бланке.
Пыли на крышке почти не было, и это сразу бросилось в цепкие глаза бывшего следователя. Подполковник открыл коробку. Сверху лежал лист с описью содержимого. Пробежав глазами по списку, начальник отделения поставил коробку на пол и стал выкладывать вещественные доказательства, тщательно рассматривая их сквозь полиэтиленовые пакеты.
Среди прочего, что было описано в бланке, отсутствовали золотая цепь с кулоном и кольцо-печатка.
-Вот и всё, Сторожевский! – воскликнул подполковник вслух.
"Посмотрим, как теперь ты отвертишься", – мысленно добавил он, складывая вещдоки обратно.
В воздухе внезапно возник аромат мятной жвачки и едва уловимый оттенок спиртного.
За спиной бывшего следователя определённо кто-то находился. Резко обернувшись, взглядом он упёрся в бежевый свитер ручной вязки с оттянутым воротом, из-под которого просматривалась весьма увесистая цепь из жёлтого металла. Подняв глаза выше, подполковник встретился с пухлыми губами на круглом и самодовольном лице.
-Искал меня, Михалыч? – язвительно усмехнувшись одними глазами, спросил оперуполномоченный.
-Какой я тебе "Михалыч"? – надувая щёки, побагровел подполковник, – Как ты смеешь так разговаривать со старшим по званию?
Человек в бежевом свитере показано улыбнулся, затем приложил левую руку к бритой макушке, а правой взмахнул у виска. Потом проделал те же движения с точностью до наоборот и с явной издёвкой в голосе ответил скороговоркой:
-Разрешите доложить, Ваше высокоблагородие – сходил поссал!..
-Ты что себе позволяешь? – свирепея и брызжа слюной, начальник отделения перешёл на крик.
-А что, собственно, произошло? – натягивая на лицо улыбку идиота, спросил оперуполномоченный.
-Это я должен спрашивать: "Что происходит?", – сделав тяжёлый вздох, ответил начальник, – Я давно закрыл глаза на ваше "крышевание" рынка и борделей. Но торговать вещдоками – выше моего понимания.
-Ну, с наших дел мы исправно отстёгиваем тебе долю, подполковник, – невозмутимо, не переставая по-идиотски улыбаться, проговорил Сторожевский, – Иначе не построил бы ты дачу, начальник. Кстати, как там племяш твой поживает? Видел его тут недавно на новой тачке. А ему сейчас самое место на нарах...
-Ты, это!.. – помахал кулаком в воздухе начальник отделения, стараясь взять себя в руки. – Говори да не заговаривайся. Не тебе учить меня как работу выполнять! А за племянника я сполна вам проставился. Ты мне скажи, Олегович – неужели нет другого источника дохода, раз опера начали вещдоками барыжить?
-Типун на язык тебе, Михалыч! Сдались мне они. Ты слюни с лица утри да обоснуй предъяву свою.
-Куда исчезло золото из дела по Северцеву? – указывая на коробку с вещдоками, ответил подполковник.
-На экспертизу возил, – протягивая полиэтиленовые пакеты, улыбнулся оперуполномоченный. – Сомнения закрались насчёт подлинности цацек, вот и взял проверить.
-И?..
-Липа! Латунь под лаком, – заговорщическим шёпотом ответил Сторожевский, выуживая из пакета цепь и печатку, – Хотя и пробы очень похожи на настоящие.
-Как?..
-А вот так! – отчеканил опер, швыряя на крышку коробки пакты с цепью и кольцом.
-Вот заключение эксперта, – вынимая из сумки печатный бланк, добавил он. – Есть ещё вопросы ко мне?
-Как у "вора в законе" могут быть фальшивые цацки? – недоумевал начальник. – Я пока ещё в своём уме и это дело так не оставлю...
-Оставишь, подполковник. Ещё как оставишь, – наклонившись к самому уху, своими пухлыми губами прошептал опер. – Не дай бог – прокурорская проверка. Первый же слетишь со своего поста.
-Не быть тебе полковником, если станешь совать нос, куда не просят, – выпрямляя спину, язвительно улыбнулся Сторожевский. – И, да! Стасику, племянничку своему ненаглядному передай, что его "условка" может и реальным сроком выйти, если некоторые вещдоки по его делу неожиданным образом всплывут.
С этими словами Сторожевский развернулся и направился к выходу.
Выше подполковника на голову, оперуполномоченный был широк в плечах. Сейчас начальнику отделения он казался исполином, способным растоптать его карьеру. Провожая взглядом надоевшего сотрудника, у Михаила Михайловича в голове зрел коварный план...
продолжение следует...
