Знаете, когда племена, живущие на одной территории начинают считаться государством? Когда эти племена объединяет общий Закон.
Вот когда за кражу коровы в одной деревне морду бьют, а в другой уши отрезают - это не государство. А когда во всех деревнях 20 ударов кнутом и штраф 5 рублей - это уже государство.
А знаете, когда город получает статус уездного? Когда в нем открывается тюрьма.
Вот какое огромное значение имеют органы исполнения наказаний в жизни общества.
Если разложить на столе карту Саратова и найти географический центр города, то в этой точке будет располагаться не театр, не рынок, а тюрьма. Да-да, в самом сердце города, на пересечении улиц Московской и Кутякова располагается старейшая тюрьма России - следственный изолятор N1.
Я уже неоднократно писала об удивительном месте Саратова в жизни России. Мой город является клубком из событий, зданий и людей, оказывающим влияние на жизнь всей страны, не исключением является и роль города в развитии пенитенциарной системы России.
145 лет назад 12 марта 1879 г. указом императора Александра II, Реформатора и Освободителя, было учреждено Главное тюремное управление.
Великий государственник царь Александр Николаевич, создавая ГТУ, стремился к искоренению беспредела и к упорядоченности дел в тюремных замках и каторжных поселениях. И главным его помощником в этом стал саратовский губернатор Михаил Галкин-Враской (Враский), первый начальник имперского управления.
Он, будучи человеком передовых взглядов, старался победить жуткую антисанитарию, царившую в российских тюрьмах, добился, чтобы в некоторых «образцовых» местах лишения свободы заключённым начали платить деньги за работу, пытался даже организовать сельскохозяйственную артель из ссыльных на Сахалине. В Саратове губернатор привёл в божеский вид тюремный замок, построенный еще в середине 17 века.
С тех пор повелось, что саратовцы занимают ключевые посты в уголовно-исполнительной системе России, а сами саратовские зоны, СИЗО и тюрьмы выступают в роли витрины всех российских мест лишения свободы. Причём как в положительном, так и в отрицательном смысле. Поэтому тюрьма может по праву считаться таким же брендом нашего края, как калачи, гармошки и прочие страдания.
Гостей города удивляет местонахождение тюрьмы в самом центре города, но в 17 веке, когда строили острог для содержания заключенных, здесь была окраина города. И дальше строений уже не было. Сначала здесь возвели деревянный острог, но к началу 19 века он пришел в ужасное состояние.
Вместо обветшалого острога в 1827 году появился каменный тюремный замок. Массивный трехэтажный каменный корпус с караульными башнями по тем временам выглядел настоящим небоскребом в окружении деревянных хибар. Местной достопримечательностью гордились и упоминали во всех путеводителях.
В 1889 году вместо термина «тюремный замок» в официальных бумагах стали писать «губернская тюрьма». В 1904-1907 годах рядом построили каменный одиночный корпус, самый красивый в комплексе. Он сохранился до сих пор, в советское время ему был присвоен 3-й номер, известный также, как «Третьяк». По меркам тех лет корпус отвечал всем требованиям: стены толщиной 1 метр, паровое отопление, водопровод. Его стены становились временным пристанищем для особо опасных преступников.
"Третьяк» – одно из самых удачно спроектированных и построенных зданий, в котором зимой тепло, а летом прохладно. У этого строения тщательно продуманная вентиляция, которая происходит естественным образом. Поэтому в здании не встретить характерного для тюрем запаха.
Здание возводили по американскому образцу. То есть сплошных перекрытий тут нет и все 4 этажа хорошо просматриваются с любой точки. Первоначально каждый этаж содержал 33 камеры, а внизу в полуподвальном помещении находился карцер. Сперва в камерах заключенных содержали по одному, но потом сделали рассадку примерно по 7 человек, из-за чего им всегда было крайне тесно, т. к. общий размер их такой же, как у отсека в плацкарте с боковыми местами.
Я бывала в СИЗО по долгу службы в МСЧ УФСИН, и очень жалею, что не смогла сфотографировать внутреннее убранство здания - при входе необходимо сдать телефон. Печи в камерах, обложенные белыми изразцами с синим орнаментом, восхитительны!
В Саратовскую губернскую тюрьму свозили со всей губернии политзаключенных. В мае 1912 года в камеры одиночного корпуса попали сестры вождя мирового пролетариата В. И. Ульянова-Ленина, Мария Ильинична и Анна Ильинична Ульяновы. Анну Ильиничну вскоре освободили из тюрьмы за отсутствием улик, а Мария Ильинична провела в одиночной камере около полугода и была выслана в Вологду.
В Третьяке в период с 1941 по 1943 год находился ложно обвиненный академик Вавилов. Самое ужасное, человек, чьи труды впоследствии помогли накормить пшеницей половину мира, скончался от голода, глядя из окон камеры на стены университета, в котором трудился.
Заключенных не просто лишали свободы, но и пытались исправить трудом. Под конвоем надзирателей они чистили городские улицы, убирали мусор и снег, занимались погрузкой и разгрузкой железнодорожных вагонов и барж, земляными работами.
Внутреннее производство тоже не простаивало - велись ткацкие, портняжные и столярные работы, функционировали кузня и слесарная мастерская. В учреждении плели корзины и канаты, арестанты мостили улицы и дворы, пилили дрова, выполняли садовые работы.
Труд заключенных оплачивался. Самое большое жалованье при этом - 3 рубля в месяц - было положено тем, кто занимался ассенизационным промыслом.
В 30-ые годы тюрьма была разделена на две : N 1- для уголовного элемента, N 2 - предназначена для лиц, занимающихся контрреволюционной деятельностью.
В 90-ые годы, сопровождающиеся разгулом преступности, в здании, расчитанном на 300 человек, содержалось более 3 тысяч.
Мой дядя, работающий на излете СССР директором крупной организации, попал в СИЗО в начале 90-ых, когда крепкие парни решили взять предприятие под свой контроль. Провел в изоляторе год, пока ему не помогли освободиться дорогие адвокаты и он дал слово, что уволится с вожделенного многими места работы.
Я помню, как он рассказывал о том, как заключенные спали по очереди, мест не хватало даже на полу, а неспящие просто стояли, как в трамвае в час пик. Забрали моего упитанного дядю прямо из кабинета в костюме и золотых очках, а вернулся истощенный седой мужик в фуфайке без очков и в шапке, сшитой из отрезанного рукава чьей-то фланелевой рубашки.
Много смешного, серьёзного и страшного происходило за 140 лет в саратовских тюрьмах и колониях.
Самый курьезный в истории ФСИН тюремный бунт произошёл именно у нас, в саратовской СИЗО на Кутякова в конце 1960-х.
В ту пору мужчин и женщин, прибывавших на пересылку, выводили «на оправку» по очереди в общую уборную целыми камерами. И вот один зек-шустрик очень маленького роста умудрился забраться в сливной бачок и просидеть там до тех пор, пока не привели женщин. Те спрятали его под юбкой и провели к себе, а через некоторое время подняли крик: «В нашей камере мужчина!» Растерявшийся надзиратель отодвинул засов, его втащили в камеру и отобрали ключи. Затем дамы-сиделицы быстро открыли другие камеры на этаже и перемешались с мужчинами, которые не меньше их изголодались по интиму.
Любовные игрища зеков разгонять их пришлось целому отряду с дубинками. Бронежилетами тогда тюремщиков не обеспечивали, сотрудники СИЗО завернулись в матрасы, чтобы защитить себя от распоясавшегося спецконтингента.
Много историй, тайн и событий хранит СИЗО на Кутякова, достаточно для того, чтобы саратовская тюрьма вошла в арестантский фольклор наравне со столыпинским вагоном, вологодским конвоем и владимирским централом.