ГЛАВА 5. «Ах, Самара – городок, беспокойная я!»
… - Сильва, ну ты чего там застряла?! – Крикнула Маше красивая, загорелая девушка в легком голубом сарафане на тонких бретельках. Маша никак не могла сложить этюдник , и поэтому компания ее друзей, с которыми они вышли на пленэр, чтобы рисовать с натуры красивейший пейзаж песчаной косы на Волге, сейчас нетерпеливо галдела, ожидая Машу. Маша и ее друзья учились на третьем курсе Самарского художественного университета, и сегодня с раннего утра приехали писать пейзажи, пока солнце не поднялось в зенит, и свет его был розовым и нежным, а тени – мягкими и теплыми. Маше очень нравилось рисовать. Она любила это с детства. Но если в детстве ей казалось, что есть в этом какое-то волшебство, то сейчас, когда ей был уже двадцать один год, волшебства не было. Маша понимала, что скорее всего, это труд, причем не из самых легких. Но все равно, рисовать она любила. Рисовала много, часто и все подряд. В их с Ириной – той самой красавицей в сарафане, комнате в общаге, все стены были увешаны Машиными рисунками – точь-в-точь, как в детстве, когда в детской, рядом с ночником – колобком, висели Машины корявенькие рисунки. Сейчас рисунки Маши были отнюдь не корявенькие, а очень профессионально выполненные, с узнаваемыми манерой и цветовыми решениями.
Преподаватели часто хвалили Машу за то, что у нее был свой стиль, всегда упоминая при этом, что это признак большого таланта. Маша к двадцати одному году превратилась в настоящую красавицу с изящной, как у матери, фигурой с тонкими женственными руками и длинными ровными ногами. Ее светлые волосы до талии чаще всего были собраны в хвост, а иногда – в два хвоста по бокам головы. Друзья очень любили Машу за легкий и открытый характер, за веселость, за ум, и какую-то очень взрослую мудрость. К ней тянулись люди. Особенно близко они дружили с Ириной Котовой – той самой загорелой девушкой в голубом сарафане, ее соседкой по комнате. Именно Ирина и дала Маше эту кличку, которая моментально к ней прилипла – «Сильва». И очень скоро Сильвой ее стали звать почти все студенты третьего курса. Иногда Сильвой ее называли даже преподаватели. Маше нравилась эта кличка – она даже немного гордилась ей, считая, что она придает ее образу загадочность. Иногда, знакомясь с новыми людьми, Маша даже представлялась, как Сильва, и люди долго потом были уверены, что это настоящее имя Маши.
- Да не ждите меня! – крикнула Маша друзьям и те немедленно двинулись к остановке автобуса. К Маше подошла Ирина.
- Ты уверена? – спросила Ирина – Может, подождать тебя? Давай помогу этюдник сложить?
- Да его, блин, только выбросить! – в сердцах сказала Маша – Надоел он мне уже! Постоянно заедает!
- А ты знаешь, сколько новый стоит?! – сказала Ирина – Так что терпи и мучайся!
- Терплю и мучаюсь! – усмехнулась Маша, усаживаясь на траву и поправляя короткую джинсовую юбку. Она порылась в сумке, достала пачку Опала.
- Садись, покурим – предложила Маша Ирине. Та села рядом, тоже достала сигареты. Они закурили, жмурясь на солнце и любуясь видом.
- Красиво! – вздохнула Маша – Только блики слепят!
- Ага – согласилась Ирина – Красиво! Ты что, в общагу не собираешься?
- Мне к матери еще заехать нужно – ответила Маша, выпуская дым – Я врачу обещала лекарства купить и завезти. Вот, поеду. Да фруктов каких-нибудь надо бы купить ей. Витамины, все-таки!
- Как она? – спросила Ирина – Врачи что говорят?
- Да вроде нормально – ответила Маша, пожав плечами – Поправляется.
- Ну еще бы! – сказала Ирина – За пять лет оно и без врачей пройдет!
- Думаешь? – спросила Маша – А мне кажется, нет! Если бы ее не положили тогда, я думаю, она с собой бы что-то сделала! У нее же совсем крышу сносить стало! Она до полной белочки допивалась! Как-то раз, помню, на меня с молотком кинулась – орала, что я Китаец и мне надо голову лечить! Хорошо, тетя Катя проснулась и помогла мне ее связать!
- Ужас! – сказала Ирина – Страшно это очень! А почему Китаец, кстати?
- Моего отца звали Витя – Китаец – нехотя ответила Маша – Авторитетом был в Москве. У него бухгалтер был – Иммануил Шнайдер. Мы семьями дружили. Однажды у Шнайдеров сына похитили – мы с ним с детства дружили. Семен его звали… - Маша вздохнула тяжело. – В общем, отец Семена у отца денег попросил на выкуп, отец ему не дал. Семену горло перерезали и в мешке к дверям квартиры Шнайдеров положили. Вот Иммануил и поклялся, что отомстит.
- Ужас какой! Отомстил? – спросила Ирина.
- Отомстил – тяжело вздохнув, сказала Маша – Мы потом только узнали, точнее, мама узнала, когда мы уже в Самаре жили. В общем, Иммануил Шнайдер подставил отца и его посадили за какие-то хищения в особо крупных размерах или типа того, в общем. А Иммануил, кому надо заплатил, и в тюрьме про отца сказали, что он за изнасилование малолетних сел. Типа, педофил – маньяк. А с такими, сама знаешь, что делают на зоне!
- Что делают? – спросила Ирина – Бьют?
- Хуже! – ответила Маша – Их опускают! Они там и за людей-то не считаются! Их насилуют все подряд, над ними издеваются всячески! А отец, мама говорила, гордый был. Ну, не выдержал он такого и вены себе перерезал зубной щеткой заточенной! – Маша опять вздохнула – Вот такая вот была месть Иммануила Шнайдера. Потому что из-за моего отца погиб его сын, а жена, когда увидела труп Семена в мешке, сошла с ума и в окно вышла!
- Какой ужас, Сильва! – испуганно сказала Ирина – Конечно, теперь понятно, почему твоя мама пить начала и до психушки допилась!
- Ну да, понятно… - сказала Маша – Только почему-то мне не совсем понятно было, когда я маленькая была, а мама моя на меня просто-напросто забила и жрала, как грузчик! Мне тогда казалось, что она из-за меня, понимаешь? Что это я ее так расстраиваю, что она пьет! –на глазах Маши навернулись слезы. Ирина приобняла Машу.
- Сильва, ты чего? – сказала она – Не реви, пожалуйста! Детство, конечно, тебе досталось жуткое! Но ты ведь как-то выкарабкалась?! Школу закончила, в универ, вон, поступила! Рисуешь лучше всех на курсе! Да ты вообще, Сильва, очень крутая! Я даже завидую тебе иногда! Честно! Все, давай не реви, ладно? Еще сигарету будешь?
- Да, давай – ответила Маша. Ирина прикурила сигарету, протянула Маше. Закурила сама.
- Я часто знаешь, что вспоминаю? – сказала неожиданно Маша – Как мы только-только с мамой приехали когда в Самару, нас ее сестра, тетя Катя встретила на вокзале. И мы с мамой сели на скамейку, мама какие-то пирожки купила, мы сидели и ели их. А мама мне рассказывала, что сейчас мы будем жить в этом городе, что называется он Самара, что отец оказался предателем и не стал покупать у чудищ моего друга Семена, и что Семена больше нет. А я сидела, ела этот пирожок, как сейчас помню, с картошкой, и мне так плакать хотелось, что хоть вой! Но почему-то я не разрешала себе заплакать. Мне тогда казалось, маленькой, что если я заплачу, то мама перестанет меня любить. А мне очень хотелось, чтобы мама была со мной всегда и всегда меня любила! Странные вещи все-таки, в детских головах иногда происходят, правда? – Маша улыбнулась. – Ладно, Ирка, давай этот чертов этюдник соберем и в общагу поедем! Я договорилась на подработку сегодня, пойду для первокурсников позировать! Жить-то как-то надо! А вечером уже к матери поеду!..
… - А как это мы так перескочили через тринадцать лет? – спросил Григорьев, делая глоток виски – Ведь очень важно все, что произошло за эти годы! Почему, например, именно в художественный Маша поступила? Какой характер у нее стал? Что с личной жизнью, как говорится? И вообще, подробности очень важны!
- Так я, кажется, основное все рассказала! – тряхнула Машка волосами – А что, разве вы в кино у себя не делаете такое – перепрыгните через сколько-то лет, а потом просто пишете внизу экрана, мол, прошло столько-то лет! Вот, считай, я такую надпись сделала! Просто если я все подробно бы рассказывала, пришлось бы в Рио продолжать рассказ! А я не хочу рассказывать ничего никому, я на карнавал хочу!
- В качестве участницы? – улыбнулся Николай.
- Ой, блин, какая грубая, неприкрытая лесть! – фыркнула Машка – Нет, блин, в качестве организатора! Посмотреть, конечно! Детскую мечту свою реализую! Поэтому рассказ будет вот такой вот, с сокращениями! Да и так понятно, мне кажется, для человека с мозгами и умеющего ими пользоваться, что Анна решила уехать в Самару к своей сестре Екатерине! Что Витя – Китаец присел на зону и вскрылся там! Что мать Семена согла с ума и покончила с собой при виде трупа ее сына! Что Иммануил Шнайдер, как и обещал, отомстил Вите – Китайцу! И что Анна спилась и попала в психиатрическую клинику, где лежит уже пять лет. И что Маша живет бедно и ей приходится подрабатывать, чтобы заработать хоть какую-то копеечку!
- Натурщицей для первокурсников? – спросил режиссер.
- А что такого?! – тряхнула волосами Машка – Если у Маши красивое тело, то почему бы этим не воспользоваться и не получать за это деньги?! Ничего плохого в работе натурщицы нет! Так что хватит тут играть в высокоморальность, демиург людских страстей! Сам-то, тоже, поди, нет-нет, да и да?!
- Ты о чем? – не понял Николай – Нет, я не подрабатывал натурщиком! И не хотел никогда!
- Так не предлагали потому что! – тряхнула Машка волосами – Но я не об этом! Я о том, что пользовался же ты моделями в своих фильмах?! Ну, этими, которые типа дублерши, когда обнаженку снимать надо?! Думаешь, я не знаю, что часто вы вместо реального тела актрис снимаете дублерш!
- Ну да, бывает! – согласился Григорьев.
- И что, ты считаешь этих девочек какими-то падшими?! – спросила Машка – Подумай хорошенько, прежде чем ответить!
- Нет конечно! – ответил Григорьев – Не считаю! Они же не спят за деньги, а просто позволяют снимать в кино свое тело!
- Ну вот! – Машка хлопнула режиссера по плечу – Кажись, разобрались?!
- Ну да – морщась и потирая плечо, ответил Григорьев – Разобрались. Согласен, ничего постыдного нет в работе натурщицей!
- Молодец! – тряхнула Машка волосами – На глазах просто развиваешься и растешь интеллектуально и морально! Ну что, интересно тебе? Едем дальше?
- Очень интересно! – ответил режиссер – Это же готовый сценарий! Давай дальше!
- Вот дальше еще интересней будет! – пообещала Машка и сделала глоток виски…