1 – Копиист
Фрагмент из «Записок отца Лукаса»
Близясь к закату греховного земного существования и находясь в ожидании, когда ввергнусь в бездну божественности, где одни лишь тишина и покой царят, решил я наконец поведать пергаментам, а через них и всему миру свою историю.
Случилась она в году Господнем тысяча триста тридцать втором, когда был я совсем юным иноком. Одну важную вещь извлек я из той истории, и хочу вам, сыны-послушники, ее передать. Знайте: огромная, поистине гигантская сила заключена в имени собственном!
За пять лет до тех событий я принял послушанье в родном городе и отправился затем в бенедиктинскую обитель Сан-Микеле, где сделался переписчиком.
В скриптории аббатства Сан-Микеле – а то был скрипторий просторный, светлый – всю жизнь свою, покуда глаза не начали мне отказывать, я вершил святой неохватный труд, обогащавший наш светоч – монастырскую библиотеку: копировал фолианты и приумножал знания.
Ни одной такой библиотеки в христианстве более было не сыскать. Редкие, а часто и единственные в своем роде экземпляры хранились у нас и оберегались братом Матфеем – мудрейшим из всех братьев, которых доводилось мне знать. Потому наша обитель то и дело распахивала двери перед пришельцами из иных аббатств, которые держали путь сюда, чтобы переписать оригинальные труды и увезти копии в свои далекие края.
Брат Теофил из Клюнийского аббатства пожаловал к нам в воскресенье. Нам, монахам, занимающимся книжным делом, пусть несколько часов, но все же разрешалось работать и по воскресеньям тоже, так что я в тот момент проводил время в читальне: сидел у стола под большим окном из прозрачного стекла, через которое солнечный свет, а его с каждым днем становилось все больше, ибо в начале марта в Италии уже наступала хорошая погода, озарял нашу кузню знаний. Появившийся в скриптории брат Теофил – высокая худая фигура в черном бенедиктинском платье – выказал нам всем – копиистам, антикварам, рубрикаторам – свое радушие и рассказал, за какими книгами пришел. Остаток дня работа почти не продвинулась, ибо брат Теофил оказался человеком много знающим, и мы с преогромным удовольствием придались обмениваться учеными наблюдениями.
– Тяжела работа писца, брат Лукас, – обращаясь ко мне, произнес брат Теофил. – Но мы не ропщем. Ибо знаем, что каждое верно написанное слово искупает грех. А потому стараемся, выводим перышком каждую буковку аккуратно и с большой любовью. И преуспеваем. Если только демон не поселится подле да не будет мешать.
– А что за демон? – спросил я. Ни о чем подобном слышать доселе мне не доводилось.
– Есть такой вид демона, поганый очень. Наблюдает за писцами, ошибаться заставляет. Ошибки в суму свою собирает, а потом на Страшном Суде предъявляет!
Услыхав такие слова брата Теофила, я вздрогнул. Плотно засели они в моей голове. А примерно через месяц сподобил меня Владыка небесный увидеть нечистую демоническую силу собственными глазами.
Я работал в скриптории, тщательно переписывая свитки Священного Писания, как вдруг перо мое зашаталось, и на бумаге вывелось странное искаженное слово. Тут и возник в моей памяти демон из рассказа брата Теофила. Трясясь от ужаса, я закрыл глаза и принялся молиться. Но все было тщетно. Снова и снова вместо чистых и настоящих созданных Богом слов появлялись страшные несуществующие сочетания букв. Невозможно было помыслить, как огорчится настоятель Аббон, коли узнает, что фолиант испорчен, что не пополнится богатство библиотеки еще одним сокровищем, и что совершенно неизвестно, смогу ли я отогнать от себя демона и работать копиистом далее.
Надежда оставалась только на брата Матфея.
Выслушав мою историю, он нахмурился:
– Ты прав, похоже на козни мерзкого беса. Ты знаешь его имя?
Я покачал головой.
– В этом-то и слабость твоя. Как же бороться с тем, кого не знаешь по имени, - задумчиво проговорил брат Матфей. – Я сообщу тебе. Имя его – Титтивилус, что с латыни переводится как демон, преследующий писцов. А теперь ступай наверх и возноси молитвы, да не страшись бесовщины более, ибо тот, кто узнаёт имя врага своего, обретает неведомую, необъятных размеров силу и побеждает.
Догадываетесь вы, сыны мои, читающие эти записи, что сей совет спас меня от погибели, позволив продолжать работать и встретить вот уже шестьдесят восьмую весну. Лишь обратился я к Господу, назвав Титтивилуса по имени, как утром следующего дня гадкий демон удалился за пределы монастырских стен. И никогда больше за все время моего служения Богу в Сан-Микеле не попадался он мне на глаза, ибо понимал, что мне известно самое сокровенное, что у него есть – его имя.
2 – Настоятель и Библиотекарь
Тем же днем, когда юный писец Лукас посетил Матфея, после повечерия прошествовал библиотекарь не в свою почивальню, как обычно, а в келью Аббона.
– Отец настоятель, – начал он и сразу склонил голову. – Виноват я пред всей обителью нашей. Тот трактат Аристотеля из Клюни принес нам несчастье. – И он пересказал аббату то, что услышал в час обеда от Лукаса. – Отказавшись возвращать эту ценную книгу брату Теофилу, которому она принадлежит по праву, и, захотев, вопреки закону, оставить ее в нашей библиотеке, хотя брал я ее для копирования, я, конечно, поступил не по справедливости. И ниспослал нам Всевышний наказание в виде Титтивилуса: коли привносите в библиотеку новые книги обманным путем, так не пополнится больше она ни единой книгой, все начатые труды ваши будут испорчены, и ни один не будет закончен.
Погрузившись в размышления, аббат простоял некоторое время молча. Затем начал говорить, дипломатично и сдержанно:
– Титтивилус – проблема серьезная… Но не вини себя, брат Матфей. Ибо о намерении совершить свое деяние ты поведал сперва мне. Так что я, дав тебе добро, повинен в том тоже. Но, видит Бог, сотворили мы это не из-за наживы или какого иного злого умысла, а руководствуясь совсем другими мотивами. Книга эта чересчур ценна. А нет доверия у меня ни к какой другой обители, кроме нашей. Я слыхивал, что даже в таком некогда средоточии высокоумия, как монастырь Сан-Галлен, в наши убогие времена осталось всего несколько переписчиков. А сколько аббатств, ранее славнейших, теперь сделались прибежищами нерадивцев! Хочу ли я, чтобы трактат Аристотеля оказался у таких нерадивцев? Нет уж, я пред отцами, век за веком оберегавшими наши сокровища, в ответе. И хоть про Клюни никакого дурного слуха пока не распускалось, все же неисповедимы пути Господни. Потому мы и решили, что безопаснее держать трактат у себя. А что до обманного пути, так ясно, что ни брат Теофил, ни любой иной хранитель библиотеки не отдаст такую книгу добровольно. Но раз Господь глаголет нам, что мы не правы, поступим так, как ему угодно. Отправляйся в Клюни и верни книгу. Мы попросим прощения, и милосердный Владыка нас простит, ибо мотивы наши благие известны ему, и позабудем эту историю, не дав ей выйти за пределы моей кельи, дабы не порождать ненужные слухи.
Тут настоятеля посетила мысль, которая его взволновала:
– Ты не посвящал брата Лукаса в эту историю?
– Что вы, отец настоятель. Разумеется, нет.
– Хорошо, – аббат успокоился. – А как же ты объяснил ему появление Титтивилуса?
Матфей рассказал Аббону то, что выдумал сегодня днем для Лукаса.
– Быстро и ловко же ты сочиняешь, подобно самому Апулею или даже Гомеру! – порадовался аббат. – Благодарю, что не стал распространяться о нашем деле с теми, с кем не нужно. Поезжай, добрейший брат Матфей, и тогда покинет бес мою обитель, и брат Лукас примет твои слова за правдивые. А на полунощнице я сообщу братьям, что ты отправился в недельное путешествие по ученым делам.
3 – Аббатство Клюни
Проводив Матфея обратно в Сан-Микеле, Теофил направился в библиотеку, чтобы поставить толстую книгу, которую он держал двумя руками, на ее законное место.
– Брат Теофил, позволь выразить тебе большую благодарность, но в то же время и удивление, – сказал следовавший за ним аббат монастыря Клюни. – Как тебе удалось уговорить Матфея вернуть книгу? Аббон славится своей жадностью и никому не отдает никакие драгоценности, единожды оказавшиеся у него. Из-за этого полна его обитель всяческих богатств, коими он выхваляется: богослужебной утвари, ваз и чащ, торжествующе поблескивающих чистым золотом, каменьев разных окрасок: рубинов, изумрудов, сапфиров и аметистов, и, разумеется, фолиантов. Понимал я, ежели дашь ты книжку Матфею как бы на время, Аббон найдет миллион предлогов, лишь бы ее не возвращать, да не успел предупредить тебя. И после твоей безуспешной поездки в Сан-Микеле, где ты просил отдать принадлежащее нам, но получил отказ, смирился я с произошедшем.
– Отец настоятель, способ вернуть книгу подсказал мне ее автор – сам Аристотель, – улыбаясь, ответил Теофил и указал на название, выведенное на первой странице: «О душе». – Я читал ее много раз и хорошо ее знаю, – и он повторил наизусть отрывок. – Парадокс, но перепуганный человек часто сам внушает себе то, чего так боится, и начинает видеть или испытывать это, хоть и в самом деле этого не существует.
Автор: Клокуок Орэндж
Источник: https://litclubbs.ru/duel/2324-hitroumnyi-raschyot.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: