«Когда воротимся мы в Портленд, нас примет родина в объятья.
Да только в Портленд воротиться не дай нам, Боже, никогда..» (Булат Окуджава)
Еще Ломоносов в середине 18 века (а он умел мыслить на века вперед) предсказал что в дальнейшем «богатство российское станет прирастать Сибирью». В наше время (если отвлечься от вопроса чье конкретно это богатство) мы видим, как данное предсказание вполне сбылось. И поэтому сегодня вполне актуально обратиться к памяти о тех людях, которые обеспечили российскому государству сначала проникновение в Сибирь, а потом и ее завоевание с дальнейшим освоением.
Вспомнить о них в контексте того времени, когда начался этот процесс и отметить их достижения, которые, подобно достижениям испанских конкистадоров в Америке имели место не столько ввиду благоприятного стечения обстоятельств, сколько вопреки этим обстоятельствам, но ввиду личного мужества и умелых действий этих первопроходцев.
ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
Накануне начала походов Ермака в Сибирь осенью 1581г. в Московском царстве сложилась непростая во всех отношениях ситуация, складывавшаяся перед этим на протяжение последних 15 лет. Для этого был целый ряд причин, основными из которых являлись:
- Неудачный для Москвы ход Ливонской войны и вызванное этой войной общее истощение государства;
- Разорительные нападения крымских татар;
- Опричнинная политика Ивана Грозного, связанные с этим кровавые эксцессы и перекосы в управлении страной;
- Ярко выраженный самодержавно-самоуправный стиль правления царя, на фоне его психической нестабильности.
Ливонская война, начавшаяся с вторжения Москвы в Прибалтику и в северо-восточные земли Великого княжества Литовского, проходила вполне удачно на 1-м этапе, когда в течение 1558-1663 годов была практически полностью оккупирована территория Ливонского ордена за исключением Риги и Курляндии (современные Эстония и большая часть Латвии).
Московскими войсками был взят Полоцк и открывалась возможность для движения на Вильно, но в дальнейшем (после поражения московских войск в битве при Чашниках в 1564г.) война обернулась тяжелым противостоянием сначала с Великим княжеством Литовским, а потом и с объединенными на основе Унии 1569г. в единое государство Речь Посполитая силами Литвы и Польши (см. рис.1).
На заключительном этапе Ливонской войны благодаря успешным походам польского короля Стефана Батория (1579-1581гг.) и присоединению к антимосковской коалиции Швеции (с 1571г.) положение московских войск настолько ухудшилось что в 1581г. Иван Грозный вынужден был пойти на мирные переговоры.
В ходе войны сложилась боярская оппозиция политике царя, ярким примером которой стал переход на литовскую сторону (в конце апреля 1564г.) друга детства царя и одного из самых талантливых его воевод (еще со времен взятия Казани) князя Андрея Курбского. В духе своей нетерпимой политики и нараставшей параноидальности царь Иван заподозрил в неверности практически поголовно все боярство, считая, что в боярской думе подле него «сидят одни изменники».
В ответ на эту «общую измену» царь развязал политику террора против верхушки боярства и с целью уничтожения остатков местничества и боярских(княжеских) вольностей учредил опричнину, в ходе которой практически разделил страну, лучшие земли которой взял под непосредственное управление, а остальные как-бы доверил «земскому управлению» (назвав эту часть страны «Земщиной»), оставив формально в ведомстве боярской думы. Разорительные последствия опричнины для Московского царства общеизвестны и подробно изучены в исторической литературе и потому останавливаться на этом не будем.
Тем не менее стоит выделить один из самых трагических и одновременно постыдных актов в истории опричного периода – поход Ивана Грозного на Новгород.
Это событие безусловно относится к одним их самых мрачных страниц русской истории. Поверив сфальсифицированным Малютой Скуратовым «подметным» письмам» согласно которым новгородцы в разгар Ливонской войны, готовы были перейти на сторону врагов Ивана, тот повел в январскую стужу 1570 года свое лучшее опричное войско – 15 тыс. чел. (которое через год после этого правда так и не смогло защитить Москву от сожжения войсками крымского хана) на древний русский город.
Поверил потому что искавший везде предателей Иван, кроме прочего рассчитывал (как и его ближний круг опричников) помимо «борьбы с крамолой» пополнить свою казну за счет все еще богатого купеческого города с его гордой знатью и не изжитыми до конца традициями вечевой вольности.
Сам поход можно описать одной строчкой из Байрона: «Ассирияне шли как на стада волки …» (Д-Г. Байрон «Поражение Сеннахериба»). Вот только не «сияли во багреце и злате их полки» и божий ангел не предотвратил нашествие. Шли в основном ночами, тайно и всех встречных, кто мог предупредить новгородцев по дороге просто уничтожали. Потому по волчьи подошли к городу как к настоящему врагу и вторглись в него яростно и неожиданно.
Первым делом опричники начали бесчинствовать в городе. В Рюриковом городище был устроен суд. По его итогам убиты 211 помещиков, 137 их родных, 45 приказных и дьяков, столько же членов их семей. Среди первых жертв Новгородского погрома оказались бояре Давыдов и Сырков, главные дьяки Бессонов и Румянцев.
После этого царь начал объезжать окрестные монастыри, лишая их всех имевшихся богатств. В это время опричники совершили целенаправленное нападение на новгородский посад. В результате этой атаки погибло большое количество человек, которое не поддается учету.
Точное количество человек, убитых в Новгороде, до сих пор неизвестно. Существуют расхождения – одни исследователи говорят о 10-15 тысячах человек, другие о 4-5 тысячах. При этом всего в городе на тот момент проживало около 30 тысяч человек.
В истории России это был момент, когда московское самодержавие впервые во всю силу показало подданным свой звериный оскал.
А на следующий 1571 год случилось опустошительное вторжение в московские земли крымских татар, под предводительством хана Девлет-Гирея. И опричное войско, столь славное при захвате Новгорода, бежало и Москва была взята татарами (за исключением самого Кремля), разграблена и сожжена. И московский царь, несмотря на свое грозное прозвище, не смог избежать величайшего унижения, которое во многом определило в дальнейшем очередные аберрации в его психике и повлияло на проводимую им политику. На следующий год опричнина была упразднена.
Таким образом к началу походов Ермака в Сибирь мы видим Московское царство в состоянии значительного экономического упадка и нестабильного управления с запуганным населением и раболепствующей перед царем боярской элитой.
Самому Ивану в этот период было не до Сибири, он как умел старался залечить раны государства от им же начатой Ливонской войны и им же учрежденной опричнины с развязанным в ходе нее террором. Он не видел угрозы со стороны Сибирского ханства, этого последнего осколка некогда могучей Золотой Орды, не поддерживал с ним прямых торговых и дипломатических отношений, очень мало знал о его богатствах и еще менее имел представление о землях, лежащих к востоку от него, с их неисчерпаемыми ресурсами и огромными возможностями.
Но, как психопат-богомолец он оставался неизменным, что и подтвердил в очередной раз 16 ноября 1681г. убив своего сына Ивана в ходе бытовой ссоры из-за не понравившегося царю «слишком откровенного» наряда жены своего наследника трона. И тем заложил под свое государство еще одну мину замедленного действия, положив этим начало конца, своей династии и во многом предопределив будущее лихолетье «Смутного времени».
Однако в Московском царстве были люди не только обогатившиеся и на Ливонской войне, и на опричных бесчинствах, но и вполне интересовавшиеся Сибирью и ее богатствами. Этими людьми было богатейшее семейство купцов Строгановых, возвысившееся при Иване и прочно укрепившееся в своих коммерческих интересах на пограничных с Сибирским ханством рубежах среднего и отчасти южного Урала.
ПОЛИТИКА СТРОГАНОВЫХ
Во главе этого рода стоял солепромышленник Аника(Аникий Федорович) Строганов, основным «бизнесом» которого было солеварение на территории пограничной с сибирскими землями восточной части Пермского края. И до сих пор память о делах этого купеческого семейства хранят в своих названиях такие города как Сольвычегодск и Соликамск.
Иван лично выделил Строгановым эти земли для добычи соли «и иных промыслов» в середине 60-х годов в знак благодарности за финансовую помощь в ведении Ливонской войны.
Строгановы распоряжались выделенными им землями и их населением самовластно, практически как вотчинные бояре, полностью разорив всех имевшихся до того на этих землях конкурентов (в основном из числа представителей «старого» новгородского купечества).
Кроме соляного промысла – как бы выставляемого напоказ – Строгановы активно занимались добычей, а еще активнее перепродажей, поставляемой с востока (из Сибири) пушнины. И в последнем случае для обеспечения постоянства и безопасности поставок Строгановы еще с конца 60-х годов вступили в не особо афишируемые торгово-дипломатические отношения с ханом Сибирской орды Кучумом.
Причем если солеварение было у этой семьи, куда входили сам Аника, его жена Елизавета и его сыновья Семен, Максим и Яков, официальным промыслом, доходами от которого она регулярно делилась с царем, то уровень доходов от добычи пушнины Аникой сильно преуменьшался, а торговые отношения с Сибирским ханством и вовсе замалчивались.
Действуя где подкупом, а где и прямым вовлечением «государевых людей» в свои деловые операции Строгановым удалось наладить прямые связи с архангельским портом. Откуда его «русские соболя» уже с начала 70-х годов регулярно поставлялись на английских кораблях сначала в Англию, а оттуда и в континентальную Европу.
Именно тогда они и вошли в моду при дворе английской королевы Елизаветы I, (а потом во Фландрии, Нидерландах, Франции и т.д.) которая кстати также умалчивала об этих деловых отношениях ее людей со Строгановыми в своей известной переписке с Иваном.
Увеличивающийся год от года денежный оборот способствовал новым вложениям. Аникий, понимая необходимость расширения своей торговой инфраструктуры, быстрыми темпами построил городок Каргор, а позже и небольшую крепость Кергедан, которую позже назовут Орел-городок, ставший в дальнейшем родовой усадьбой Строгановых.
Политика Строгановых для охраны своего монопольного пушного бизнеса предполагала максимальное недопущение их конкурентов в сибирские земли для чего ими была сооружена цепь сторожевых постов (городков) на реке Чусовая (левый приток Камы на Среднем Урале). Эти городки были одновременно торговыми факториями Строгановых, где происходил обмен пушнины из Сибирского ханства в основном на металлические скобяные изделия, порох и огнестрельное оружие.
Другим бизнесом, Строгановых, появление которого диктовалось самой необходимостью защиты своих владений стало металлоплавильное и пушкарское производство. Умный делец Аникий Федорович хорошо понимал, что везти пушки для защиты его городков-факторий на Урале, а за одно и оберегать расселявшихся по царскому указу и под присмотром Строгоновых на уральских землях хлебопашцев, из центра Московского царства слишком дорого. И пользуясь своими доверительными отношениями с Иваном, испросил у него разрешение на разработку металла в окрестностях своих земель и строительство металлургического производства.
На работу были приглашены самые искусные мастера. И вот уже в Орле-городке стали отливать пушки и ковать стволы для пищалей. Городу стали не страшны набеги местных племен, отпор были готовы дать вооруженные наемные воины, в основном из числа «уволившихся в запас» стрельцов и казаков с Дона.
Таким образом утвердившись по эту сторону Уральских гор, Строгановы обратили внимание и на земли зауральские, на Сибирь с ее богатствами, о которых Строгановы знали лучше, чем кто-либо еще. Появились у них и планы захвата ханства Кучума.
Но захватить они хотели эти земли как бы «келейно», не по приказу царя и не с помощью его войска, а по собственному почину и своими силами. Такой вариант давал бы им возможность уже после завоевания новых земель, как бы от себя «поклонится ими» царю. Что давало бы им возможность сохранить свои монопольные привилегии в торговле с новыми землями и право на освоение земель, лежавших еще далее на востоке.
Для этого им понадобилось то что сегодня бы мы назвали частной армией. У них, как ранее упоминалось, уже были собственные военные отряды и собственное вооружение и экипировка для них. Эти отряды проникали порой достаточно далеко на восток, преследуя кучумовских мурз, когда те совершали набеги на владения Строгоновых. Поэтому Строгановым и их командирам в значительной мере была известна и география западной Сибири, ее дороги, реки и возможные места переправ.
Требовался только толковый полководец со своей командой, который мог бы объединить разрозненные строгановские пограничные отряды, привести еще и своих людей, собрать и возглавить «ударный кулак» для будущего завоевания.
И вот тут, после тщательного изучения возможных кандидатов «на вакансию», выбор Строгановых пал на атамана одной из многочисленных (но вероятно и одной из достаточно удачливых) в то время дружин из числа казаков промышлявших на волжских просторах, Ермака Тимофеева. И последовало соответствующее приглашение Ермаку, которое было направлено ему Строгановыми еще в 1579 году.
ЗАМЫСЛЫ И ЦЕЛИ
Из исторических хроник известно, что в 1581(по иным сведениям — в 1582 году) дружина казаков(более 600 человек), под началом атаманов Ермака Тимофеевича, Ивана Кольцо, Никиты Пана, Матвея Мещерика, Якова Михаилова, Черкаша Александроваи Богдана Бризги, была приглашена Строгановыми для защиты от частых вторжений со стороны мурз из Сибирского ханства.
Эта дружина выдвинувшись вверх по Каме, к июлю 1582 года прибыла на реку Чусовую, в чусовские укрепленные городки-фактории Строгановых.
Мы не будем здесь повторять многочисленные изыскания отечественных(и не только) авторов, больше похожие на спекуляции по части того откуда Ермак был родом (с Дона, из Поморья или еще откуда), кто был по происхождению и что означает его имя (полутурок-полутатарин или просто «ублюдок») возглавлял ли он «степную станицу», принимал ли участие в Ливонской войне, совершил ли в ходе ее финальной фазы поход на Могилев, как долго до того разбойничал, грабя торговые караваны на Волге и т.д.
Доподлинно известно только, что родился Ермак Тимофеевич в 1532 году, был человеком большой физической силы и немалого боевого опыта, обладал организаторскими и полководческими способностями и по описанию его современниками был «велик волей … плосколиц, черн брадою, …. и плечист».
Важно то что уже по-видимому в начале 1582 года Строгановы посвятили Ермака в свои сибирские завоевательные планы. Разумеется, выложили ему не целиком, и о том, что не собираются обо всем сразу царю-батюшке докладывать конечно умолчали. Но Ермак похоже догадался.
Кроме того, ему наверняка не было сообщено о том, что, когда идею похода в Сибирь Аникий Федорович зондировал у царя еще в середине 70-х годов, тот категорически запретил эту авантюру и приказал Строгановым напротив усилить охрану пермских земель.
Поэтому сменяющим уже отца у кормила семейной власти Семену, старшему сыну Аникия, который и вел в основном переговоры с Ермаком особенно выгодно было чтобы тот взял всю ответственность за поход только на себя. А вот в случае удачи делился бы со Строгановыми «по понятиям». Это Семен и постарался внушить Ермаку и тот его прекрасно понял.
Замыслено было узнать, какие земли лежат на Востоке, подружиться по возможности с местным населением(то есть если надо то и принудить к дружбе), разбить войско хана Кучума и присоединить новые земли к державе царя Ивана.
Кроме русичей в формируемый отряд Ермака вошло некоторое число литовцев, немцев и даже татарских лучников. Казаки были интернационалистами в современной терминологии, национальность у них не играла роли. Они в свои ряды принимали всех, кто окрестился в православие.
При этом дисциплина в войске была строжайшая – атаманы требовали соблюдения всех православных праздников и постов, не допускали расхлябанности и кутежного самовольства. Отряд сопровождался тремя священниками и одним монахом.
Будущие завоеватели Сибири погрузились на лодки-струги и вплавь отправились навстречу неизведанному. По разным данным насчитывало войско Ермака в начале похода не более трех – трех с половиной тысяч бойцов, не считая людей из обоза.
Интересно также что первоначально для вторжения в Сибирское ханство обсуждался, проложенный в свое время еще в середине 14 века новгородскими купцами северный маршрут на стыке центрального и северного Урала от городка Чердынь через Вещерский Камень на Иртыше (рис.3). Однако этот план был отвергнут Семеном Строгановым вероятно ввиду того, чтобы никто из посторонних не увидел какие богатства накоплены на складах Строгановых в Чердыни.
Краткая история 1-го («большого») похода Ермака такова:
Первое столкновение казаков и местных татар случилось на территории современной Свердловской области, когда они были обстреляны из луков своими противниками в районе Еланчина городка (рис.3), но сразу отбив пушками первую же атаку конницы татар, заняли городок Чинги-туру в нынешнем Тюменском районе.
В этих краях завоевателями были добыты меха и драгоценности. Это тоже сопровождалось множеством мелких стычек с отрядами кучумовских мурз.
В мае 1582 года в устье реки Туры казаки провели успешный бой с отрядом уже нескольких татарских князей.
В июле 1585 года произошла сначала битва на Тоболе, а затем сражение у Бабасанских юрт, где Ермак залпами своих пушек и огнем из пищалей остановил атаковавшую его конную армию из нескольких тысяч всадников.
У Долгояра татары опять обстреляли казаков.В середине августа – произошло сражение у Карачин-городка, и казаки завладели богатой казной мурзы Карачи.
В начале ноября сам хан Кучум с пятнадцатитысячным войском организовал засаду в районе Чувашского мыса. В его войске были наемники из числа племени вогулов и остяков.
В самый ответственный момент битвы оказалось, что лучшие силы Кучума самовольно ушли от него в набег на город Пермь. В ходе боя наемники хана обратились в бегство, а сам Кучум вынужден был уйти в степь. И в середине ноября 1582 года Ермак занял столицу ханства – город Кашлык .
ДОСТИЖЕНИЯ И ГИБЕЛЬ
Большинство историков полагают сегодня, что сам Кучум был узбекского происхождения. Достоверно известно, что, став ханом он укреплял свою власть в Сибири очень жестокими способами. Поэтому нет ничего удивительного, что после его поражения местные народы(ханты) прислали Ермаку в дар меха и рыбу.
Согласно сохранившимся документам, Ермак встречал их посланцев всегда с «лаской и приветом» и провожал «с честью»(то есть с ответными подарками для племенных вождей). Узнав о добродушии русского атамана, к нему с подношениями стали приходить представители татар и прочих народностей Западной Сибири.
Ермак обещал всем свою защиту от Кучума и других врагов, но тут же и обложил их всех ясаком – обязательной данью. Причем политика Ермака Тимофеева в Западной Сибири была сродни политике Кортеса в Мексике – обложенные им ясаком народы при этом были даже в выигрыше, потому что Кучуму они уже не платили, а царский ясак (во всяком случае поначалу) был существенно меньше.
С вождей племен Ермак брал присягу о вменении им царской подати с их народов. После принесения присяги эти народности считались уже подданными московского царя и не подвергались сверх уплаты ясака более никаким притеснениям.
Были и неудачи, так в конце 1582 года один из отрядов Ермака попал в засаду возле одного из озер к северу от Кашлыка и был полностью уничтожен. Но 23.02.1583 года казаки ответили хану, разбив и взяв в плен его главного военачальника.
После захвата Кашлыка Ермак от себя лично в 1582 отправил послов с богатыми подношениями к царю во главе с доверенным лицом(Иваном Кольцо). Цель посла была доложить государю о полном разгроме хана. Иван Грозный милостиво говорил с посланцами Ермака и одарил вестников, среди даров были две дорогие кольчуги для самого атамана. Вслед за казаками был послан князь Болховский с дружиной в триста воинов. Строгановым было велено выбрать сорок лучших людей и присоединить их к дружине.
Такое «самоуправство» Ермака привело Строгановых в ярость. Получалось что «поклонились Сибирью» царю не они, а Ермак. А это с их точки зрения было равносильно предательству потому как с Ермаком они явно договаривались о другом.
В результате не просто сам поход был «рассекречен», но в дело вступали и регулярные части самого царя, а значит в результатах экспедиции появлялись новые «интересанты» из числа ближайшего царского окружение, а это уже реально грозило для Строгановых потерей их сибирской пушной торговой монополии. Известно, что старый Аникий самолично устроил по этому поводу разнос Семену (вплоть до угрозы лишить его права наследования) за то, что тот «недосмотрел» и пропустил послов Ермака через свои заставы.
Так или иначе, но с этого момента Строгановы стали de facto относиться к Ермаку как к “persona non grata” и фактически начали сворачивать реальную поддержку его похода. Это сказалось и на недопоставках нового вооружения (от бердашей и мечей до пищалей и пушек), недопоставках новой амуниции для войска и прочего «хозяйственного обеспечения» его обозов. При этом маловероятно что соответствующие приказы Семен отдавал даже в устной форме. Скорее всего Строгановы просто перестали мешать своим людям разворовывать припасы для дальнейшего обеспечения похода.
Царская подмога тоже не спешила. Отряд князя Болховского добрался в Кашлык только в ноябре 1584 года и привезенное им с собой «довооружение» и припасы оказались достаточно скудными. Казаки заранее не знали о таком крайне «скромном» пополнении, поэтому на зиму не было заготовлено нужной провизии. Зимой с 1584 на 1585 годы воинство Ермака зачастую испытывало настоящий голод.
Тем не менее весь этот период, несмотря на явное оскудение поставок от Строгановых и задержку «царской подмоги», Ермак не бездействовал. В 1583 году он покорял татарские селения в бассейнах Оби и Иртыша. Татары оказывали сильное сопротивление. По речке Тавде казаки отправились в землю вогуличей, распространив власть царя до речки Сосвы. В покоренном городке Назыме уже в 1584 году произошел мятеж, в ходе которого были перебиты все казаки атамана Никиты Пана. Погиб и сам атаман.
И на этом фоне кроме безусловного таланта полководца и стратега, Ермак показывает себя и как тонкий психолог, отлично разбирающийся в людях. Об этом свидетельствует то, что невзирая на все сложности и трудности его походов ни один из атаманов не дрогнул, не изменил клятве, будучи до последнего вздоха верным другом и соратником Ермака.
Еще одной трагедией похода стало то, что в ходе голодной и очень холодной зимы 1584-1585 годов почти все стрельцы, приведенные с собой князем Болховским (назначенным царём первым воеводой Сибири), будучи непривычными к таким экстремальным условиям погибли вместе с ним самим. Численность казаков самого Ермака тоже сильно сократилась. В этот период Ермак старался не встречаться с татарами поскольку берег ослабленных бойцов.
Новой помощи Ермак не дождался ни от Строгановых (по ранее обозначенным причинам) ни от царя. В это время Иван Грозный уже умер и вместо его убитого в приступе царского бешенства, толкового и подготовленного самим царём к правлению Ивана на трон взошел его младший сын Фёдор.
Это был болезненный и «слабый умом» молодой человек, мало разбиравшийся в правлении и не понимавшим политических приоритетов царства, зависимый от часто противоречивых мнений окружавших его придворных боярских партий. А звезда нового реального правителя царства – Бориса Годунова тогда только восходила в жесточайшей борьбе с кланами Шуйских и Шереметевых. И ему тоже было в тот момент не до Сибири.
Весной 1585 года один из покорившихся Ермаку вождей на речке Туре неожиданно напал на казаков атаманов Ивана Кольцо и Якова Михаилова. Почти все казаки погибли, и мятежники заблокировали русское войско. 12.06.1585 года Мещерик с товарищами сумел совершить внезапную вылазку и отбросить войско татар, но потери у русских были огромными. У Ермака на этот момент оставалось не более 50% тех, кто отправился с ним в его первый поход. Из пяти атаманов в живых остались лишь двое – Ермак и Мещерик.
6 августа 1585 года погиб и сам Ермак Тимофеевич. Он двигался с небольшим отрядом около 50 человек вверх по Иртышу. Во время ночёвки на берегу в устье реки Вагай, предупрежденный местными жителями Кучум устроил отряду засаду, напав на спящих казаков и истребив почти весь отряд.
О гибели самого Ермака в том бою есть разные сведения. Согласно самой распространенной версии он, будучи ранен татарской стрелой, спасаясь пытался перепрыгнуть с одной лодки (стоявшей у берега) на другую, уже отчалившую и уходившую с места боя по реке.
Но будучи раненым и в значительной степени обессиленным в ходе боя, имея при этом на себе тяжелую, подаренную царем кольчугу, он просто не допрыгнул и утонул, пытаясь доплыть до уходящей по реке лодки. В суматохе, развязавшейся к тому времени резни, оказать ему помощь было уже просто некому. Точное место гибели атамана до сих пор не установлено.
Кучум праздновал победу, но его «праздник» закончился уже на следующий год, когда казаки вновь вернулись в Сибирь вместе с уже с новым, сильным и хорошо экипированным царским войском.
Подводя здесь итоги деятельности Ермака в Сибири, можно с уверенностью сказать, что он в ходе своих походов проявил незаурядные организаторские и полководческие таланты. Это был человек со стратегическим видением ситуации, который скорее всего вполне сознательно направил своих послов к царю, чтобы разрушить монополию Строгановых, которые, как он понимал, «поклонившись царю Сибирью» и получив от царя монополию на торговлю в Сибири, фактически станут тормозом для дальнейшего продвижения туда русских отрядов и ее последующего освоения.
Этого человека с полным правом можно считать тем, кто открыл для Московского царства «окно на Восток». Через которое в дальнейшем, вплоть до Тихого океана пошли его многочисленные последователи.