Стоя на палубе, Афоня не мог оторвать глаз от бескрайней морской глади. Вот оно какое, Хвалынское море! До горизонта - только вода да небо. Волны с грохотом бились о борт, словно великаны колотили в деревянный щит, а ветер так и норовил забраться под рубаху. Паруса надулись, будто щёки купеческого сына после сытного обеда, и корабль летел вперёд, к неизведанным землям.
Вокруг Афони суетились моряки - кто по-персидски кричит, кто по-татарски, а кто и вовсе на неведомом наречии. Поначалу от этой разноголосицы голова шла кругом, но постепенно Афоня стал различать в ней какой-то особый ритм, созвучный покачиванию корабля. "Вот ведь чудно," - думал он, - "все говорят по-разному, а море-то для всех одно".
Ночное нападение
Беда пришла, откуда не ждали. Стояла глухая ночь, хоть глаз выколи. Афоня только-только задремал, как вдруг поднялся шум. "Татары! Татары!" - закричал кто-то. У Афони сердце в пятки ушло.
Три лодки, черные как смоль, выскочили словно из-под воды. В них - люди с саблями, глаза горят как у волков в ночи. Окружили корабль, кричат что-то грозное. Афоня, не будь дурак, успел свой кошель с деньгами под доску засунуть - спасибо бывалым морякам, научили уму-разуму.
Главный татарин - здоровенный детина с глазищами как плошки - прямиком к Афоне подошёл. "Кто такой? Куда путь держишь?" - рыкнул он по-русски, видать, понял, что Афоня наш, тверской.
"Купец я," - отвечает Афоня, стараясь, чтоб голос не дрожал. - "По торговым делам еду, мир посмотреть, товару прикупить." А сам думает: "Господи, пронеси!"
То ли татарам понравилась его честность, то ли поняли, что взять с корабля особо нечего - пошумели-пошумели, да и ушли, прихватив только немного припасов.
После нападения
Когда стих шум весел татарских лодок, на корабле повисла тишина - только море шумело да ветер в снастях посвистывал. Афоня сидел на палубе, прижавшись спиной к мачте, и никак не мог унять дрожь в коленях. Жив остался - и то слава Богу!
А потом вдруг такая злость взяла - хоть плачь! Что ж это такое? Плывёшь себе мирно, никого не трогаешь, а тут - на тебе! Разбойники! Но странное дело - чем больше Афоня об этом думал, тем спокойнее становилось на душе. Видать, правду батюшка говорил: "Не испытав горького, не узнаешь и сладкого".
Новый рассвет
Утром, когда солнце начало карабкаться из моря, окрашивая небо в розовый цвет, Афоня снова стоял на палубе. Глядел, как играют солнечные лучи на волнах, и думал о своём пути. Страшно? Ещё как! Но разве не за этим он отправился в путешествие - чтобы узнать, на что способен?
"Эх," - подумал Афоня, улыбаясь своим мыслям, - "была не была! Чему быть - того не миновать. А я теперь точно знаю - справлюсь! Не зря ведь говорят: глаза боятся, а руки делают!"
Корабль летел вперёд, к неведомым берегам Персии, а в голове у Афони крутилась старая поговорка: "За морем теплее, а у нас светлее, за морем веселее, а у нас привычнее". "Ну что ж," - усмехнулся он, - "проверим, правду ли люди говорят!"