К сожалению опять грустное событие. 14 октября в реставрационный рай ушёл Иосиф Раша – наш проектировщик, главный конструктор системы лифтинга и вывешивания Преображенской церкви.
Для дальнейшего рассказа надо чуть пояснить про ослика и матрёшку.
В шутку он сам себя называл «дядя Ослик» и даже его адрес был oslik1939@...ru. Это шутливое прозвище ему дал несмышлёный малыш, который не мог выговорить имя Иосиф (Йосик), да так и остался «Ослик» в маленькой семейной истории. С развитием интернета «ослик» перешёл на электронную почту, а также стараниями самого Иосифа Кирилловича «ослик» прижился для дружеской шутки в узком кругу. Не тотемное животное, но оригинальное и милое.
А матрёшка (точнее, матрёшки) – форма рассказа, когда из одного повествования плавно появляется следующее или отдалённо связанное с другими, не обязательно в хронологическом порядке. Итак, попробуем начать.
Матрёшка 1. Немного о Раше
Иосиф Кириллович Раша находится в тени реставрации, однако, и по факту, это величина не менее главного архитектора Рахманова Владимира Степановича (Ополовникова, Попова, Аверьяновой и т.д.) в вопросе сохранения Преображенской церкви в Кижах. Волею судеб можно поставить Рашу на пол ступеньки ниже, равно как и поднять вровень со всеми. Почему так? Попробую пояснить и начну издалека.
Принято считать на объекте главным одного человека, а именно – архитектора проекта реставрации. В нашем конкретном случае это – Рахманов Владимир Степанович (до него был и остаётся в веках Ополовников Александр Викторович). Были ещё архитекторы, но эти два навечно вписаны золотыми буквами в историю Преображенской церкви.
Интрига заключается в том, что современный образ Преображенской церкви создал именно Ополовников и в крайнюю реставрацию Рахманов внёс небольшие корректировки, в целом сохранив привычный образ. Творить после Ополовникова очень сложно, нарушать каноны почти кощунство.
По большому гамбургскому счёту все архитекторы (после Ополовникова) знали как должна выглядеть Преображенская церковь, но ни один из них не мог понять как это сделать в реальных условиях, не угробив памятник. Т.е. речь идёт о «секретной» технологии работ. Именно о такой технологии, которая могла бы бережно работать с историческим материалом и лить воду на мельницу архитектуры.
Традиционная технология полной переборки (раскатки) от верхнего креста до окладного венца пугала всех объёмом разбираемого материала. Прочие технологии обсуждались, но были сложны в исполнении, а стоимость и масштаб таких технологий были дороже самой реставрации.
Архитектор что? Художник и эстет. Он прекрасно знает конечный образ, но он понятия не имеет какие надо сделать манипуляции для достижения финишной картины. Знают инженеры, прорабы, мастера и прочий технический люд, аккуратно работающий с цифрами, формулами, логикой/последовательностью.
Иосиф Раша был инженером и кандидатом технических наук. Опытен, характер умеренно-интеллигентный, дамы с бэкграундом украдкой говорили: «Раша – настоящий мужчина». Хотя, откуда им знать, они видели его первый раз в жизни и тем не менее впечатление складывалось исключительно уважительное.
В современной литературе по истории реставрации церкви его ошибочно именуют Главным инженером на Преображенском храме, это не верно. Отродясь на данном объекте не было никакого главного инженера по причине того, что инженер будет конфликтовать с архитектором по многим вопросам технического плана и реставрация превратится (или скатится) к требованиям нового строительства (СНиПы и ГОСТы). Корректно было бы назвать Иосифа Кирилловича главным конструктором при проведении реставрации, но и такой должности тоже не было. Так кто же этот человек? Читаем дальше.
Матрёшка 2. Веселуха 2004 года
Наш Проект реставрации Преображенской церкви чётко делился на две части – архитектурную и вторую.
Вторая часть предполагала изумительную по сложности металлическую технологию лифтинга-вывешивания, которая должна была уйти в тень (или находиться в тени), оставив на поверхности только архитектуру, бревна и плотников. В борьбе металла и дерева должно было победить дерево. Металл был обречён изначально, т.к. Кижи «срублены без единого гвоздя» и место любого металла (после его использования) на свалке истории.
Ещё короче. Чтобы сделать архитектуру надо было аккуратно ввести в тело церкви тонны-тонны металла. После, также аккуратно этот металл изъять из церкви. И чтобы духу его не было и чтобы никто его более не вспоминал. А как это сделать?
Задача не то чтобы не тривиальная, а единственная и никто ранее такого не делал. Первая попытка подобной технологии была в начале 1980-х годов, но с треском провалилась.
В начале 2000-х снова вернулись к данной теме и пришлось заново проектировать технологию на новом качественном уровне.
Для пущей важности назвали это «норвежским лифтингом», хотя норвегов там и рядом не стояло. Это сродни рублю и доллару в те далёкие годы – доллар считали за деньги, а рубли за мусор. Так и тут, «норвежский лифтинг» это круто, а русский лифтинг полная шляпа и требует «апробирования на подобном, но менее важном объекте». Доверия не было.
Где ж найти такой объект? Подобный, но менее ценный. Вот такое было иезуитство.
Искали искали, искали искали и не нашли. Решили похулиганить и апробировать данный способ технологии непосредственно на оригинале, т.е. на церкви Преображения Господня Кижского погоста. Но без фанатизма, мы ж не идиоты.
Вот тут и появляется Иосиф Раша, а также его команда проектировщиков и монтажников. Без шуму и без пафоса была запроектирована и смонтирована мини-система лифтинга для пробного подъёма верхней (самой маленькой) части церкви. Перекрестились, подняли-опустили, ничего не сломали, т.е. система полностью рабочая.
На следующий день была веселуха. Вой по всему острову: «Вы нам церковь поломали, крест малый завалился, реставраторы хреновы»!!! Фиг его знает, пока работали было все тип-топ, всё аккуратно и отслеживалось многими глазами и ушами при специально приглашённых сторонних наблюдателях. Может что за ночь завалилось?
А и действительно, крест малый завалился, вот лажа-то. Побежали аки кони внутрь церкви всё проверять, на вид пристойно, никаких поломок и даже намёков на поломки, все на местах как стояло так и стоит. Но визгу по острову... Благо тогда сотовых телефонов не было и социальных сетей для демонстрации всего чего не надо (речь идёт о 2004 годе).
Благо тогда начали появляться цифровые фотоаппараты и один умный человек накануне сдуру снял все фасады церкви до начала испытаний. Так, на всякий случай. Так вот, данный «заваленный крест» завалился до испытаний (есть подозрение, что очень давно до испытаний), только никто на него внимания не обращал. А тут СОБЫТИЕ и все сразу начали на купола смотреть и наконец увидели «новую» картину своего любимого памятника, вокруг которого водили хороводы многие годы. Ай как неловко вышло, ай как нет повода отстранить от работы (напомню, что не верили в нас, а церковь уже списали в состояние «на наш век хватит, а далее пусть стоит сколько простоит»).
Непосредственно всеми работами на объекте руководил Раша. Только он понимал полностью о введённой металлической конструкции, как крутить домкраты, какое должно быть натяжение/напряжение и все остальные технические нюансы типа «предварительного напряжения конструкций». Кандидат технических наук, однако. Кандидат, который готов морозить свою пятую точку на объекте, крутить домкраты и рассказывать нам неразумным всю суть происходящего.
В целом его рассказы можно свести к простой формуле типа: «Ребята, дерево не материал и его работу просчитать невозможно. Гарантию можно дать только на металл, он хорошо изучен и содержит намного меньше дефектов. Но раз церковь деревянная и стоит до сих пор, то есть в этот смысл, хотя по всем расчётам она должна упасть». Далее, полная раскладка по нагрузкам, изгибам и смятию всего чего можно.
День «пробного подъёма» был нервный и радостный. В обед внезапно захотелось кушать, но стандартного перерыва с первым, вторым и компотом не вышло по причине неразрывности процесса. Дирекция шустро организовала перекус на месте и после полного успеха абсолютно безнадёжного мероприятия был торжественный ужин. Молодые все были, гибкие. Из дедушек был только Раша (65 лет) да Попов Николай Леонидович (59 лет).
Вот так, вдали от людей и лишних глаз и начался процесс реставрации. В цифры и в расчёты мы верили, в прочность металла и в домкраты тоже верили, а вот в поведение самой церкви не очень. Помогла она нам родимая, повела себя как положено будто благословляя на следующие работы. Одновременно и у нас мандраж из коленок ушёл, значит можно и далее творить, вводить аккуратно следующий металл под руководством мастера Иосифа.
Продолжение следует