Андрей сидел в своей старенькой машине, которая медленно нагревалась на утреннем холоде. Руки слегка дрожали, и он то и дело смотрел на телефон, лежащий на пассажирском сиденье. Уже прошло несколько дней, но звонка так и не было. Он знал, что его не будет, но, как ни странно, надежда умирала медленнее, чем здравый смысл.
Петя погиб три дня назад. Андрею казалось, что это всё какой-то странный кошмар, в который он никак не мог поверить. Ужасная автокатастрофа. В новостях говорили, что водитель не справился с управлением на мокрой дороге, машина вылетела на встречную полосу. В результате — лобовое столкновение. Петя был мёртв на месте.
Андрей узнал об этом из соцсетей — сухая лента новостей мелькала перед глазами, но мозг отказывался принимать информацию. «Петя умер» — эти слова словно не имели к нему никакого отношения. Он не мог понять, как это возможно. Ведь всего пару дней назад они разговаривали, хотя, точнее сказать, ссорились. И теперь эта ссора сжигала его изнутри.
– Всё из-за меня, – шептал Андрей, глядя на пустую улицу перед собой.
Слова их последней встречи звучали в голове, как глухое эхо. Они поссорились из-за пустяка, как это часто бывало между друзьями. Петя был вспыльчивым, а Андрей слишком часто настаивал на своём. В тот раз дело было в планах на выходные. Петя хотел поехать в горы, но Андрей отказался в последний момент из-за работы. Они обменялись колкими фразами, что-то вроде «опять ты со своими отмазками», а потом Андрей просто положил трубку. Он даже не перезвонил.
А через пару дней Петя умер. И теперь его больше нет. Больше нет времени, чтобы извиниться, чтобы сказать, что был неправ, что дружба важнее этих мелких разногласий.
Андрей обхватил голову руками. Мысли накатывали одна за другой, и в каждой из них был один и тот же мотив — вина. Он знал, что был неправ. Но вместо того, чтобы уладить ссору, он упрямо держался за свою обиду. А теперь Петя ушёл, и это уже нельзя исправить. В голове Андрея не умолкало одно и то же: если бы он не ссорился с ним, может, всё сложилось бы иначе. Может, Петя не поехал бы в ту ночь за рулём в таком состоянии. Может, он бы избежал этого.
Телефон завибрировал. Это была Ольга, жена Пети. Она звонила ему каждый день, словно интуитивно чувствовала, что Андрей не может найти себе места.
– Алло? – проговорил он сдавленным голосом, не зная, что сказать.
– Андрюша, ты собираешься сегодня приехать? – спросила она. В её голосе не было обвинений, только усталость, глубокая, как пропасть. Похороны были завтра, и она готовилась к тому, что казалось ей нереальным событием — хоронить собственного мужа.
– Да, – коротко ответил он. – Я скоро буду.
Он положил трубку и снова уставился в окно. Ему казалось, что он должен был что-то сделать, сказать что-то Ольге. Но как можно выразить своё сожаление, если сам не можешь его понять?
Андрей приехал к Ольге через полчаса. Дом был полон родственников и друзей, все говорили приглушёнными голосами, словно боялись потревожить некую незримую тишину, которая витала в воздухе. Ольга встретила его с лёгкой улыбкой, но в её глазах были лишь тени усталости.
– Спасибо, что приехал, – тихо сказала она.
– Конечно, – Андрей неловко потянулся к ней, и они обнялись. Он чувствовал, как тяжело ей, но слов всё равно не находил. В этом доме казалось, что все знали, как справляться с болью, кроме него.
Андрей сел в уголке гостиной, наблюдая за тем, как люди приходили и уходили, говорили с Ольгой, приносили еду, вспоминали Петра. Но он не мог присоединиться к этим разговорам. В голове всё ещё крутились те последние слова, которыми они обменялись перед ссорой. Он чувствовал себя отрезанным от всех, как будто никто не мог понять его боли.
Ему казалось, что он один несёт ответственность за то, что случилось. И чем дольше он сидел в углу, тем больше эта мысль захватывала его. Он избегал всех взглядов, ему не хотелось, чтобы кто-то видел его в этом состоянии. Все казались такими сильными, такими собранными, а он чувствовал, что разваливается на части.
– Ты когда-нибудь перестанешь себя мучить? – раздался тихий голос. Это была Ольга. Она села рядом, положив руку ему на плечо.
– Оля, – Андрей замялся, не зная, с чего начать. – Прости, я... я ведь поссорился с ним в тот день. Я виноват, что всё так сложилось. Если бы я не спорил с ним, всё было бы иначе.
Ольга посмотрела на него с удивлением и, кажется, даже с лёгким недоумением.
– Ты серьёзно думаешь, что это твоя вина? – спросила она, не скрывая своего скепсиса.
– А чья ещё? – он резко поднял голову, чувствуя, как внутри поднимается всё то, что он держал в себе. – Я мог бы помириться с ним. Мы могли бы поговорить. Если бы я не был таким упрямым...
Ольга вздохнула и сжала его руку.
– Ты не можешь знать, что было бы. Ты не контролируешь всё в жизни, Андрей. Ты думаешь, что если бы вы не поссорились, это бы изменило что-то? Я знаю, как это работает. Мы всегда пытаемся найти причину, думаем, что если бы что-то сделали по-другому, всё было бы иначе. Но правда в том, что иногда случается то, что должно случиться, и это не зависит от нас.
Он молчал, не зная, что ответить. Слова Ольги звучали мудро, но внутри всё ещё кипела та самая вина, от которой он не мог избавиться.
– Я знаю, ты чувствуешь себя виноватым, – продолжила она. – Но Петя не хотел бы, чтобы ты так думал. Он был вспыльчивым, но любил тебя как брата. И ты тоже любил его. Мы все ссоримся, это нормально. Но нельзя позволять этим ссорам съедать нас изнутри. Ты не виноват в том, что произошло.
Андрей долго молчал. Ольга была права, он знал это, но принять эти слова было нелегко. Он впервые задумался, что его боль может быть не только о Петиной смерти, но и о собственной неспособности простить себя. Может, Пётр и правда не держал бы на него зла. Может, он давно уже забыл бы об этой ссоре, если бы был жив.
– Спасибо, Оля, – наконец прошептал он.
Она лишь кивнула, оставив его одного. Её слова эхом звучали в его голове, пока он сидел, глядя на фотографию Пети на стене. Это был один из их счастливых моментов – рыбалка на реке, Петр с улыбкой держит огромную рыбу. Андрей вспомнил, как они смеялись в тот день, дразнили друг друга. Эти моменты и были настоящими, а не ссоры.
Петя был бы первым, кто бы сказал ему, что мелкие разногласия ничего не значат перед лицом настоящей дружбы. Он бы не хотел, чтобы Андрей мучил себя. Это был момент, когда Андрей понял, что примирение не заключается в изменении прошлого, а в том, чтобы принять свои ошибки и продолжать жить дальше.
На следующий день, на похоронах, Андрей стоял рядом с Ольгой, держась за её руку. Он знал, что боль останется с ним, но теперь она уже не была такой разъедающей. Вместо чувства вины пришло что-то другое — грусть, смешанная с тихим прощением. И в этом прощении он нашёл начало того, как жить дальше.