Почему вы делаете акцент на столкновении «гениального Моцарта и завистливого Сальери»: в вашей версии, Сальери — убийца Моцарта?
У нас происходит косвенное столкновение: Сальери бросает вызов Богу в лице Моцарта, считая, что он больше его возложил на алтарь великому искусству. Бог награждает Моцарта талантом, который, по мнению Сальери, тот не заслуживает. Относительно убийства, это интересный вопрос!.. У Пушкина не просто так возникла идея написать произведение, которую через много лет подхватил знаменитый сценарист Питер Шеффер (по его сценарию был снят фильм «Амадей»). В 1997 году в Италии даже проходил суд по делу убийства Моцарта, где обвиняемым был Сальери. Да, конечно, его дело закрыли за отсутствием состава преступления, но этот факт показался мне очень интересным. Ведь в старой Вене, эпохи композиторов, в творческой среде ходили слухи, что Сальери в сумасшедшем доме признался в убийстве Моцарта. Наш спектакль — это детектив. Моцарт встречается со своим палачом! Так происходит развитие сюжета, а как будет дальше развиваться интрига, зритель сам должен увидеть. Наш спектакль представляет собой путешествие и размышления Сальери о своей жизни. Мне кажется, что сама опера не полностью освещает эту тему. В ней есть конкретная история музыкального материала и текста Пушкина, где мы видим конфликт и его разрешение. Я же хотел, чтобы была ещё и предыстория, поэтому добавил пролог из пьесы Питера Шеффера. Пролог музыкальный с фрагментами музыки Моцарта (Фантазия Ре минор, увертюра из оперы «Дон Жуан» и вторая часть 25-й симфонии).
Зрителей ждут классические костюмы и декорации или современное оформление?
Совместно с художником-постановщиком Анастасией Плохих мы отказались от использования париков и прочих атрибутов. Мы считаем, что зритель должен понимать — человеческие пороки не остались где-то там в прошлых столетиях, а путешествуют сквозь века. Это извечно волнующие темы и мне кажется, временные рамки не должны на это влиять. Поэтому мы выбираем подход без них. Сценография — гиперболизированный мир Сальери, который ни на секунду не даёт ему вырваться из личной драмы. Это его трагедия, его жизнь. Мы исходим из материала, который нам дают Александр Пушкин и Николай Римский-Корсаков. Конечно, опера называется «Моцарт и Сальери», но по монологам и количеству музыкального материала — Сальери выходит на первый план.
Расскажите о действующих лицах и исполнителях.
Если исходить из партитуры, произведение предназначено для двух солистов. В нашей версии участвуют не только они, а и Хоровой театр Бориса Певзнера, который исполнит некоторые музыкальные фрагменты. Мы используем сцены из оперы «Волшебная флейта», «Лакримоза» из «Реквиема». Также в нашей постановке присутствует отдельное произведение — «Ave verum corpus», которое вообще не связано с данной оперой и имеет духовный характер. Таким образом, наша постановка является более расширенной: мы не ограничиваемся двумя героями, создали специальную инструментовку для струнного квартета им. Глинки и фортепиано. Всё будет звучать именно под эти инструменты.
Какая сцена в «Маленьких трагедиях» ваша любимая?
Меня особенно привлекает сцена между Моцартом и Сальери, где раскрываются их контрастные характеры и взгляды на место гения в искусстве и жизни. Эта сцена бросает вызов актерам и режиссерам, требуя тонкой игры и глубокого понимания текста. Вообще, это произведение, хотя и вокально несложное, имеет существенную проблему, которую часто вокалисты игнорируют. Речь идёт о декламационной системе выражения, где под фразу подставляется другой смысл, «второе дно». Многие вокалисты не владеют этим, начиная петь. А в основе речитативной оперы лежит именно интонация. Важно иметь действенную интонацию! Зачастую этим мало кто владеет и поэтому приходится работать над каждой фразой и подкладывать определенный смысл, как в системе К. Станиславского. Услышал — отреагировал. Здесь нет момента, когда ты просто стоишь и поёшь какое-то музыкальное произведение, занимаясь вокализированием. Здесь важен пушкинский текст. Вероятно, отсюда и возникает сложность не только техническая, вокальная и исполнительская, но и сложность, связанная с драматургией. Я бы сказал, что вокалисту необходимо владеть драматической школой, работать как драматический актёр и при этом петь.
Для вас работа с таким непростым материалом, который уже имеет успешное воплощение на экране и сцене — это творческий вызов самому себе или желание соприкоснуться с этой драматургией?
Мы стремимся представить свою интерпретацию классической истории, сохраняя при этом её первоначальную суть и мощь. Я смотрел множество разных постановок оперы «Моцарт и Сальери», и в большинстве из них Сальери изображается как явный злодей. Я хотел бы попробовать выступить его адвокатом, а получится или нет — решит зритель.
Что вдохновляет вас во время работы?
Вопрос имеет два ответа: речь идёт о работе с материалом в целом и о работе с артистами. Когда работаешь с материалом — всё гораздо сложнее. Мой мастер ещё с первого курса говорил, что о произведении, композиторе, материале необходимо знать всё до мельчайших деталей. Вплоть до предпочтений персонажа в еде — всё имеет значение. Я понял, что нужно искать интересные истории, закономерности и т.д. В опере этого нет, в произведениях Пушкина тоже. Процесс поиска и осознания, по-моему, вдохновляет и побуждает к собственной оценке. Мне нравится изучать новое, то, что раньше было для меня неизвестно. А когда ты работаешь с артистами — всё по-другое. Ты идёшь к ним, заряженный информацией, идеями, и в процессе творческого диалога, они тебя начинают вдохновлять. Я предлагаю своё, артист импровизирует... Работа на площадке — самое любимое время. Этот процесс мне интересен, потому что воображение в голове — это одно, а репетиция — совсем другое. Как говорил великий: «Репетиция любовь моя».
Моцарт и Сальери. Гитис-Лаб.
15 ноября | 19:00
Москонцерт Холл
Билеты
При поддержке проекта «Открытая сцена» Департамента Культуры г. Москвы