Ни шатко, ни валко продолжался вялый ремонт после столкновения.
Так мы и простояли до весны.
Экипаж, по мере сил и минимальных возможностей держал судно на плаву, параллельно освобождая от лишнего имущества и цветных металлов.
А меж тем усиленно велись переговоры по продаже судна частному судовладельцу. И уже казалось бы договорились, и мы себя уже считали в его компании, как вдруг дела повернули в другую сторону.
Примерно за неделю до подписания окончательного договора о купле-продаже судна на борт заявился наш капитан-наставник с толпой каких-то мужиков. Все деловые, блин! Крутые, как варёное яйцо. Среди них были даже два адмирала и полковник. Несколько раз они приезжали к нам, вели долгие переговоры в каюте капитана, с непременным банкетом, и потом пьяные разъезжались восвояси. Сволочи! Экипаж последний хрен без соли доедал, а они жрали от пуза и пропивали огромные деньги.
Оказалось, это были новые претенденты на наше судно. Какая-то столичная фирма решила взять нас в аренду для добычи железо-марганцевых конкреций в Балтийском море. Прежнего покупателя отфутболили, хоть он и пытался потом вернуть почти свой пароход. Видно новый вариант конторе нравился больше, или московские фирмачи оказались круче.
Попили они, поели и разбежались. Остался один из адмиралов, кстати, отставной и наш капитан-наставник Суровов Борис Борисович. Так вот этот отставной адмирал попытался разводить бурную деятельность на борту. Он заявил, что теперь мы будем по утрам строиться на подъём и спуск государственного флага. Так же будет развод на работы. И чтобы члены экипажа приветствовали его, становясь по стойке «смирно».
Вот тебе раз! Мы что на военном флоте? Сначала без скандала просто игнорировали его приказания. В самом деле, кто он такой? Нас ещё не передали им в аренду. Но когда этот толстенький и маленький человечек стал орать на нас и требовать неукоснительного выполнения его приказов, ему сначала вежливо объяснили, что не собираются этого делать. У нас есть своё руководство. А потом просто стали посылать его на х.. без разговоров. Он визжал от злости, жаловался капитану и Суровову, но добиться повиновения не смог.
Наши начальники, конечно, не одобряли в открытую поведение экипажа, но и не заставляли нас выполнять приказы визгливого отставника. Хотя фактическим начальником остался только капитан-наставник.
Частые банкеты довели нашего капитана Капронова до свинского состояния, и он был снят с должности за пьянку. Хотели его сразу отправить домой, но предстоял переход в родной порт, и его разжаловали в третьи помощники. Михал Михалыч не особо расстроился. Продолжая прикладываться к рюмочке с подожжённым лавровым листом, кое-как выполнял новые обязанности. И надо признать, что в качестве третьего помощника он пригодился. Одному мне подготовить переход было просто не под силу.
А вот о переходе "смертников" я расскажу далее.
Но обязательно расскажу.
До встречи.
Пока.