Что-то в последнее время вертолеты падают так часто, что это становится уже чем-то вроде зловещей национальной традиции.
Вопрос задается сам собой: их вообще кто-то в последнее время ремонтирует вовремя, или у нас теперь считается нормой срок лета на техническое обслуживание с истекающим сроком годности? Вот и пошел в Нижегородской области рано утром 22 октября очередной вертолет санавиации "вниз по наклонной". В буквальном смысле, к большому нашему сожалению.
Винт не виноват? Или как вертолеты перестают летать
Очередной инцидент с вертолетом произошел в деревне Малая Овсянка Нижегородской области. Придумать бы, что может быть безопаснее, чем полет на санитарной авиации? Однако на высоте что-то пошло не так, и воздушное судно начало вращаться вокруг своей оси, как бесполезный волчок. Рулевой винт (основная версия происшествия) отказал. Да-да, та самая деталь, которая должна была держать вертолет в воздухе, решила взять отпуск. В итоге пилоты оказались в трудной ситуации: либо на полных оборотах улететь в закат, либо садиться. Пилоты выбрали второе, благо еще не потеряли хватку и посадили вертолет в лесу с помощью так называемой авторотации.
Авторотация, если кто не знает, это примерно как экстренное торможение машины: винт все еще крутится, но не благодаря двигателю, а благодаря набегающему потоку воздуха. То есть ни двигателя, ни нормальной тяги – только удача и опыт пилотов. И этот опыт сработал на ура, ведь вертолет, хоть и жестко, но приземлился. Говоря по-русски, он не разбился в древесных щепках, а почти аккуратно припарковался среди сосен.
Пять человек: все кто был на борту в больнице
На борту вертолета было пять человек. Все они, к слову, выжили, но были госпитализированы в областную клиническую больницу.
Давайте упомянем основные участники этой драмы и добавим в повествование немного имен, чтобы картина стала более полной. Начнем с того, что жесткую посадку вертолета достигли пилоты, и именно их действие спасло пять жизней. Старший пилот Василий Гусаров , несмотря на то, что получил травму грудной клетки, черепно-мозговую травму и переломы, смог посадить вертолет, тем самым предотвратив серьезную аварию. Его коллега, второй пилот Кирилл Кукинов , каким-то чудом не пострадал вообще.
Но вот кто действительно упоминает об этом, так это наказание на борту. Светлана Мирасож , пациентка, из-за травмы бедра оказалась на борту вертолета и уже по дороге в больницу получила дополнительную травму из-за аварийной посадки. Врач Илья Лавренов , отделавшийся сотрясением мозга и травмой ноги, фельдшер Евгения Федорова получила ушиб грудной клетки.
Теперь, когда известны их имена, вся эта история обретает настоящие лица. Ведь за каждым из этих имен скрывается чья-то жизнь, которая оказалась на грани из-за неисправного вертолета.
Официальные лица тут же бросились наперебой объяснять, что «грамотные действия пилотов предотвратили серьезную катастрофу». Ой, да уж, грамотные. Мы-то понимаем, что это чудо, что никто не погиб. Но почему это вообще стало нормой? Почему падают санитарные вертолеты? Согласитесь, санитарная авиация – это как «скорая» в небе, и уж там-то безопасность должна быть на высоте. Но нет, даже с пациентом на борту оборудование умудряется подвести.
Кто-то вообще задается вопросом, в каком состоянии эти суда? Одна жесткая посадка следует за другой, и становится страшно, что вертолеты могут быть такими же «неухоженными», как и дорожные скорые, которые то застревают, то ломаются по пути к пациентам. Санавиация должна быть символом надежности, а не барахолкой сдерживаемой авиации. Люди, которым нужна экстренная помощь, оказываются в ситуации, когда они из одной беды попадают в другую – в этот раз уже под угрозой воздушной катастрофы.
Кто виноват?
Так вот, вопрос стоит ребром: кто виноват? Техники, которые "забыли" провести проверку? Руководители, которые экономят на безопасности, учитывая, что старые машины не годятся для полетов? Или та же самая система, где «протянуть еще пару месяцев» считается нормой?
Неважно, это санитарная авиация, военная техника или частная авиакомпания – что бы они ни говорили. Одни экономят на обслуживании, другие — на пилотах, третьи — на материалах. И это в стране, где зима длится полгода, дороги (или их отсутствие) часто превращают вертолеты в единственную надежду на спасение.
Людям нужна гарантия
И вот мы подходим к главному: люди, которые доверяют свою жизнь санавиации, должны иметь право на безопасность. Это не игра в лотерею, где тебе повезет или не повезет. Это вопрос жизни и кончины. И если кто-то считает, что можно пренебрегать техническим обслуживанием ради экономии – он должен за это ответить.
С каждым новым инцидентом становится ясно: нужен не просто контроль, а полное реформирование авиационной системы. Потому что иначе вертолеты будут продолжать падать, а мы будем гадать – кто следующий не долетит до помощи?