«Ты знаешь, так хочется жить.
В ту минуту, что роковая.
Все плохое забыть. Всех простить.
Лишь прощенье - спсенье. Я знаю».
(Геннадий Селезнев, группа «Рождество»).
– Прости меня, батюшка. А я тебя прощаю.
– Бог простит и я прощаю.
На чине Прощения, который проходит в последнее воскресенье перед Великим Постом, в храме прихожане друг у друга просят прощения. Ведь, это так важно, вступить на стезю духовного подвига, а Великий Пост, это реальный духовный подвиг, вступить не имея обид, попросить прощения за нанесённые огорчения у ближних, принизив свои гордыню, тщеславие, осуждение, зависть. В этом-то и состоит истинное предназначение христианского поста, а Великого, тем более.
Ко мне подошла моя матушка, которую я исповедовал накануне. Я, конечно, помнил эту исповедь. Так уж вышло, что ближайший священник, кроме меня, находился от нас в сотнях километров. И по благословению духовника, я исповедовал часто супругу сам. Теперь-то, я понимаю, что таким образом, Господь учил меня прощать и не осуждать. Учил меня видеть покаяние, а не грех. И, конечно, нас обоих учил смирению и терпению.
Но тогда, почему не знаю, в памяти всплыли Светланины глаза. Большие зелёные глаза. Нет, слёзы не текли из них ручьём, хотя они и наполнились влагой. Но, они сияли тааакими радостью и светом. Прошу заранее меня простить, но мне ещё тогда подумалось, что такие же глаза должны быть у Божьей Матери. Нет, не цвет, не разрез, а тот необычайный свет, который истекал из них. Какая-то тихая, нежная, но такая любящая грусть.
Я неожиданно, всё-таки, «целый настоятель», для самого себя опустился перед ней на колени.
– Прости меня, родная.
– Что ты, батюшка? О, Господи!
Матушка рухнула на пол. И заплакала. Я обнял ее и тоже заревел, как белуга.Мне было не важно, что подумают обо мне, что скажут. Всё и все будто исчезли. Исчезли люди, стены храма, горящие свечи, звуки и запахи. Были лишь мы втроём. Я, Света и Бог.
Да и не вызвали наши с ней объятия ни у кого предосудительных слов, мыслей или действий. Наоборот, как бы разом, вдруг, рухнула какая-то официозность, какая-то зажатость. Люди искренне плакали, обнимались, целовали друг друга, утирали друг другу слёзы, помогали подняться с колен. Мне тогда подумалось, стоя на коленях перед женой: «Ну, вот, Христос пришёл».
Хор пел покаянные стихиры, мы стояли обнявшись с любимой на коленях. Вокруг обнимались, целовались и просили прощения друг у друга Божьи люди. И Бог был с ними.
