Здравствуйте! С вами Михаил Акимов.
Было бы глупо оспаривать тот факт, что битловская Can’t Buy Me Love, этот заводной и мощный боевичок, ворвалась к нам ураганом, сметая на своём пути все песни-конкуренты. В нашей школе по рукам ходил листочек с текстом – нет, язык, на котором был этот текст, английским назвать было нельзя. Там были слова, услышанные кем-то при неоднократном прослушивании и русскими буквами записанные. «У бани лё-о-н!» - если бы, допустим, во время дружеской прогулки никто это не запел, это было бы всё равно, как прошла половина индийского фильма, а на экране никто ещё не пел и не танцевал.
И всё же берусь утверждать, что главным иностранным хитом в СССР стала не она, а итальянская Quando vedrai la mia ragazza в исполнении Муслима Магомаева и вокального квартета «Аккорд» и получившая в нашей стране название «В путь».
Ух ты! Вот это была вещь! Странное дело: по телевидению она не прозвучала ни разу. В качестве подтверждения этого тезиса укажу, что в Сети нет такого видео.
Конечно, все пацаны нашего двора знали, что такое магнитофон, но видеть этого аппарата никому, в том числе, и мне, в то время не доводилось. Радио и радиостанции – вот единственный источник, с которого она к нам прорывалась.
Правда, довольно скоро вышла пластинка на 78 оборотов, и мне повезло стать её счастливым обладателем. Крутил я её каждый день по нескольку раз подряд. Однажды в один из таких моментов мимо нашей квартиры (мы жили на первом этаже) проходил мужчина лет 30-ти. Услышав песню, он остановился, стоял и слушал, пока она не закончилась.
Мне доводилось слышать и её итальянский вариант (скорее всего, это был Литтл Тони), но такого впечатления, как наша, она не произвела.
Да, Магомаев плюс квартет «Аккорд» – это была самая настоящая гремучая смесь, которая заводила каждого:
Поистине, легендарная песня в легендарном исполнении! Впрочем, она была настолько хороша, что только слушать её было невозможно: надо было петь!
«Опа! – сказали дворовые гитаристы, - а песня-то трёхаккордовая!» И понеслось! Ну, и что, что она на итальянском? В то время в нашей стране не заморачивались, что делать: пели так, как услышали!
Инэ гемай. Ньё пенсо соваре
Ке молидей. Се нонсо персике
И т.д.
Ну, и довольно скоро появились русские тексты. Их кто-то где-то исполнял, но до нас в таком виде они не доходили. Лично я узнавал о новых вариантах, когда их пел очередной дворовый гитарист. Вариантов было три. Поскольку песня в нашей стране называлась «В путь», то и тексты были на эту тему: разлука парня и девушки.
Первым появился пеший вариант разлуки:
Я ухожу, прощай, любимый дом,
Звезды горят в просторе голубом,
Как я хочу к твоим губам прильнуть,
Ведь впереди меня ждет долгий и томительный путь.
И т.д.
Два варианта были транспортными: железнодорожный и непонятно какой, потому что я слышал из него только две строчки, по которым установить вид транспорта разлуки было невозможно:
1. Поезд уходит в далёкие края,
Поезд уносит, уносит он тебя,
Вот и последний вдали мелькнул вагон,
А я стою, передо мной уже пустой перрон…
2. Я уезжаю в далёкий-дальний путь,
3. О, дорогая, меня ты не забудь…
Что интересно, у всех трёх вариантов был одинаковый, почему-то танцевально-экзотический припев. Думаю, он был дописан совсем другими людьми и гораздо позже:
Э-э-эй, хали-гали!
Э-э-эй, мамбо, шейк!
Э-э-эй, босса нова!
Э-э-эй, твист эгейн!
Но не этим вариантам было суждено стать легендарно-дворовыми. Был ещё один, о котором скажу чуть позже.
Дело в том, что посерединочке вышел официальный вариант с русским текстом, хоть и пела его прибалтовская группа Лайне. Ну, он совсем не зашёл: исполнение было какое-то вялое и для припева тоже написали текст вместо знаменитого «э-э-эй!», что никому из наших дворов не понравилось:
Нет, пели и её, но как-то без фанатизма уже. А когда мы узнали тот самый легендарный дворовый (на который уже намекал), все сомнения были отброшены: отныне пели только его.
В плане текста интересный вариант, между прочим. Называлась песня «Каменный век»: эдакий пацифистский рассказ об истории эволюции цивилизации, в котором всё шло хорошо, пока человек не изобрёл атомную бомбу, после чего цивилизации наступил конец, и всё началось сначала (исполнялся снова первый куплет).
Караоке, как всегда, сделал я, а фонограмма на сей раз Константина Капралова:
К песне был приделан (безусловно, совсем другими людьми, не авторами текста) совершенно хулиганский припев, явно выпадающий из основного контекста, но нам нравилось! Тем более, там было это самое «э-э-эй!», что решало все сомнения.
Вот такова, в моём ви́дении и по моим знаниям, история этого замечательного итало-русского хита – во всех смыслах: без Магомаева и Аккорда у песни не было бы такого ошеломительного успеха на официальной эстраде, а дворовые варианты шлифанули её окончательно, превратив изначальный алмаз в изумительный бриллиант!