- Дим, ты не снами? – чуть слышно, поглядывая на водителя такси, спросила у мужа Аня. Они ехали домой из роддома. Молодой отец очень серьёзен, сосредоточен, молчал и смотрел строго перед собой. При выписке, буквально несколько минут назад он был ласков со всеми, как умел. Когда взял на руки дочку, разрыдался. Искренне, не зная, что говорить всем, кто на него смотрел и ждал реакции. Такой скромной и трогательной выписки давно не видел персонал РД. И вот он совсем другой. Сразу другой, только сел в машину, сразу переменился в лице, думает о чём-то своём, молчит. – Что-то случилось?
- Занимайся ребёнком, - сухо ответил он и передал дочку, завёрнутую в нарядный конверт жене.
- Она спит.
- Это хорошо. Ты писала, она спокойная?
- Очень! – едва дыша от счастья, глядя на свою девочку, ответила Аня.
- Вот и хорошо, не будешь меня доставать.
- Чем?
- Да как обычно, стоит только родить кому-то из вас и все разговоры, сообщения, всё о ребёнке.
- Откуда ты знаешь? – улыбнулась Аня.
- У нас многие девчонки рано там рожали, пацаны становились отцами, - Дима и водитель такси встретились взглядами. Незнакомый мужчина смотрел на него в зеркало заднего вида.
- Ты подумал, о чём я тебе писала? – Аня решила переменить тему, не хотелось слышать о детях-сиротах и неприятностях, которые с ними случались в детдоме.
- Ань, мне всё равно, ты мать, тебе лучше знать.
- Олеся? Тебе нравится?
- Да, нормальное имя, - пожал плечами Дима.
Машина остановилась во дворе многоэтажек, около их подъезда. День был солнечный, приятный, в квартиру Ане совсем не хотелось подниматься, особенно после недельного заточения в палате, но Олесе ещё рано гулять. Дима вышел из машины, оббежал её, открыл жене и дочери дверь, взял доченьку на руки, и тут же передал обратно бесценный комочек безграничной любви Ане, только она встала перед машиной. Она стояла и наблюдала за каждым действием мужа, без него домой не шла. Забрав сумки жены из багажника, он заглянул в открытое окно такси и попросил водителя подождать его.
- Я бегом! Счётчик много её намотает.
Тучный водитель, с огромным носом и равнодушным взглядом приподнял плечи, давая понять: ему всё равно. Повернувшись к Ане, Дима поторопил её.
- Ты всё-таки уедешь? – едва не плакала Аня. Не о таком приёме она мечтала. Она всё-таки дочку ему родила. Она думала, муж будет носить их на руках хотя бы первые несколько дней, такие милые, трогательные и объёмные сообщения писал он ей в больницу. Почти стихотворения.
- Ань, меня отпустили на полдня.
- В такой день?
Они уже вошли в квартиру, дочь опять на руках у папы – мама раздевается, снимает обувь. Он терпеливо ждал.
- А ты вспомни день нашей росписи? Тебя отпустили на весь день?
- Это другое.
- Ань, что я буду делать дома? Пока она спит, - передавал он ребёнка маме, - сама ляг выспись, отдохни.
- Вряд ли получится.
- По дому что-нибудь сделай, вдруг твои приедут.
- Они приедут в выходные.
- Ладно, мне некогда, я побежал, - торопился Дима.
- Ты поздно?
- Не знаю, - ответил он и громко хлопнул дверью за собой. Олеся мгновенно проснулась у мамы на руках, почувствовав, она в новом месте – она дома.
Дима приехал домой ближе к полуночи. Обессиленный, цвет его глубоких зелёных глаз потускнел, белки красные. Настроение на нуле, в сон клонит. Дома было тихо – все спали. Он хотел бесшумно сделать себе кофе на кухне, искупаться и лечь спать, но нашумел в полуночной тишине, как слон в посудной лавке.
Аня вышла к нему, жмурясь от яркого электрического света на кухне.
- Малая спит?
- Да, - завязывала она поясок от халата на талии. – Почему так поздно?
- Так получилось, - не оборачиваясь на жену, шаря в холодильнике в поисках, чего-нибудь съестного, желательно сытного, вкусного, мясного.
- Там ничего нет, - сказала ему жена.
- В магазин сходить не могла?
- Оставить дочку одну?! – у Ани резко округлились глаза.
- А что? Она же спит всё время. Магазин во дворе. Ну, покричит немного, не убежит же она из кроватки, за 15 минут, пока тебя не будет.
Дима рассуждал будто всю эту "детскую кухню" знал не понаслышке. Знал, сколько займёт времени поход в магазин у Ани, знал, что поплакать, даже покричать любому младенцу можно, иногда просто необходимо.
Он остался недоволен женою, вдобавок голодным. Аня, пока даже не знала, что отвечать ему, она в растерянности. Это она хотела ему выразить своё негодование, обиду, копившуюся в ней остаток дня, она с трудом заснула совсем недавно, хотела дождаться его, поговорить. А вышло так, что она ещё и виновата осталась.
- Я завтра дома, - отчитывался он, - поедем вместе документы делать. Надо же на пособия подавать. На работу твою документы передать.
Аня ещё больше удивилась, Дима и в этом вопросе осведомлён. Он нашёл какие-то чёрствые плюшки в хлебнице, достал их, надкусил одну и отбросил.
- И ты весь день голодная? Тебе же нельзя, ты кормящая мать, - продолжал он.
- А ты не мог купить продукты, пока мы были в больнице.
- Ты женщина, тебе лучше знать. У кормящих своя диета.
- Ты откуда знаешь?
Дима оторвался от кружки с чаем, приподняв левую бровь, вперился в Аню испытующим взглядом.
- Ты же сама писала и говорила.
- Я не говорила.
- Ну, как? Чтобы у малышки не было сыпи, запоров, колик, надо следить за питанием в первые три месяца.
- Я не говорила. Потому что сама не знала.
- Значит, я где-то читал. Девчата у нас болтали в детском доме.
- Дим, мои приедут в выходные, - вновь меняя тему, сказала Аня. Надоели ей упоминания о детдоме. Он вспоминал о тех, кто там остался, кто уже влился в обычное общество, как о близких родственниках.
- Меня не будет.
- Дима! – капризничала Аня.
Он снова поднял на неё усталый взгляд.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Дим, скажи честно. Признайся. Я не дурочка, понимаю. Я знаю! – твёрдо заявила она. Супруг сразу проснулся, до этого он смертельно хотел спать. – Я – самый близкий твой человек, доверься мне. До роддома я тебя практически не видела, понимаю, сейчас будет то же самое. Ты работаешь днём, часто и ночью, но также не может быть 7 дней в неделю? Ты нам нужен, мне и Олесе.
Скажи, зачем ты столько на себя взвалил? Из-за этой квартиры? Мы могли бы остаться в прошлой, для нашей маленькой семьи там достаточно места. Признайся… у тебя проблемы? Ты кому-то должен? Разве нам не хватало бы одной твоей зарплаты? Сейчас я буду что-то получать. Ты боишься разочаровать сестру? Нас?
Дмитрий менялся в лице, выражение его вновь стало красивым и привлекательным, глаза смело поблёскивали в искусственном освещении. Он смотрел на Аню не то радостно, не то самодовольно. Чуть заметная улыбка держалась на губах, переутомление и сонливость исчезли мгновенно, он оживился. Взял жену за руку и повелительным, но очень нежным жестом, не выпуская её руки, усадил за стол, хотя ещё минуту назад он мечтал скорее сбежать отсюда, добраться до брачного ложа и уснуть.
- Да, - его чувственные, красивые брови немного сдвинулись к переносице, и теперь на лицо ему легла тень печали, практически скорби. Аня испугалась. – Да, Анюта, у меня проблемы.
И он поделился со второй половиной всеми несчастьями, что на него свалились за последнее время. Его кинули на деньги на основной работе, и он ушёл оттуда два месяца назад. А так как он не сделал это сгоряча, ещё и начальнику жёстко нагрубил, ему выписали огромный штраф за некое испорченное оборудование, которого он даже в руки не брал. Всё это время он перебивается случайными заработками, продолжает работать в цеху, когда его зовут.
- Так я и грузчик, и чернорабочий, и подсобник, и уборщик помещений, сегодня на мойке работал. Вскапывать участок один раз пришлось. Я за любую работу берусь, только бы, - он провёл загрубевшей ладонью по щеке Анюты – мои девочки ни в чём не нуждались.
Она чуть не плакала от его душераздирающей истории, её трепетная натура пыталась возмутиться, когда слышала о беспределе на его прошлой работе, о долге в несколько десятков тысяч рублей, но она не могла. А когда Дима признался, что не рассказывал ей ничего, чтобы она не нервничала и в больнице всё прошло гладко и эти мелочи не терзали её, жена бросилась ему на шею.
- Нет, это незаконно!
- Аня, о чём ты говоришь? У хозяина стройки связи в администрации города. Они придумывают такие хитрые схемы, на кабальных условиях, всё ради того, чтобы не платить простым рабочим. Мы рабы, понимаешь? Нас за людей не считают.
Она немного успокоилась, подумала, и, опомнившись, воскликнула вполголоса.
- Я попрошу у папы!
- Нет! Нет! Нет! – подскочил с места Дима. – Никогда.
- Я попрошу, - уговаривала его жена.
- Не надо! Машину нам уже подарили…
- Дима. Позволь мне помочь тебе, - упрашивала его жена. Он, нахмурившись, расхаживал по небольшой кухне, растирая щёки и лоб. – Дима, я возьму в долг. Мы отдадим, но уже им, когда будет возможность. Ты вновь найдёшь хорошую работу, всё у тебя получится.
Дима долго отказывался от этой затеи, доводя Аню до слёз, но уже в спальне, в мягкой постели, обняв жену крепче, он шепнул ей на ушко:
- Хорошо, поговори с отцом, но мы всё отдадим!
В эти же выходные отец и дочь разговаривали об этом, пока Кристина и тётя Наташа ворковали у кроватки малютки Олеси, дедушка Алексей расхаживал по кухне, как недавно зять. А Аня, виновато опустив голову, просила помощи. Сумма небольшая для взрослого человека, но для молодых ребят, семейных, с младенцем на руках – очень весомая. Средняя зарплата за месяц в городе.
- Что он сам думает? – сомневаясь во всей этой истории, спрашивал Лёшка –пасечник у дочери.
- Он вкалывает на трёх работах, мы не видим его дома. За неделю, что мы с Олесей здесь, он один раз был дома. Мы на такси ездили делать документы, вместе.
- На такси… - задумчиво проговорил папа.
- Пап, а куда нам с маленьким ребёнком? В автобус? Он старается. Даже сегодня работает, не отказался от подработки, хотя мог быть рядом с нами, радоваться встрече, пить чай за столом.
Алексей достал ключи от машины, положил их на стол перед дочерью.
- Почему раньше не забрали и не переоформили на себя машину? Я же говорил.
- Пап, он всё время работает, из кожи вон лезет. Ты бы видел, как он похудел. И как он был против, чтобы я просила у тебя эти деньги.
- Ладно, - остановил причитания дочери отец, - деньги я вам дам. Отдавать или нет, решайте сами. А машину я оставлю. Страховка открытая, пусть ездит. Может, что-то путёвое найдёт, а не будет перебиваться с шишек на иголки.
- Спасибо, папа, - подскочила и обняла его взрослая дочь. – А вы как же? Как домой доберётесь?
- О нас не волнуйся. Автобусы ходят регулярно, Фёдор с бабушкой остался. Она, кстати, дядя Вова, бабушка Лида тебе пакеты передали, с продуктами, с вещами для малышки и… - он полез во внутренний карман джемпера, достал красочный конверт с аистами и младенцем. – Тут на подгузники, смеси, и… - дедушка Лёша не решался передать дочери конверт, в сложившейся ситуации он казался ему тощим, почти пустым. Он достал из кармана бумажник, отвернулся и переложил всё, что у него было, в конверт. – Нате, - протянул он его Ане, когда повернулся. – За остальным пусть подъедет на неделе, мне за мёд должны отдать.
- Пап, а как же ты без машины? Тебе же нельзя.
- Пока пешком похожу, если что, у отца буду брать первое время, а так нам давно пора что-то новое взять. Стыдно мне Наталью подвозить на работу на своей.
Они вернулись в комнату к Наталье и Кристине, Аня на седьмом небе оттого, что выручает мужа, спасает от извергов. Алексей в замешательстве, надо сказать жене и падчерице, что домой им добираться общественным транспортом, на такси у него не осталось денег.
***
- Аня, можно, я буду приезжать и помогать тебе с Олесей, - просилась Кристина.
- Ну, как будете в городе, обязательно приезжай, мой дом всегда открыт для тебя, для вас всех, - ответила Аня.
- А после школы можно? Каждый день?
Трое взрослых в комнате переглянулись.
- Кристина решила в город вернуться, скучно ей в селе.
- Не только из-за этого, - перебивала маму Кристина.
- У бабушки будет жить, здесь в городе, а мы пока там…
- "Пока"? – хитренько улыбалась Аня.
Алексей и Наталья вновь переглянулись, у неё в глазах надежда, у него дремучая тоска. Аня разрешила Кристине приезжать в любое время, когда она вернётся в город, но обязательно предупреждать бабушку.
- Хорошо, буду. Конечно буду, - обняла сводную сестру по-дружески Кристина, охваченная самыми радостными, пылкими чувствами.
Вскоре родные простились. Аня, проводив их до прихожей, поблагодарила отца, в тысячный раз. Постояла у окна, провожая взглядом любимую семью, пока они не скрылись за пятиэтажкой напротив, вернулась в комнату к доченьке, подхватила её на руки, прижала к себе дорогое сердцу существо и сделала пару осторожных па, радуясь, что папа, наконец, принял Диму.
Всё у них будет хорошо, в её семье близких не бросают в беде.
продолжение ________________