Удачливому военачальнику легко завоевать любовь народа. Но тогда он станет соперником руководителей государства. Для полководца это может окончиться плохо. Жуков в этом отношении ещё легко отделался. А вот финал генерала Скобелева оказался поистине трагичен.
В начале 1880-х молодой генерал находился в зените славы.
В 1876 году он покорил Кокандское ханство и был назначен военным губернатором образованной на его месте Ферганской области. За переход через Балканы во время Русско-Турецкой войны 1877–1878 годов Скобелева наградили золотой шпагой с бриллиантами.
Всех особенно впечатляло, что Скобелев перед боем всегда надевал белый мундир и садился на белого коня. Его так и прозвали – «Белый генерал».
Приобретя огромную популярность, «Белый генерал» увлекся политикой, сблизившись со славянофилами. Он стал изучать военную систему Германии, которую считал опаснейшей противницей Российской империи.
Ненависть к немцам Скобелев перенял у французов.
Мальчиком он был отправлен в Париж в пансионат к Дезидерио Жирарде. Со временем этот человек стал близким другом Скобелева и даже последовал за ним в Россию.
В описываемое нами время (конец 1870-х) русские войска потерпели крупную неудачу в Средней Азии. В 1879 году они не смогли занять Ахалтекинский оазис, откуда туркмены-текинцы совершали набеги на подконтрольные России территории. При штурме Геок-тепе российские потери составили четыреста человек.
Вторую Ахалтекинскую экспедицию царь поручил возглавить М.Д. Скобелеву. Тот провёл её образцово. 12 января 1881 года крепость Геок-Тепе была взята.
Генерал отправился в Петербург, доложить о победе. Однако недальновидный и отличавшийся дурным нравом Александр III, вместо того чтобы похвалить героя, встретил Скобелева довольно сухо, попеняв ему на то, что тот не сберег жизнь участвовавшего в штурме Геок-тепе молодого аристократа П.М. Орлова-Денисова.
Оскорбленный до глубины души Скобелев уехал во Францию.
На популярного русского военачальника, обиженного своим монархом, обратил внимание премьер-министр Франции Л. Гамбетта.
Французский политик начал лепить из Скобелева русского Наполеона, который, захватив власть, заключит союз с Францией и поможет ей взять реванш у Германии.
Раскрутка генерала началась в январе 1882 года, когда он на короткое время приехал в Россию.
12 (24) января 1882 года на банкете в ресторане Бореля в Петербурге, устроенном в честь первой годовщины со дня штурма Геок-Тепе, Скобелев произнёс зажигательную речь.
Патриотический запал Михаила Дмитриевича был направлен против Германии и Австро-Венгрии, в защиту балканских славян и других угнетенных славянских народов. В частности, в его речи фигурировали «немецко-мадьярские винтовки», направленные в «единоверные нам груди».
Эти слова вызвали большое возбуждение на Балканах.
17 февраля, когда Скобелев уже вернулся в Париж, сербские студенты Сорбонны посетили прославленного генерала на его квартире на рю Пентьер, чтобы поднести ему благодарственный адрес.
Душевная беседа продолжалась два часа А наутро её изложение появилось в газете «La France» в виде новой речи Скобелева, которая имела огромный резонанс во всей Европе.
В России "немцеедские" выпады Скобелева нашли отклик у идеолога славянофилов Ивана Аксакова и влиятельного министра внутренних дел графа Н.П. Игнатьева. Оба они в начале 1882 года вынашивали идею созыва Земского собора, приуроченного к коронации Александра III. Для практической разработки проекта в марте 1882 г. чиновником особых поручений при министре внутренних дел был назначен историк П.Д. Голохвастов. 12 апреля 1882 года Игнатьев рассказал об этом плане царю и первоначально получил одобрение императора.
Александр III был близок к кругу славянофилов. Поэтому идея графа Игнатьева ему даже понравилась. Но в мае 1882 г. о ней узнал популярный журналист Михаил Катков, редактор газеты «Московские ведомости», консерватор-западник по убеждениям.
Катков извергает в своей газете громовую передовицу, где утверждает, что будущий «Земский собор», это как раз то, чего добиваются революционеры – тот же парламент, но по-другому названный.
Если говорить о российских революционерах, то Катков, конечно, был неправ. Для народовольцев земский собор выглядел чем-то архаичным, отсталым. А вот для политического лагеря Гамбетты земский собор, как представительное учреждение, делал политический режим царской России более приемлемым для французского общественного мнения, а союз с этой страной более допустимым.
Между тем, статья Каткова произвела заметное впечатление на Александра III.
На совещании высших сановников по обсуждению игнатьевского проекта царь назвал мысли, выраженные редактором «Московских ведомостей» «вполне верными». Доклад Игнатьева, сделанный 15 мая 1882 года, император уже выслушал с хмурым лицом. А потом написал Победоносцеву: «Обращаюсь снова к Вам, любезный Константин Петрович, за советом. Я всё более убеждаюсь, что гр. Игнатьев совершенно сбился с пути и не знает, как итти и куда итти; так продолжаться не может. Оставаться ему министром трудно и нежелательно».
Через несколько часов граф Игнатьев получил собственноручную записку императора: «Взвесив нашу утреннюю беседу, я пришёл к убеждению, что вместе мы служить России не можем. Александр».
30 мая 1882 года Н.П. Игнатьев был уволен с поста министра внутренних дел. Гамбетта понял: пора вводить в игру Скобелева. Тот отправился в Россию.
По приезде в Петербург генерал явился к военному министру П.С. Ванновскому, который объявил ему устный выговор, за всё то, что тот наговорил в Париже. Затем Скобелев был вызван к Александру III.
На этот раз царь был очень любезен. К разговору с Михаилом Дмитриевичем его подготовил Победоносцев, объяснивший царю насколько популярен генерал, и как важно держать его на своей стороне.
Скобелев явился к императору со словами: «Несу повинную голову, мол не судите строго за резкие высказывания против немцев – русское сердце заговорило». Александр III тоже немцев не любил, поэтому гневаться не стал. Наоборот царь и генерал казалось нашли общий язык. Император продержал его у себя целых два часа.
Свидетельств о разговоре не сохранилось, но Скобелев вышел из кабинета императора «веселый и довольный», хотя и сказал, что монарх задал ему «порядочную головомойку». Скобелев, однако не лишился ни должности командира корпуса, ни звания генерал-адъютанта. Наоборот, ему поручили провести военные манёвры на границе с Германией, и Скобелев уехал в Минск.
Проведя маневры корпуса, он закончил свои дела в Минске и 22 июня выехал в Москву, объявив, что хочет потом посетить своё имение при селе Спасское Рязанской губернии, где на его средства строились больница и школа.
Приехав в первопрестольную столицу утром 25 июня и остановившись в гостинице «Дюссо», Скобелев встретился со своим наставником, славянофилом Иваном Аксаковым.
Днем 25 июня Скобелев был в известном московском ресторане «Эрмитаж», проводя время в одиночестве. Но уже вечером в другом ресторане «Англия», находящемся в Столешниковом переулке, он оказался в компании, пьющей за его здоровье.
Вечер продолжился уже в номере известной особы легкого поведения по имени Ванда. Все дальнейшее известно лишь с её слов, когда она, в ужасе прибежав к дворнику, рассказала, что у нее в номере умер офицер. Вместе с полицией дворник вошел в номер и увидел мертвого «Белого генерала».
По Москве, ходили упорные слухи, что Скобелев был отравлен.
Но единого мнения об убийцах не было.
- Одни говорили, что его убрала германская разведка за его антинемецкие речи.
- Другие обвиняли агентов собственного правительства, опасавшиеся, что Скобелев произведёт государственный переворот и будет коронован под именем Михаила II.
Сейчас второе предположение выглядит абсурдно. Но, похоже, именно оно близко к истине. Однажды германский император, упрекая Николая II в том, что Россия слишком сблизилась с республиканской Францией, обезглавившей своего монарха, напомнил ему: «Не забывай Скобелева, развивавшего как-то раз за обедом свой план похищения сразу всей императорской семьи».
Согласитесь, Вильгельм II не мог это выдумать, тем более что Николай II, конечно знал переданный эпизод во всех подробностях.
Известна эта история была и князю Бебутову – причем со слов очень осведомлённого лица – Н.П. Игнатьева. Оказывается, Скобелев предлагал графу арестовать Александра III, чтобы заставить его подписать конституцию и сместить его.
Скобелев был плохим конспиратором, поэтому о его намерениях скоро узнали в окружении царя.
Литератор и член ложи «Возрождение» ордена Великий Восток Франции В.И. Немирович-Данченко, в заграничных публикациях (он эмигрировал после Октябрьской революции) утверждал, что Скобелева убили агенты «Священной дружины» по приговору, подписанному одним из великих князей и графом Павлом Петровичем Шуваловым, влиятельным руководителем этой организации.
«Священная дружина» была создана в 1881 году для охраны Александра III и его близких. Состав руководства данной организации до сих пор полностью неизвестен. Вероятно, в него входили и сам император, и его брат великий князь Владимир Александрович, командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа.
На великого князя Владимира, как на организатора расправы над Скобелевым, указывал такой осведомлённый человек, как председатель Государственной думы С.А. Муромцев. По его рассказу «правительство Александра III уверившись в том, что М.Д. Скобелев замышляет сделать переворот и свергнуть династию Романовых, учредило под председательством великого князя Владимира Александровича особый негласный суд из сорока лиц». Этот СУД СОРОКА большинство в 33 голоса приговорил легендарного «Белого генерала» к негласной смертной казни и поручил некому полицейскому офицеру привести приговор в исполнение. За это полицейский якобы получил следующий чин и большое денежное вознаграждение.
Механизм убийства был следующий: пока генерал и Ванда весело и шумно проводили время, в соседнем номере кутили пятеро молодых купцов. В определённый момент они вдруг начали громко провозглашать здравицы Скобелеву. Генерал в благодарность за чествование послал им шампанского. Те в ответ прислали ему бокал от себя. Скобелев выпил его залпом и тотчас же скончался.
По-другому эту историю рассказывал Бебутов. Оказывается, Скобелев испытывал чувственное удовольствие, когда женщина наносила ему удары плетью. От того, кстати, его супруга, княжна Мария Гагарина не захотела с ним жить и в 1876 году их брак был расторгнут. Зная об этой особенности, враги генерала подговорили Ванду довести связанного по собственному желанию генерала до изнеможения. В результате сердце героя не выдержало.
После этого трагического случая ни о каком сближении России с Францией, пока во главе её стоял Гамбетта не могло быть и речи. Поэтому тот был вскоре устранен по решению французской элиты.
Как было объявлено, премьер-министр Франции Леон Гамбетта, погиб «при чистке охотничьего ружья».
А несколько позже союз России и Франции всё-таки был заключен.