Мир полон тьмы. Человек, что неблагодарен по природе своей становится змием-искусителем, предлагающим запретное яблоко с целью изгнания из райского сада праведных. Зачем? Такова сущность мелких людишек, пытающихся оправдать свое жалкое существование через тягу вниз всего окружающего.
Лиля не была богата, но и не голодала: стабильность, море раз в год, какие-то мечты. Жить она старалась по средствам, чего не скажешь о ее давней подруге Настеньке, приоритеты которой заключались в модной форме бровей и откусанном яблоке последней модели. Объединяло их некое прошлое, что осталось где-то вдали, хотя Лиля испытывала романтически-ностальгические чувства к своей подруге, ставшей символом бурной и бесшабашной молодости, когда стучащие по липким полам клуба длинные каблуки несли их дальше – навстречу приключениям. Но то в прошлом... Лишь приятные воспоминания. Настенька же заморозилась там, где-то в районе двадцати лет. Редкие встречи разносились по плоскости времени все дальше и дальше. Таковы реалии. Друг становится знакомым и не всегда рукопожатным. Доверие – злая шутка. Во все времена был свой Брут, готовящий тайный сговор во имя алчных целей дешёвых душенок. Досталось и Лиле.
Сбежав из терпкого офиса банка, девушка сидела в уютном кафе, попивая горячий латте под романтическую историю со страниц книги с яркой обложкой. Любая идиллия рано или поздно заканчивается. Раздался звонок. На экране «Анастасия Иванова». Да-да, ее контакт прошел эволюцию от записей «Настенька» или «Анастейша», не требующих дальнейших разъяснений о личности, до официоза. Лиля не хотела брать, но подруга настаивала. Раз звонок до талого. Два. Будто коллектор, пытающийся найти должника.
– Алло! – ответила Лиля.
– Ты чего трубку не берешь? Занята что ль, деловая колбаса? – расхохоталась Настенька в трубку.
– И тебе привет! В сумке лежал, пока найдешь, сама понимаешь, – актриса из нашей протагонистки вышла бы никудышная.
– Это да, у меня такое постоянно. Как дела? Как муж? Как дети?
– Хорошо все.
– Ну и славно. Слушай, тут такое дело. Кредит срочно заплатить надо, а денег нема. Как-то не подрассчитала. Сумку такую увидела. Ты не поверишь! Ту самую, как ты хотела. Прикинь, тридцать процентов скидка. Это шанс, который выпадает раз в жизни. Выручи, а? Мне за «айфон» надо три тысячи закинуть сегодня. Прям край! А до зарплаты неделя. Лилюш, выручай!
– Ты мне ещё две тысячи не вернула, которые полгода назад брала.
– Да? Я что-то и не помню.
– На кредит. На «айфон».
– Какая вот я плохая подруга. Да, не переживай, зарплату получу и всю пятерку тебе отдам.
– Ты так в прошлый раз говорила.
– Лилюш, ну что ты как маленькая. Ты помнишь, как мы с тобой фестивалили? Ну пока тебя твой Юрка в брачные сети не утащил. Надо тебя, кстати, как-нибудь в свет вытащить. Гульнем, как в старые-добрые. Ты уж поди и забыла, когда тусила. На «Сбер» по номеру закинь, ага? Очень надо. Спасибо, Лилюш. Люблю! – Настенька повесила трубку.
Лилин день был испорчен бесповоротно. Она будто разбойника на дороге встретила.
– Лиля, не ведись! Она тебя разводит! – в голове девушки начался внутренний диалог, в котором началась кровопролитная сечь меж ангелом и демоном, сидящими на ее плечах, – Какая же ты подруга? Как смеешь называться такой? Помогать людям, требуя что-то взамен? Такая ты теперь стала, да? Да, она не отдаст. Лучше детям что-то купи. Лиля, Лиля, слышишь? Бросила ее, кинувшись в пучину страсти. Может, у нее и жизнь по-другому сложилась бы. Какая же ты эгоистка! Сбежала от нее. Подруга, называется. Позорище!
Лилины пальцы на автомате зашли в банковское приложение и отправили подруге три тысячи, в ответ моментально пришел смайлик с поцелуем и продолжение с текстом: «Люблю!» Стало спокойнее на душе, но все же тревожно. Даже не из-за денег, сумма не очень внушительная, потерю эту можно пережить. Она чувствовала, что их давняя дружба проходит через последнее испытание, провал которого поставит точку. Навсегда.
Прошла неделя. Естественно в назначенный срок деньги от Настеньки не пришли.
– Может, забыла? – гоняла мысли Лиля. – Может, позвонить? Да что-то неудобно, подожду ещё. А сколько ждать? Так подождите, почему мне стыдно? Не я же ей должна, а она мне! Напишу смс-ку, – пальцы застучали по экрану телефона, появился текст «Настюш, что там по поводу долга?», – Как-то сухо! Нужен смайлик. Подмигивающий? Выглядит, как будто я у нее в долг прошу. А если красный, злой? Ну она как бы не сильно и просрочилась, может проблемы какие, а я тут со своими деньгами? – Лиля удалила весь текст и оставила проблему на произвол судьбы.
Настенька даже не пыталась как-то оправдаться, она просто забила, чем раздувала гневный огонь своей подруги. К четвертому дню полная негодования Лиля набрала своей должнице, та сразу взяла.
– Ой, Лилечка, солнце мое ясное, совсем забегалась, прости-прости! – Если бы можно было ублажать через трубку, то сие выглядело бы именно так, – Сейчас освобожусь и скину, хорошо, да? Люблю! – Настенька повесила трубку, так и не дав сказать своему кредитору ни единого слова.
– Ну вот, а ты боялась! – прорезался внутренний голос, – Да дурит она тебя, дурит! Ничего не жди! Развели тебя, как простушку, Лиля, развели. Так, кыш! – Девушка разогнала руками всех мистических существ, что шептали ей советы к месту и нет.
Ожидая сахар, стоит готовиться и к перцу. К вечеру деньги так и не пришли, но вспомнила Лиля об этом лишь на следующий день. В ее жизни есть вещи поважнее, чем пять тысяч, которые задолжала Настенька – любимый муж, двое прекрасных детей.
Должница не брала трубку дня три, на четвертый соизволила, тон ее был уже не такой любвеобильный.
– Ну что?
– Привет, Настя!
– Ну привет!
– Настя, когда ты мне деньги отдашь?
– Ты что голодаешь?
– Нет.
– Ну, значит, не нуждаешься, можешь и подождать.
– В смысле?
– Ну вот куда тебе эти деньги? У тебя ни кредитов, ни ипотеки, муж хорошо зарабатывает, а у меня финансовые трудности, а ты мне тут названиваешь целыми днями, может, от дел важных отвлекаешь.
– Каких дел?
– Неважно, оправдываться не должна, придумай что-то поинтереснее в аргумент, а может подумаю.
– А я должна иметь причину, чтоб ты вернула мне долг?
– Я все сказала!
– Ты продала нашу дружбу за пять тысяч?
– Пока! – Иванова повесила трубку.
– Я говорил? Иуда! Она – Иуда! А я говорил! – раздался внутренний голос, – Да тебя, если слушать, то лоб расшибить можно. Не жизнь, а каторга! Так, цыц! Черт с ней! Я не причем, это все ты... Я сказала, цыц.
Гордости Лили хватило, чтобы больше не звонить бывшей подруге, так легко предавшей их некогда былое прошлое, она лишь объявила телефону ее новое имя. Теперь имя Настеньки – «Иванова – не брать никогда».