Мы решили, что хотим с вами говорить еще больше.
Вам есть что сказать. Это не истории успеха или неуспеха, это большая часть жизни — ваш труд. Который мы невероятно ценим и хотим рассказывать истории.
Начали мы с Влада, который работал в бригаде кареты скорой помощи лет двадцать пять назад, а то и больше.
Общаться с врачами мне приходилось достаточно. Хорошо то, что не с больничной койки, хоть такое и случалось. Сам я не имею медицинского образования, но с большим трепетом отношусь к профессии. Плюс ко всему в городе, где я вырос, жил я аккурат возле местного Минздрава. Узнав об этом, мои собеседники, будь то хирурги, неврологи, фармацевты или провизоры, сразу предлагали мне сделать разное с их дверной ручкой или дверью, что вызывало ироничную улыбку, а порой и смех. В общем, связь с медициной у меня опосредованная, но выходит так, что становится она теснее, год от года и причиной тому не мой артроз шейных позвонков и зажимы в спинных мышцах.
Влад почти на голову выше меня. Широкий в плечах и улыбчивый. На вид около 50. Мы договорились встретиться после театра. Но спектакль закончился слишком поздно. Встречу пришлось перенести на следующий день. Он ходил на постановку "Преступление и наказание" в НеБДТ, возле станции Приморская. Четверг был пасмурный, с умеренным количеством осадков. Для Петербурга этого времени, я бы сказал, вполне сухо. Встречу назначили в кофейне, недалеко от станции метро Нарвская. Влад живет на Старо-Петергофском, прямо у ворот.
Я пришел раньше и ждал, жадно поглощая горячий американо. В телеграм пришло сообщение: "Я на месте". Поняв, что его нет у кафе, пробежался глазами по округе и заметил рослого мужчину в красной куртке и синих джинсах. Мой собеседник заказал американо. Мы уселись. Я включил диктофон, чтобы ничего не упустить.
Когда ты начал работать сотрудником кареты скорой помощи?
Врачом бригады скорой медицинской помощи я начал работать сразу после окончания института, пройдя специализацию и стажировку в бригаде опытного врача. За сутки случались 10-14 вызовов. Ездили тогда на "РАФах" и вечных (не убиваемых) “УАЗиках”.
Что нравилось в наставнике?
Мне нравилось его спокойствие, основательность и хладнокровие на любом вызове. И эти качества я считаю основными в данной работе.
Какие годы это были? Что тебя заботило?
Это были 90-е годы, я не помню чего-то особенного, что меня бы волновало кроме работы и весёлой молодости. Заработанных денег хватало, чтобы довольно часто встречаться с друзьями. Политические процессы меня вообще не интересовали, жизнь была бодрая, весёлая, местами — просто разгульная. Мне тогда было 23-24 года.
Почему медицина? Как принималось решение о выборе вуза. Профессия не из простых, да и учиться долго.
Родители ещё в старших классах школы хотели, чтобы я был врачом. Когда они так решили, я не сопротивлялся. У меня неплохо шли биология и химия в школе, я ничего другого не понимал и не любил математику и физику. Но любил литературу. Окончив школу с золотой медалью, сдал только один экзамен — биологию устно (тогда, слава богу, не было ЕГЭ), сдал на "5" и поступил в мед.
Думал, что бы ты еще хотел делать?
Вспоминается только две сферы: в самом детстве я хотел быть водителем автобуса. Потом уже работая директором школы, я шутил, что я им стал. Потому что директор в школе это водитель. 1 сентября ты сел на смену в автобус и 30 мая или в середине июня, после выпускных, ты приехал в депо. Так что эта тема у меня закрылась — водителем я стал, но потом, позже.
А вторая сфера — это космонавтика. Я очень увлекался в школе, я знал кто, когда полетел, кто сколько дней в космосе провел. Всех космонавтов СССР по именам знал. Только-только начинались международные полеты. Монгольский был космонавт, еще какой-то. Самое-самое, такое начало. Прям читал, интересовался. Мне все это было очень интересно.
А про астронавтов США была какая информация? Про высадку на луну?
Нет, нет. Знал то, что луноход был наш. Большая бандура, круглая на ножках. Но я понимал, что мне космонавтом — нет (не стать). Здоровье слабенькое, зрение плохое со школы. И я понимал, что это увлечение и все. Гордость и интерес к сфере космонавтики были. А потом, к концу 11-го класса, родители говорят: "ну, медицинский". И все, пошел в медицинский, как-то и нормально.
Никого не было в семье из медицины?
Нет, никого.
А вообще, забегая вперед, я бы так и работал медбратом, потому что первые два курса с зубрёжкой было интересно, но интереснее было работать в больнице. А медбратом отлично, до врача дотянуться — это сложно. Там нужно столько в голове держать и быть постоянно в таком напряжении, а медбратом — нормально, за тобой всегда врач. Еще думал про патологоанатома, потому что уже не навредить. Ну ошибся, и что?
Ты чувствовал что делаешь важное дело?
Да, мне очень нравилось учиться первые два курса в медицинском институте. Учиться сложно, многое приходилось просто зазубривать, например все анатомические термины на латинском языке. После первого курса началась санитарская практика и я стал с приятелем работать в ГК БСМП на северо-западе (Челябинск), больнице скорой помощи (сейчас - "тройка").
Я очень любил эту работу, с удовольствием работал санитаром, мыл полы, выносил судна за больными, позже стал работать медбратом, делать инъекции, капельницы и перевязки. Все шесть лет, пока учился, работал в этой больнице. В месяц было 8-10 дежурств. Если в обычный день — это 16 часов (с 17-00 до 9-00 утра), то в выходной или в праздничный день - 24 часа, суточное дежурство. Как правило, если после дежурства ехал на лекции или занятия, спал в трамвае, благо трамвай 17 шёл долго с Северка (район города в народе) до Медгородка. Я работал в отделении экстренной хирургии, поэтому ночью никогда не удавалось поспать полноценно, почти всегда ночью поступали экстренные пациенты: аппендицит, ножевое ранение и т. д. Первые записи в моей трудовой книжке - "принят на работу санитаркой — уборщицей палатной" и позже - "переведён на работу медицинской сестрой". Мужского пола законодательно для этих специальностей не было, "медбрат" - это обиходное.
Многое изменилось после второго курса. Отменили отсрочки и нас, парней, призвали в ряды Советской Армии. После Армии мы вынуждены были вернуться снова на второй курс, изменилась программа и некоторые предметы уже изучали без нас. Наше желание сдать экстерном эти несколько предметов и пойти всё-таки на третий курс было обрублено в жёсткой форме деканом, это была очень авторитарная и жёсткая..., ах да, дама, возражений не терпела. И поэтому те предметы, которые мы уже изучали, мы быстренько перезачли и процентов 40% учебного времени освободили себе. Но всё посвящать работе не стали. Ведь что хочется больше всего молодому парню, вернувшемуся из армии на гражданку? Читать книги и вышивать крестиком. Конечно. Мне хотелось гулять и знакомиться. Учёба меня перестала интересовать, за исключением некоторых предметов. Так и доучился, особо не проявляя ничего, до окончания института. Яркие моменты были на третьем и четвёртом курсе, когда я хотел стать патологоанатомом и судебным медицинским экспертом. Мне нравилось заглядывать внутрь человека и изучать его сущность. Позже, лет через 10, это превратилось в более спокойное занятие, когда я стал изучать психологию.
Так, многолетняя медбратовская работа в больнице скорой помощи не оставляла мне сомнений в том, что я хочу работать врачом скорой помощи.
Влад был довольно расслаблен, очевидно, что ему нравилось вспоминать время, когда он спал в трамвае по пути в институт.
Опытный врач о котором шла речь до этого. Хладнокровие, в чем оно проявлялось?
Хладнокровие в работе врача? Да, безусловно. Спокойно и взвешенно нужно принять решение. За секунды иногда. Ошибки нередко сопровождаются уходом человека. В экстренных состояниях, в работе скорой помощи, особенно. Хладнокровно. Спокойно, без истерик внутренних и внешней суеты. Врач не может умирать с каждым уходящим пациентом. Это истории для кино и книг. С каждым умирать — нет, врач тоже человек. Сопереживать, сочувствовать, жалеть — да. И помогать. Да. Помогать всем.
Помню, как моя помощница (фельдшер со мной в бригаде), ругала меня, что я не надеваю перчатки, когда мы приезжали на уличный вызов к какому-нибудь бомжу. Я не считал это важным, у меня была за плечами огромная санитарская практика в больнице.
По поводу перчаток, неоднократно подмечал, что чаще всего, врачи надевают их скорее для нас, нежели для какой-то практической нужды. Конечно, я имею в виду случаи, когда это возможно.
Не знаю, как многие относятся к врачам. В моей семье к людям этой профессии всегда относились довольно трепетно, с уважением. Сталкивался ли ты с каким-то ситуациями, которые ставили перед тобой вопрос, правильный ли ты выбрал путь?
В моё время, когда я работал в медицине, к врачам относились с огромным уважением. Моё окружение и по сей день также относится к врачам, но стараемся выбирать хороших.
Я недолго проработал практикующим врачом скорой медицинской помощи. Но это были яркие и очень насыщенные годы, которые я вспоминаю с благодарностью. Никогда у меня не было сожалений о выбранном или изменённом пути, мне пришлось в жизни работать в разных сферах. Путь это мой личный, внутренний стержень это не меняло.
Потому что база, основа, заложены в меня бабушкой, родителями, крепкой советской школой, многими прекрасными преподавателями вузов и просто коллегами и учителями во взрослой жизни. Основа — это умение работать, содержательно вникать в суть, подходить к решению любого вопроса системно, глубоко, делать всё просто хорошо. Это никогда не были для меня громкими словами, моё окружение близких моих родных и друзей — только такое. Для меня это не предмет дискуссий и уступок, просто данность для меня.
В кафе играла отвратная музыка, но разговор заглушал какофонию. И только после того, как мои вопросы закончились, и мы начали говорить об отвлеченном (пересказа здесь не будет) я и заметил эти буц-бац-барабуц. К счастью, мы собрались к выходу. Дождя все так же не было. Улица встретила нас холодным воздухом, фонарями с теплым свечением и торопящимися по своим делам горожанам. Натянув капюшон и попрощавшись с собеседником я отправился домой. По пути стараясь зацепить и запомнить как можно больше деталей, пока впечатления от беседы не улетучились.