Дождь барабанил по козырьку автобусной остановки. Михаил поднял воротник пальто и поёжился – зонт, как назло, остался в офисе. В последнее время он часто что-то забывал: ключи, телефон, документы... Катя бы сказала, что ему нужно меньше работать. Катя много чего сказала бы, будь они всё ещё вместе.
Он свернул в переулок, решив срезать путь до метро, и вдруг споткнулся. Просто замер посреди улицы, как вкопанный. Сердце дёрнулось и забилось где-то в горле.
Витрина старого магазина тонула в полумраке, но он сразу её увидел. Фарфоровая кукла в выцветшем синем платье. Такие локоны были только у его Алисы – чуть растрёпанные, непослушные, золотистого оттенка пшеницы. И эта родинка над верхней губой...
– Господи, – пробормотал он, прижимаясь лбом к холодному стеклу.
Дождь затекал за шиворот, но Михаил не замечал. Перед глазами всплыло другое утро, пять лет назад.
*– Пап, ну купи! – Алиса прыгала на одной ножке, теребя его за рукав. – Смотри, она прямо как я!
– Принцесса, у тебя же есть куклы, – улыбнулся он, глядя на витрину игрушечного магазина.
– Но эта особенная! Она мне подмигнула!
– Подмигнула? – он рассмеялся. – Ну, тогда конечно купим. Только давай в следующий раз? Мы опаздываем в школу.*
Следующего раза не случилось. Через два дня Алиса исчезла.
Он помнил каждую минуту того проклятого дня. Звонок учительницы: "Михаил Андреевич, Алису кто-нибудь встречает? Она ушла полчаса назад..." Сорванное совещание, визг тормозов его машины у школы. Катины искусанные в кровь губы и дрожащие руки, когда она перебирала вещи дочери, надеясь найти подсказку.
Розовый рюкзачок с единорогом нашли в парке. Алисин любимый, с блестящим брелоком-звездой, который она выпросила на день рождения. Внутри – учебники, пенал с разноцветными фломастерами, недоеденное яблоко. Будто она просто... растворилась в воздухе.
Колокольчик над дверью магазина звякнул хрипло, простуженно. Пахнуло пылью и старыми книгами.
– А я вас ждал, – голос из темноты заставил его вздрогнуть. Седой старик в потёртом жилете вышел из-за прилавка, прихрамывая. – Подойдите ближе, не стесняйтесь.
Михаил шагнул вперёд, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
– Сколько стоит кукла?
– Та, что в витрине? – старик склонил голову набок, разглядывая его пристально, будто пытаясь что-то прочесть в его лице. – Знаете... За пять лет многие хотели её купить. Но она ждала именно вас.
У Михаила пересохло в горле:
– Откуда вы...
– Пять лет, три месяца и двенадцать дней, – перебил старик. – Столько прошло с тех пор, как вы потеряли дочь. Алису.
В тот вечер он впервые за пять лет пил дома. Обычно уходил в бар – в пустой квартире, заставленной коробками с Алисиными вещами, которые рука не поднималась выбросить, его накрывало так, что хотелось выть. Но сейчас он сидел в кресле, с бутылкой виски, и смотрел на куклу.
Она изменилась, он готов был поклясться. Теперь она чуть улыбалась, склонив голову к плечу – точь-в-точь как Алиса, когда готовилась сказать что-то важное.
– Я окончательно свихнулся, – пробормотал он, делая глоток обжигающей жидкости.
Из глубины квартиры донёсся звук – будто кто-то напевал детскую песенку. Её песенку. "Жил-был серый волчок..."
Утром он нашёл все Алисины игрушки разложенными по комнате. Плюшевый заяц сидел на диване, рядом – потрёпанная книжка сказок. На запотевшем зеркале в ванной кто-то нарисовал бабочку – Алиса обожала их рисовать везде, где только можно.
Когда он попытался выбросить куклу, она вернулась. Оставил в парке – нашёл дома. Закопал за городом – она ждала его в кресле, с комочками земли на платье.
Катя приехала без звонка. Просто позвонила в дверь вечером.
– Миша, господи... – она осеклась, оглядывая квартиру. – Что здесь происходит?
Её духи – всё те же, любимые, цветочные. Морщинка между бровей – та же. Только в волосах серебрятся седые нити.
– Она вернулась, Кать, – он схватил её за руки. – Наша девочка вернулась.
Гроза началась внезапно. Молнии били как безумные, превращая ночь в день. При каждой вспышке глаза куклы вспыхивали изнутри.
– Мамочка... папочка... – голос. Её голос. – Я так скучала.
История, которую они услышали, ломала все законы реальности. Древнее существо, коллекционирующее потерянных детей. Но Алиса оказалась сильнее – её душа частично подчинила чудовище, превратив его в мост между мирами.
– Вы должны меня отпустить, – прошептала кукла-Алиса. – Иначе оно не остановится. Будет искать новых детей... новые души...
Они проплакали всю ночь. Втроём – он, Катя и их девочка, запертая в фарфоровой темнице. А потом... потом они её отпустили. В последний раз обняли – холодный фарфор, пахнущий их дочерью. И позволили уйти.
Месяц спустя они снова стояли у витрины. Кукла изменилась – теперь у неё были тёмные кудри и карие глаза. На столбе неподалёку трепетало на ветру объявление: "Пропала девочка..."
Катя крепче сжала его руку:
– Теперь мы знаем, что делать.
Михаил кивнул. У них появилась цель – спасать чужих детей, помогать другим родителям. Превратить свою боль в силу.
Колокольчик звякнул, впуская их в сумрак магазина. Они больше не были одни в своей борьбе. Они снова были семьёй.