Друзья, перед вами отзыв Романа Мельникова о повести "Кафедра". Книгу я пока не читала, она в ближайших планах как раз по рекомендации Романа. Отзыв же кажется мне интересным прежде всего тем, что это взгляд ученого, то есть человека, работающего в той же области, что и герои книги, но в современных реалиях.
Передаю слово Роману.
Больше всего я люблю книги, в которых есть мои аналоги (раскрывающие особенности меня как личности) или герои, на которых я хотел бы быть похожим (хотя и не могу из-за своих неустранимых недостатков и слабых сторон). Но в «Кафедре», как ни странно, таких героев нет, хотя она и описывает ту сферу, в которой я работаю, причем я достаточно близок и самой Е.С.Вентцель (И.Грековой), и сотрудникам кафедры Н.Н.Завалишина по своей специализации (я занимаюсь главным образом применением количественных методов в экономике). По уровню научной квалификации и количеству и качеству научных публикаций я примерно соответствую героям «Кафедры» Флягину и Кравцову (то есть явно ниже Н.Н.Завалишина и явно выше Нины Асташовой и ее коллег-доцентов), но заведующим кафедрой меня никто никогда не поставит по многим причинам. Но по манере поведения ни на Флягина, ни на Кравцова я не похож совершенно.
«Кафедра» – книга о реальных людях со своими достоинствами и недостатками, к большинству из которых автор относится с доброжелательной симпатией, и учебный процесс и научная деятельность в ней показана с разных точек зрения – и с позиции заведующего кафедрой, и с позиции рядового доцента, и с позиции методиста, и с позиции студентов. Многообразие этих взглядов делает картину происходящего комплексной, объективной и яркой.
В «Кафедре» нет ярких и сильных положительных героев, подобных Федору Дежкину, Ивану Стригалеву и Дмитрию Лопаткину из «Белых одежд» и «Не хлебом единым» Владимира Дудинцева, которые вынуждены противостоять подавляющий их творческую инициативу деструктивной системе. Но явно отрицательные герои в «Кафедре» все же есть – профессор Яковкин и Олег Раков. Это люди, которые даже в условиях СССР смотрят на высшее образование исключительно как на бизнес, которые не стремятся что-то создать силой своего воображения или передать тем, кого они учат. Они ориентированы исключительно на карьеру, статус и доход, и нематериальные аспекты научной и образовательной деятельности их не интересуют совершенно. В них нет того, что увидел Мастер музыки в маленьком Иозефе Кнехте, но есть то, что увидел заклинатель дождя Кнехт (ученик кудесника Туру) в своем ученике Маро. В «Кафедре» Яковкин и Раков – редкие исключения, но сегодня, с моей точки зрения, они представляют тип, который очень часто встречается в администрациях современных российских вузов.
В принципе образовательная деятельность по своей природе достаточно консервативна, но мир «Кафедры» очень сильно отличается от того мира, в котором мне приходится действовать сегодня. В мире «Кафедры» вообще нет культа денег – ни среди администрации, ни среди преподавателей, ни среди студентов.
Все студенты учатся на бюджетных местах, во время учебного года не работают и имеют реальный риск быть отчисленными (сегодня большинство мест платные, большинство студентов работают, но риска быть отчисленными не несут, поскольку для вуза отчисление – это потеря клиента, который платит деньги). Аспиранты не воспринимают своих научных руководителей как нанятых исполнителей, обязанных придумать им новые научные результаты вследствие того, что их родители заплатили вузу по договору за их обучение.
Уровень жизни заведующего кафедрой практически никак не отличается от уровня жизни рядового доцента, а администрация совершенно не думает о финансовых махинациях, которые позволят довести неравенство в доходах между администрацией и рядовыми преподавателями до запредельного. И решение о том, продолжит ли исполняющий обязанности заведующего кафедрой исполнять свои обязанности или нет, зависит вовсе не от результатов работы ФСБ (будут выявлены эти махинации или нет), а от того, как оценивают работу заведующего кафедрой его подчиненные.
И степень, и квалификация доктора наук имеет значение, и доктора наук руководят кандидатами, а не подчиняются кандидатам (сегодня в российских вузах выстраивается система управления, в которой уже кандидаты без значимых научных достижений, а не доктора наук и профессора все чаще занимают административные позиции всех уровней – и ректора, и директора института, и заведующего кафедрой). На ученых советах не провозглашается директив вроде «исследования не обладают ценностью» или «не работайте с аспирантами – это неэффективное использование рабочего времени, которое не приносит денег институту». Ничего подобного абсурдным ситуациям вроде таких, когда активнейшим образом работающий с аспирантом научный руководитель не уведомляется о выпуске его явно не готового к этой стадии аспиранта на предзащиту (о чем научный руководитель совершенно случайно узнает от рецензента), или когда научный консультант впервые узнает о том, что он таковым является, на докторской предзащите, не описывается. Наверное, если бы в советской высшей школе подобные прецеденты были, то автор «Кафедры» не оставила бы их без внимания.
В общем, мир «Кафедры» – это отнюдь не беспроблемный, но гораздо более добрый, справедливый и разумный мир по сравнению с тем, в котором мне приходится действовать сегодня. Возможно, что, если я доживу до пенсии, то попробую написать повесть о работе российского вуза в условиях тотальной коммерциализации высшего образования. И это будет совсем другая история (хотя, конечно, написать что-то сопоставимое в художественном плане истории Елены Вентцель я явно не смогу – она на порядок или даже несколько порядков талантливее меня и как писатель, и как исследователь).
Пока я не могу сравнить впечатления Романа со своими.