Стоит человек, поведавший священнику что-то подобное, и смотрит на него, ожидает ответа, совета. Какого — сам не знает. Но ждет: если батюшка не ответит, то куда еще податься?
— Остается только молиться!
Нет, наверное, священника, который не отвечал бы регулярно этими или похожими на них словами на то и дело звучащий у аналоя с Крестом и Евангелием вопрос: «Что мне, батюшка, делать?!». И как же часто бывает, что человек, получив этот ответ, отходит, понурив голову, словно понимает: да, дело плохо, тут уж НИЧЕМ НЕ ПОМОЖЕШЬ! А мы видим это и провожаем отходящего взглядом, полным удивления, огорчения, осуждения, а то и попросту — равнодушным.
На самом же деле надо бы человека догнать, вернуть, объяснить такую простую и важную одновременно вещь: в том-то и дело, что помочь можно. И не беда, что способ назван лишь один, он от этого менее действенным не становится.
Сколько в жизни ситуаций, обстоятельств, когда наших сил решительно недостаточно для того, чтобы обеспечить желаемый результат! Или когда вообще понятно: что бы мы ни делали, все будет без толку либо даже обратится во вред. Женщина жалуется на мужа: пьет, денег нет, бьет, расстаться она с ним не может — дети общие, да и любит его. У другой муж неверующий, каждый разговор о Боге приводит к ссоре, мало того — заканчивается скандалом, богохульством. А у этого мужчины жена тяжело больна, сколько еще проживет, лишь Господь знает, и на руках дети малые. Кто тут, кроме Бога, поможет, кто все это преобразит, изменит? Как здесь не понять — «без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5)?
Стоит человек, поведавший священнику что-то подобное, и смотрит на него, ожидает ответа, совета. Какого — сам не знает. Но ждет: если батюшка не ответит, то куда еще податься?
И слышит:
— Ты молись!
И думает: «Да что ж это такое! Что за отговорки такие?» Что ему, сказать мне больше нечего?
Есть, конечно. Посоветуйся с врачами (юристами, психологами, знающими людьми и далее по списку), обратись к собственному жизненному опыту, к здравому смыслу, взвесь все «за» и «против». Покаяйся, в чем совесть обличает, исправь свою жизнь, если она не очень исправна.
Но при всем при этом и над всем этим — молись!
Молись, потому что ничего ровным счетом без Господнего «вмешательства» сделать как следует не сможешь.
Молись, потому что это самый естественный путь к тому, чтобы обрести то, что тебе действительно необходимо. Помни только, что иногда это то, чего ты так хочешь, иногда — что-то диаметрально противоположное, а иногда — вообще нечто, никоим образом с представлениями и желаниями твоими не связанное. Но — необходимое.
Только и относись к молитве соответственно. Не как к повинности, не как к формальности, не как к «бабушкиному рецепту»: «Попробую, хуже не будет, а вдруг поможет!». Молитва — самое важное и нужное дело. Она — самое действенное средство. И поэтому молись всерьез, по-настоящему.
Как? Прежде всего, с верой: в то, что слышит Господь, в то, что любит Господь, в то, что никого и никогда не оставит Он и не забудет. Со вниманием: если ты просишь о чем-то, то проси так, чтобы присутствовать в просьбе своей всецело, умом понимая, а сердцем переживая то, что произносят твои уста. С усердием и терпением: не раз, не два, а многажды, сколько потребно будет. Со смирением: недостоин я милости от Господа, как мне требовать ее! С надеждой: недостоин, да, но на милость Его все же уповаю. И с доверием: как устроит Он, как решит, так и быть тому, и слава и благодарение Ему за все!
Такая молитва не останется без плода. Само пребывание в ней во много крат ценней просимого, потому что поставляет душу в правильное положение по отношению к Господу. И оживает в этой молитве душа, и воскресает, и иной становится, и открывается ей сокрытое прежде.
Нужно только, чтобы именно сим образом все разумел о молитве тот, кто услышал совет: «Молись!». И чтобы давший этот совет не затруднился его разъяснить.
И не затруднится, наверное. Если молится…
Игумен Нектарий (Морозов)