Елена Петровна медленно перебирала старые фотографии, бережно протирая каждую, от пыли, салфеткой. Седые волосы, когда-то густые и русые, были собраны в аккуратный пучок, она всегда следила за собой, несмотря на возраст. Эта привычка была выработана годами.
И она не желала с ней расставаться. Невысокая, с чуть сутулыми от многолетней работы в школе плечами, она сохранила удивительно живые карие глаза и привычку прикрывать ладонью рот, когда смущается.
Вот она с мужем в день свадьбы. Николай, высокий, подтянутый, с военной выправкой и добрыми морщинками у глаз, всегда говорил: "Ленушка у меня самая красивая!" Он до последнего дня называл её Ленушкой, хотя она давно стала солидной Еленой Петровной. Вот маленький сын, Димка делает первые шаги, вылитый отец, те же пшеничные кудри и упрямый подбородок. А здесь... Вдруг слёзы предательски навернулись на глаза, когда она увидела последнюю совместную фотографию с сыном перед его отъездом в областной центр.
"Мам, ну что ты плачешь? Это же не навсегда! Я буду приезжать на выходные", – говорил тогда Дима, неловко обнимая её. Весь в отца высокий, широкоплечий, только характером мягче, податливее. Может, потому что один в семье рос, может, потому что слишком опекали. Как же она радовалась, и гордилась, что сын поступил в престижный университет! Ради этого они с мужем продали старенькую машину и взяли кредит.
"Лишь бы ребенок получил образование", – повторяла она соседкам.
Но, выходные визиты становились с каждым разом всё реже. Сначала учёба, потом подработка. А потом появилась она, девушка Кристина. Миниатюрная брюнетка на неизменных шпильках, с безупречным маникюром и привычкой растягивать слова, словно одолжение делает.
"Такая современная девушка, мам! Ты не представляешь, какая она умная! Работает в международной компании!", – восторженно рассказывал сын по телефону. Елена Петровна молчала, глотая горький ком в горле. После их знакомства, а одного раза хватило и за тридцать лет работы в школе она научилась разбираться в людях , эта девочка с холодными зелёными глазами явно не сулила ей частых встреч.
На их свадьбу, они с мужем потратили все сбережения. Муж Николай тогда ещё пошутил:
"Другой такой как у меня, красавицы-учительницы во всём городе нет, пусть и праздник будет особенный!"
Кристина, впорхнув в ЗАГС, только поморщила точёный носик при виде скромного букета свекрови.
"Фу, это лилии? Они же так пахнут. У меня аллергия начнётся", – небрежно бросила она, привычным жестом поправляя идеально уложенные волосы.
Внуков Елена Петровна видела только по видеосвязи. Маленькая Софочка унаследовала мамины черные кудри и папину улыбку, а маленький Миша был копией деда, такой же светловолосый крепыш.
"Мам, ну ты же понимаешь, малышам нужен режим. Да и квартира у вас маленькая, где мы все разместимся?", – оправдывался Дима, теребя ворот рубашки, детская привычка, выдающая волнение, это сразу подметила Елена Петровна. Как-то во время разговора с внучкой Софочкой, сердце сжалось. Вместо бабушки она услышала «Тётя Лена»– так научила мама Кристина. Переживала Елена Петровна тогда сильно, даже капли приняла перед сном.
Когда умер муж Николай, она позвонила сыну среди ночи. Николай всегда говорил:
"Сердце шалит, Ленушка, но ты не переживай!" А сам ушёл тихо, во сне.
Но в ответ от сына, она услышала, что никак не ожидала.
"Мам, прости, но мы не сможем приехать на похороны. У Кристины важная презентация на работе, а детей не с кем оставить..." Елена Петровна тихо опустила трубку. К родному отцу, проститься не приедет. В ту ночь она поседела окончательно.
Теперь, она жила одна в двухкомнатной хрущёвке, где каждая вещь напоминала о прежней жизни. Пенсии едва хватало. Но каждый месяц она ужималась и откладывала по чуть-чуть, продолжая учительскую привычку вести строгий учёт расходов тщательно записывая в тетрадке. Чтобы отправить внукам подарки на дни рождения. Правда, Кристина всегда писала: " Детям нужны развивающие игрушки из специализированных магазинов. Не стоит на ненужные подарки деньги тратить."
Вчера сын позвонил сам. В его голосе появились начальственные нотки – такие же, как у Кристины.
"Мам, нам тут предложили работу в Америке. Контракт на пять лет, условия отличные. Ты же понимаешь, такой шанс упускать нельзя?"
Елена Петровна понимала. «Вы приедете перед отъездом?»
«Нет, мам не успеем. Нам ещё документы собирать. Позвоним уже когда обустроимся». Она всё понимала. Только руки предательски дрожали, когда она расставляла на столе пустые чашки для чая. Никто ведь не придёт.
Утром она проснулась от звонка в дверь. На пороге стояла соседка Нина Васильевна – грузная, шумная, с неизменной улыбкой на круглом лице и пирогом в руках:
"Петровна, ты чего вчера на посиделки не пришла? Мы волновались! Давай чайку попьём?" От запаха свежей выпечки защипало в носу.
"Проходи, соседушка", – улыбнулась она сквозь слёзы, доставая из серванта расписной чайник – подарок мужа на серебряную свадьбу.
А фотографии так и лежали на столе. Несбывшиеся мечты о большой счастливой семье, о внуках, бегающих по квартире, о совместных праздниках и воскресных обедах. Реальность оказалась совсем другой. Но разве можно об этом рассказать сыну? Ведь у него своя жизнь. А у неё... У неё остались только фотографии и тихие вечера в компании телевизора. И эта бесконечная материнская любовь, от которой никуда не деться.