Фундаментальная характеристика организмов, обладающих психикой, заключается в их способности изменять свое положение в пространстве и соотносить свои движения с другими объектами. Согласитесь: дереву психика нужна меньше, чем белке, которая прячется в дупле этого дерева.
Белка воспринимает дерево сквозь призму движений, которые она может по отношению к дереву совершить. В основе человеческого восприятия тоже лежат формы возможных движений. Человек воспринимает чашку как то, из чего можно пить, а стул — как то, на что можно сесть (при этом в мозге человека активируются соответствующие двигательные нейроны — хотя актуального движения при восприятии может и не быть).
Однако между человеком и животными, по-видимому, есть непреодолимая пропасть. Человек способен изображать и представлять объекты, которые не присутствуют в поле его восприятия. Эта способность эволюционно связана с появлением языка (а также других видов символической деятельности). Человек может нарисовать на стене пещеры оленя, но нет такого оленя, который мог бы нарисовать человека.
Это значит, что человеческая психика не сводится к простым формам движений. Если говорить упрощенно, в голове у человека присутствует система правил взаимодействия с предметами (система предметных значений), которую он усваивает в ходе общения с людьми и предметной деятельности. Предметное значение — это форма действия с предметом (обычно усвоенная от других людей). Действие опосредствуется значением, которое как бы «заранее» присутствует в голове.
Что будет, если дать обезьяне молоток? Не обладая предметным значением, она будет взаимодействовать с молотком как с физическим объектом (палкой). Например, почешет им спину. Человек же, наоборот, может палку использовать в качестве молотка. Обезьяна не видит предмет там, где он есть, а человек видит предмет даже там, где его нет (можно в глыбе камня увидеть статую).
Согласно общепсихологической теории деятельности, лишь человек обладает сознанием как системой значений, опосредующих взаимодействие человека с миром. Немецкий философ Э. Кассирер называл человека animal symbolicus, имея в виду символическую «прослойку», которую человек ставит между собой и вещами.
Многие современные данные указывают на то, что психические способности животных ранее недооценивались. Животные могут узнавать себя в зеркале, прогнозируют развитие ситуации, включая поведение других особей, и могут даже «специально» вводить сородичей в заблуждение. Нидерландский этолог Франс де Вааль описал, как самец шимпанзе, травмировавший лапу в драке с сородичем, в присутствии последнего начинал усиленно прихрамывать – как будто пытаясь вызвать у того чувство вины. Специалисты по этологии и зоопсихологии приводят очень много подобных данных. Чего стоит обучение обезьян общению при помощи символов! Говорят даже о «культуре» у животных – например, о традиции мытья батата, распространенной среди японских макак. И все же между человеком и животными сохраняется принципиальное различие. Культура есть только тогда, когда формы совместной активности в чем-то запечатлены, представлены в форме знаков или предметов. Когда представители какого-нибудь традиционного общества передают друг другу навыки плетения корзин, они сопровождают свою деятельность рассказом, запечатлевая ее в знаковой форме (путь даже это только устная речь). Знаковая форма воспроизводится снова и снова параллельно с самой активностью. Если бы макаки начали передавать друг другу историю мытья батата – они стали бы людьми.
(Из моей книги "Психология для каждого образованного человека")
