Директор детского дома, Фёдор Михайлович, невысокий, лобастый с умными живыми глазами, настороженно всматривался в странную парочку: шумную даму необъятных размеров с гулей на голове и длинного господина в очках.
—Мне нравится этот мальчик, Шура. Ну и что, что ему уже девять. Посмотри, какой крепкий, взгляд смышлёный и зубы здоровые. Мы берём этого мальчика, как его? Мишу. Сначала на выходные, но, думаю, оформим усыновление. Нам нужен наследник. Шура, ты ничего не понимаешь! Если ты возьмёшь годовалого, так его ещё восемь лет до этого возраста растить нужно. Он по ночам кричать будет, а этот, сразу видно, понятливый, кричать не будет, — толстая тётка с выразительным грубым лицом и цепким сверлящем взглядом неожиданно ущипнула Мишку за щёку.
—Если вы позволите, я бы хотел сначала переговорить с Мишей. Нужно, чтобы он захотел к вам.
—Захотел? Вы, наверное, шутите, — голос у тётки густой, выразительный с истеричными нотками.
— Мальчик, ты хочешь, чтобы у тебя была своя комната? Я думаю, Шура, мы купим ему собаку. Такую большую, лохматую. Мальчик, ты хочешь собаку?
Мишка кивнул. Он хотел собаку, большую и лохматую. И комнату хотел. Чтобы у кровати был коврик, как у Алёнки, и глобус на столе, как у Саши, и чтобы книги стояли на специальной полке около его собственного стола.
Тётка усмехнулась:
—Молодец, мальчик.
—Его Миша зовут, — это директор встрял. Ему не нравилась грубая тётка с искусственными зубами, потому что настоящие зубы не бывают такими ровными и белыми, а замысловатая гуля у неё на голове делала её выше остальных. Держалась тётка так, будто была английской королевой.
Мише тётка тоже не нравилась. Но какая разница? В детском доме много всего, что ему не нравится. Зато у него будет собака и собственная комната.
У самых дверей в детский дом стояла серая машина. Длинная, с раритетными фарами в выпуклых глазницах. Малышня её окружила. Но ближе подойти боялись. У машины, вытянувшись в струнку, стоял водитель в униформе.
— Сюда въезд запрещён. Как они проехали? — спросил Мишка у директора, когда они остались одни — тётка в сопровождении своего Шурика шумно удалилась подписывать бумаги.
Фёдор Михайлович тоже смотрел в окно, подперев большой выпуклый лоб рукой. Голова была тяжёлая – от мыслей, наверное. Живые карие глаза его сомневались.
— Миша, эти люди — наши благотворители. Они жертвуют большие деньги, на которые летом мы обустроили бассейн. И физкультурный зал отремонтировали, и спортивную площадку за домом.
Мишка помнил, как с обратной стороны дома заливали площадку цементом. Вмонтировали тренажёры. Всякие лестницы-лазилки. А потом застилали пространство между тренажёрами искусственной травой.
— Я поначалу радовался, что нашлись спонсоры. Но эти спонсоры теперь чувствуют себя здесь хозяевами. На прошлой неделе потребовали вне очереди оформить опекунство над Наташей Рыжик — такая девочка светленькая сероглазая. Потом передумали — привезли обратно. Она плачет. Они ей кукол накупили, бантики повязали. Наигрались и бросили. Теперь тебя желают взять. Миша, я думаю, что это плохая идея. Про эту пару ходят странные слухи, что они в разных детских домах детей под опеку берут. Мальчики и девочки. Так сказать — семейный детский дом. Повторяю, ты можешь отказаться.
Отказаться означало остаться на всё лето одному в детском доме. Ну уж нет!
— Хорошо. Раз ты твёрдо решил, сделаем вот как. Мы отправим тебя к ним на время каникул. На оздоровление.
Через тридцать минут…
Раритетный автомобиль ехал мягко, бесшумно. Дорога стремительно набегала на Мишку пролетающими деревьями, кустами, зелёной травой. Полянки сменялись пролесками, пролески — деревнями. Картинки за окном походили на быстрые кадры старой кинохроники — однажды в детском доме им показывали старый фильм в ускоренной съёмке. Голос за кадром шипел и трескался.
— Это я хорошо придумала про наследника, — хохотнула толстая тётка с гулей на голове. — Хотя, — она протянула последнее слово и обернулась на Мишку с переднего сиденья, — посмотрим на что сгодится. Он, кажется, посообразительней остальных. — Тётка впилась в Мишку глазами-буравчиками.
Машина мягко подпрыгнула и забралась на пригорок, оттуда скатилась в какую-то впадину. У Мишки внутри похолодело. Он про себя понял, что не имеет ни малейшего представления о том, где они находятся, и если ему придётся отсюда выбираться, обратную дорогу он ни за что не найдёт.
Тут машину тряхануло так сильно, что Мишка приложился к потолку макушкой. От удара потемнело в глазах и невидимая сила уложила Мишку на сиденье. Мысли от удара повыскакивали из Мишкиной головы и на какое-то время дорога, машина, толстая тётка, долговязый перестали для него существовать.
1.
Узкая просёлочная дорога закончилась вместе лесом. Машина остановилась перед сплошным забором, поверх которого клубились кольца колючей проволоки. Невидимые ворота бесшумно разинули рот и замкнули пасть, как только автомобиль оказался на территории, обнесённой забором.
— А по проволоке идёт электрический ток, — хохотнула толстая тётка.
Больше она на Мишу внимания не обращала. Теперь им занимался Шура, тот самый, что походил на тощего престарелого профессора. Отдавая последние приказы, тётка несколько раз назвала его Икаром.
— Почему? — Мишка спросил у самого Шурика.
Тот замялся, улыбнулся стеснительно, поднял на Мишку прозрачные глаза неопределённого цвета:
—Я, Миша, работал в космической промышленности. Но не сложилось у меня. А Икар — мифический герой, он жил в те времена, когда ещё не было самолётов и ракет. Икару и его отцу совершенно необходимо было бежать. Им грозила смерть. Отец Икара был чудесным мастером. Он мог смастерить что угодно. Так вот, он сделал себе и Икару крылья. Когда беглецы спрыгнули с горы, они полетели как птицы. Но Икар увлёкся, он забыл совет отца — держаться подальше от солнца. Поднялся слишком высоко и солнце растопило воск, которым крепились перья на крыльях. Икар упал и разбился. Так что Икар — это вовсе не обидно, — смущённо улыбнулся Шурик. — Я тоже в какой-то степени попытался подняться в небо.
— И упал?
Улыбчивое лицо Шурика сморщилось в печёное яблоко. Он вздохнул:
—Да. Очень низко упал.
Долговязый Шурик горько сгорбился и сразу стал ниже ростом:
— Пойдём, Миша, я покажу твою комнату.
На высокой кручёной лестнице Люцина Рудольфовна, так звали тётку, присоединилась к Мишке и Шурику. Остановилась напротив железной двери. Повернула торчащий в ней большой железный ключ, толкнула дверь. У порога стоял здоровенный белый бультерьер и скалил на Мишку зубы. Люцина Рудольфовна протиснулась в дверь. Бультерьер попятился и заскулил.
— А вот и собака для тебя, в комнату проходи. Пудик тебя не тронет, если я не прикажу. Вот твоя кровать.
Комната была маленькая, у окна стоял письменный стол, рядом табуретка, на столе маленький пузатый аквариум без водорослей с одной золотой рыбкой. Мишка присел поближе к рыбке. Хвост и плавники у рыбки были золотыми, а вот живот и голова бледными и какими-то морщинистыми. Рыбка выглядела несчастной.
— Может, она голодная? — предположил Мишка, у которого давно урчало в животе.
— Ей вредно много есть, мы её кормим через день. В шкафу вещи, в которых ты будешь ходить. Когда переоденешься, спускайся вниз. Будем ужинать. Часы пробьют шесть раз и если ты выйдешь к столу позже последнего удара — ляжешь спать голодным.
Когда тётка вышла, Мишка открыл шкаф. В нём висели вещи, посредине комнаты —тренировочная груша. Мишка ударил по ней и остался доволен. Кажется, всё не так плохо, как предполагал Фёдор Михайлович.
Зубастый Пудик подошёл вплотную к шкафу и с рычанием улёгся у зеркальной двери. Мишка застыл в нерешительности. Таких собак он ещё не видел и может быть поэтому не боялся. Однако нескольких минут нерешительности, в течении которых Мишка думал, как максимально уважительно сдвинуть Пудика, чтобы взять из шкафа вещи, было достаточно, чтобы часы пробили шесть раз. После шестого удара кто-то шумно поднялся по лестнице, однако в комнату не зашёл. Ключ повернулся в замке. Мишку заперли!
Пудик виновато закосолапил в сторону Мишкиной кровати. Мишка не обижался. Заглянул альбиносу в розовые глаза:
— Всё нормально, Пудик, — и безбоязненно погладил пса по гладкому белому загривку. Пудик такого не ожидал, обернулся на Мишку всем корпусом, — Каждый, какой есть. Если ты от природы не лохматый, что поделаешь. Хоть я три раза захоти, не станешь лохматым. Да и я не мечта.
Миша открыл дверь шкафа. В шкафу висела форма, наподобие той, в которую был одет шофёр из лимузина. Дверь Мишка закрыл, а вот перед зеркальной стенкой шкафа задержался. Он с удивлением рассматривал себя в зеркале. Зеркало было огромным. В полный Мишкин рост. До этого Мишка видел себя в зеркале только мельком — в детдоме зеркало располагалось на девчачьей половине. К девчонкам ходить смотреться в зеркало – западло. Из зеркала на Мишку глядел крепко сбитый мальчишка. Светло-русый с россыпью веснушек. С упрямым взглядом и внимательными карими глазами.
Когда часы пробили семь раз, ключ в дверях повернулся, дверь в Мишкину комнату неожиданно открылась, на пороге появилась девочка, одетая в платье по колено и в белый фартук. В руках у неё был поднос. На подносе тарелка с котлетой и стакан чая.
— Ваш ужин.
Мишку до этого никто и никогда не называл на «вы».
— Привет, ты тоже здесь живёшь?
— Нам запрещено разговаривать.
— Ты уже разговариваешь. А котлету можешь унести (Мишкин желудок сердито заурчал). Мне сказали, что я буду лишён ужина, если вовремя не спущусь вниз.
Девочка поставила поднос на стол и добавила тихим шёпотом:
— Ну и дурак. Будешь голодным до завтра. Я — Саша. Прислуживаю за столом.
—Ты из детского дома?
—Да. А ты — хозяин. Так Люцина Рудольфовна сказала. Потому к тебе другое отношение. Ты не послушался, а тебе ужин наверх отослали. Другого бы за такое на три дня без еды оставили.
—Сашка! — донеслось снизу и девочка исчезла, будто её здесь и не было никогда.
Мишка больше не был заперт, но выходить из комнаты не хотелось. Здесь он уже всё изучил, а там —джунгли. Неизвестно, что подстерегает.
Мишка положил котлету перед носом Пудика, а сам выпил чай.
На следующий день…
На следующий день Мишу повели на экскурсию по дому и окрестностям.
Дом, в котором его поселили, был узким и длинным, похожим на замок с тупым, обрубленным верхом.
Вокруг дома-замка располагалось множество построек. Они были одноэтажные, грубые, похожие на загоны для скота. Вдоль высокого забора бесконечной изгородью росли кусты малины. Около них стояли дети, которые собирали малину в бидоны. Рот у детей был зачем-то завязан зелёными банданами:
— Чтобы не ели, — пояснила неизвестно откуда взявшаяся Люцина.
За необъятной хозяйкой бежала девочка. Махонькая. С девочкой что-то было не так. Мишка присмотрелся — у девочки не было рук. Ладошки торчали прямо из рукавов в том самом месте, где у всех находятся плечи.
Люцина на ходу бросила девочке конфету. Девочка подбежала. Она не пыталась взять конфету ладошками. Встала на коленки, подобрала конфету ртом и стала быстро-быстро жевать. Недостаточно быстро. Люцина Рудольфовна куда-то торопилась. Она не больно пнула девочку ногой — малышка тут же поднялась. Изо рта у неё стекала шоколадная слюнка. Вытереть она её не могла — ладошки не доставали.
К поясу толстой тётки была прикреплена плётка. «Где-то есть лошадь», — подумал Мишка. У них в детском доме были лошади.
Высокий мальчик, их тех, что собирали малину, зазевался. Послышался свист. Это плётка опустилась на спину мальчика. Наверное, больно, потому что мальчик упал, но бидон с ягодами, почти полный, сохранил на вытянутых руках. Длинный взял бидон.
— Отнесите в комнату Миши, — сказала Люцина, как ни в чём не бывало. — Пусть поест свежих ягод. И молоко не забудьте.
Мимо хозяйственных построек вышли к пруду. Пруд частично принадлежал земле Люцины, а частично зазаборной территории.
Сама хозяйка будто опасалась пруда и всего, что с ним было связано.
—Запомни, тебе запрещено ходить на пруд. Это опасно. Никак не удаётся его осушить. Он сопротивляется.
Люцина говорила о пруде, как о живом существе.
Вечером в Мишкиной комнате опять появилась Саша. Она принесла ему тёплое молоко.
— Что за девочка без рук ходит за хозяйкой? — спросил Мишка.
—Лиза. Мама её Люцине Рудольфовне за три тысячи продала. Я даже видела, как это было. Да ты не бледней. У той мамы ещё трое мал мала меньше, и не работает она. Кормить детей чем-то надо.
—А зачем Люцине Рудольфовне Лиза нужна?
— Она ей командует — станцуй. Та кружится, ножками — гопака, и ладошками своими помахивает. Правда Лиза ей уже надоела. Я сама слышала, как она профессору жаловалась, что никак не придумает, куда её деть. Будь она из детского дома — вернула бы.
— А где она живёт?
— В комнате у Люцины. На коврике. Коврик тёплый. Её кормят. Здесь многим похуже живётся.
Снизу прозвенел звонок и Сашу будто ветром сдуло.
Мишка попытался расспросить про девочку без рук Шурика.
— Такое случается. Дети иногда рождаются с врождёнными уродствами. У Лизы мама пьющая и курящая. Поэтому ребёнок родился с уродством — кисть крепится прямо к плечевому суставу.
— И что у всех, кто курит и пьёт дети уроды?
—Нет, конечно. Но риск рождения такого ребёнка у пьющих и курящих родителей выше, чем у тех, кто не пьёт и не курит.
На следующее утро профессор проследил, чтобы Мишка оделся в форму, выдал ему плётку и повёл к забору, вдоль которого росла малина. Хотя утро было очень раннее, ребята уже были на местах. Они бросали недобрые взгляды на Мишу и Шурика. Когда длинный ушёл, кто-то сзади сделал Мишке подсечку, Мишка упал. Поднялся. Увидел ненавидящие взгляды ребят, которые его обступили. «Сейчас будут бить», — понял он. Поднялся со слизкой земли и угрожающе щёлкнул плёткой в сторону обидчика. Щелчок тот вышел вялым и неуверенным, но плётка, видимо, действовала как атрибут власти. Ребята от Мишки тут же отодвинулись. И сосредоточено стали собирать ягоды.
Форма от падения запачкалась. Когда Мишка явился в ней к обеду, Люцина пробуравила его глазами, прищурилась и спросила, что произошло.
— Упал, — ответил он.
— Останешься без ужина, — заявила Люцина.
Форму у Мишки забрали и тщательно вычистили. Наверху в комнате Мишку ждал Пудик.
— Сегодня у меня для тебя ничего нет, — извинился Мишка.
Покормил рыбку.
— Плохо тебе тут. Даром, что золотая.
В школе они читали сказку про золотую рыбку. Кажется, она исполняет желания.
Мишка заглянул в стеклянное нутро аквариума, попытался поймать рыбкин взгляд.
— Есть у меня желание. Мне бы мою маму увидеть. Просто посмотреть, какая она. Можешь?
Рыбка ничего не ответила.
— Ничего, рыба. Не грусти, — успокоил неволшебную рыбку Миша.
Автор: Путник
Источник: https://litclubbs.ru/articles/53089-mishkiny-kanikuly-chast-1.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: