Барсик, крупный длинношерстный коричнево-черный кот, лениво выбрался на крыльцо, осветившееся первыми лучами холодной осенней зари. Не торопясь принюхивался к ветерку, приносящему издалека много разных запахов. Чего там только не было - и "послания" от соседей, и просто запахи осени - подмокшей листвы, острый запах прибитой похолоданием травки, мокрой земли, пропитанной моросящим время от времени дождиком. И вдруг на прижмурившегося кота накатила волна душного запаха влажной шерсти, и мокрый нос бесцеремонно ткнул его в морду, а потом - неслыханная наглость ( !) по свежеумытой мордочке прошелся слюнявый язык!!! Этого уже кот вытерпеть не мог, и, зашипев и выгнув спину, что-то ругательное выдал на мявлике. Однако на Динку, небольшую собаку "дворянской" породы это представление никакого впечатления не произвело. Они уже давно обо всем договорились, и вполне себе мирно сосуществовали в одном дворе. Конечно, собаке каждый раз выдавалось фирменное кошачье "вас тут не стояло"и "ты хто тут вообще", но это было в порядке вещей. С Барсиком было проще, чем с Васькой - мрачным брутальным котом рыжей разновидности раскраса "селедка подзаборная", с надорванным в битвах ухом и обладателем самого громкого мурчания в доме - в те редкие минуты, когда он позволял брать себя на руки хозяйке, звук рокочущего хурчания разносился по всему дому. Тот не особо разговаривал, пару раз дал по носу Динке, обозначая границы дозволенного, и его-то она как раз обходила подальше - от греха....
Летом было проще - Динка часто лежала в промежутках между малиновыми кустами, пока хозяйка возилась в огороде, хотя надо было еще привыкнуть, что она теперь хозяйская - еще несколько месяцев назад она бродила по улицам станицы, неприкаянная, с несколькими еще такими же бездомными. Собака очень старалась - охраняла территорию, добросовестно облаивая прохожих и, с особенным азартом - машины. В шуме этих железных коробок она слышала рычание, на которое не ответить было выше ее сил. Собака поднимала черный гребень шерсти на хребте, верхняя губа поднималась, обнажая зубы, и она, припадая на ноги от бессильной ярости, рычала и оглушительно лаяла, бегом провожая проезжающие машины.
Ворота, державшиеся на нескольких витках проволоки, давали достаточную щель для свободного выхода не только котам - иногда Динка тоже выбиралась через щели, провожая новую хозяйку, и, не смотря на то, что она ругалась, приказывая вернуться домой, шла за ней несколько минут. Потом возвращалась во двор. Правда, на несколько дней ее закрыли в сарае с мягким матрасиком - во дворе сильно пахло железом, кто-то очень громко стучал, слышались резкие свистящие и скрежещущие звуки и иногда рычала машина, что приводило и без того нервничавшую Динку в бешенство, и она лаяла за закрытой дверью. Через пару дней ее выпустили, и она наткнулась на ворота, в которых не было щелей, и она теперь могли нормально открываться. Коты приходили с улицы, с разбега форсируя корявый ствол старой сливы, росшей за забором, а собака могла выбраться только через дырку в соседском заборе. Только вот в последнее время не получалось - отвисшее круглое пузо, в котором вовсю толкались щенки, не позволяло с прежней ловкостью выпрыгивать в прореху сетки. За хозяйкой Динка наблюдала теперь особенно внимательно - из-за щенков. Она была когда-то хозяйской, и куда-то постоянно исчезали ее щенки, сразу после рождения, стоило ей только отойти хоть ненадолго. Она видела, что новая хозяйка стелет мягкую тряпку в сарае, пахнущем старым домом, обустраивая ей уголок. Динка на этой тряпке, которую хозяйка называла "пледик", и родила под утро пятерых малышей. И тут же перетащила их с этой мягкой тряпочки в противоположный угол, заставленный коробками так, что никак нельзя было к ней подобраться беззвучно. Там, на мелких камешках, усыпавших пол сарая, она и кормила детей. Коты, заглядывая в сарай, поинтересовались изменениями, но и только - им было не до нее с щенками, их ждала своя, кошачья жизнь. Между тем Динка зорко следила, чтобы хозяйка не добралась до щенков, раз за разом перетаскивая их по небольшому помещению в укромные уголки. Никакие уговоры, что никто не собирается забирать у нее детей, не работали. Страх был сильнее.
Успокоилась она только тогда, когда щенкам исполнился месяц, и они уже вовсю ползали по полу, периодически тоненько взвизгивая в ходе своих щенячьих разборок, или призывая мать голодным тявканьем. Молока было все меньше, и Динка стала уходить отдыхать. еще через пару недель щенки стали пропадать. Всего за неделю ушли четверо из пяти, и только самый крупный, черный, похожий на нее щенок, оставался еще с ней, тормоша ее в бесконечном требовании игры. В один из дней Подъехала машина, и Динку хозяйка взяла на руки внутри этой рычащей коробки. Там, куда они приехали, очень плохо пахло - болью и крoв.ь.ю, собаку тормошили, поднимали голову, смотрели зубы, крутили в разные стороны. Потом в лапу вонзилась заноза, и на собаку навалилась чернота. Очнувшись, первое, что услышала Динка, был ласковый голос хозяйки, которая тихонько гладила ее по голове, чесала за ушком. Ей стало плохо, но дурнота быстро прошла, и в той же рычащей машине они поехали домой. Еще день было больно, слабость преследовала по пятам, но щенка уже не было рядом, и это было облегчением - почему-то болел живот - дотянувшись до него, Динка почуяла тот запах боли, и принялась зализывать живот, успокаивая дергающую боль. Уже через пару дней она уже азартно гоняла машины вдоль нового забора. Щенки были с ней долго, и не исчезали просто так - они были у людей, она чувствовала запах разных машин и разных людей, побывавших в сарае. Значит, хозяйка их тоже сделала хозяйскими, только у других людей. К холодам ей обустроили теплый уголок в сарае, где будет тепло спать и прятаться от ветра, который совсем скоро начнется.
Все хорошо, что хорошо кончается, а с котами почти всегда можно договориться.....
Маленькая зарисовка про нашу Динку.
С уважением, ваша Кристина.